Глава 27. Западня

Под Новый год Олеська с Игорем переехали в новую кооперативную квартиру, с приобретением которой им помог её отец, только вот счастья ей это не принесло. Склонности решать бытовые вопросы новоиспечённый сожитель не проявлял, поэтому их «уютное гнёздышко» больше походило на казарму.

Всего пара месяцев прошло с того злополучного вечера, когда в порыве отчаяния она переспала с Хоботовым, а потом призналась Белозёрскому в любви, но всё поменялось настолько круто, что кружилась голова.

И тошнило. Сильно.

Олеся давно догадалась почему и понимала, что виновником её плохого самочувствия вполне мог быть и Гена, ведь именно с ним всё произошло стихийно.

Гена. Олеся почему-то тосковала по нему: его широким плечам, мускулистому торсу и запаху. Рыжий пах беззаботной юностью, дружеской заботой и теплом уютного дома, а от Игоря тянуло равнодушием за километр. Нет, Олеся не хотела быть с Геной, она хотела, чтобы Игорь был с ней таким же нежным и влюблённым, как Хоботов.

И… ещё ни разу не произошло у них с Игорем то, что подарила ей короткая и яркая, как вспышка, близость с Геной.

Олеся тосковала по любви.

И по Хоботову, будь он неладен!

В тот уже далёкий вечер Игорь ответил ей кратко и уверенно: «Давай», но с предложением руки и сердца не торопился. Олеся даже не поняла рад он её признанию или нет. Да, он великодушно разрешил Олесе жить с ним и равнодушно отвалил энную сумму Олеськиному отцу, но настолько отдалился, что Олеся не понимала, что ей думать. На «дело» он больше её не брал, задерживался допоздна, а иногда пропадал сутками, приходил замотанный, с запахом перегара и… чужих женских духов.

Олеся бесилась. Секс стал редким и быстрым, хотя это можно было посчитать плюсом, так как ей было херово. Но ревность уже давно и плотно обосновалась в её сердце, не давая спокойно дышать. Мужчина её мечты был совсем рядом, но она не чувствовала, что он ей принадлежит. Это ранило.

Игорь жил мимо неё, в своём циничном и грубом мирке, где мужчинам позволено всё, а женщинам оставалось только терпеть и благоразумно помалкивать, чтобы не нарваться на грубость.

Зато в её жизни стало очень много Костяна, настолько много, что ни одного дня без него не проходило — Костян как будто пристально следил за их парой и явно имел на них какие-то свои виды.

В тот вечер он заявился к ним вместе с Игорем, оба были слегка навеселе и, кажется, планировали продолжать.

— Иди спать, у нас мужской разговор, — бросил Игорь встретившей их Олесе, но Костян тут же остановил его повелительным жестом.

— Пусть твоя невеста останется, — заявил он властно, отчего Олеся поперхнулась.

Невеста? С каких пор в лексиконе Костяна появилось это слово? «Куклы» и «клячи» из его уст были намного привычнее. Олеся уже научилась понимать, чем отличаются одна от другой: куклу имеет один, а клячу многие. Баб Костян рассматривал исключительно в контексте секс-услуг, для серьёзных дел они в его понимании не годились.

— Невеста? — видимо Игоря тоже зацепило, — Чё за невеста?

— Ну как же? Олеся Сергеевна Синицкая, невеста твоя, — Колян почти дружелюбно Олеське подмигнул. Добрый дядя, бля, — Живёте вместе, когда свадьба?

— Бля, Костян, задрал подкалывать, — Игорь угрюмо фыркнул, — Пусть спать идёт, ей завтра в институт. Иди отсюда, сказал, — он развернул Олеську в сторону спальни и шлёпнул по заднице, как будто хотел показать, что она ему принадлежит.

— Я сказал: пусть останется, — голос Костяна приобрёл металлические оттенки. Олеся напряглась от страха. Неужели Игорь позволит Костяну разговаривать с собой подобным тоном? Ответит? Будет скандал? Драка? — Красивая, скромная, ещё и умная, повезло тебе, завидую. Настопиздели дешёвые рожи тупых продажных сосок, хочу на нормальную бабу поглядеть. Пойми меня, Горюшко, и не серчай, — Олеся повернулась и увидела, что всегда злое лицо Костяна подобрело, а взгляд стал пьяным и масляным.

— Ладно, пусть с нами посидит, — сдался Игорь, — На стол накрой, — приказал ей.

Легко сказать: накрой. Я чё накрывать-то? Сама Олеся почти ничего не ела, потому что её сильно мутило, а приготовить не догадалась.

Поначалу она для «жениха» старалась, готовила борщи, котлеты, но он целыми днями пропадал в ресторанах и никогда её стряпню не ценил.

— А я… — она не знала, что сказать.

— На, — Игорь всучил ей в руки огромный пакет, который та не сразу разглядела, — Давай шустрее.

Жратва и выпивка. Слава богу. Хоть в чём-то ей повезло. Олеся выдохнула и потащила тяжёлый пакет на кухню.

— Не обижай будущую жену, она у тебя послушная, золото, а не девка, — Костян издевается или умом поехал? Откуда в нём такая забота об Олеське?

Игорь не выдержал.

— Ты меня за племенного жеребца держишь? Запарил, Костян, — буркнул он недовольно, — Без тебя разберусь.

— Слушай, чё старшие говорят и без самодеятельности, — услышала Олеся за своей спиной и почувствовала, как по бёдрам пробежал холодок. О чём это Костян? Странный.

А ведь он и ей приказывал не теряться, так и сказал: бери, мол, мужика в оборот. Получается, сосватал? Подозревал, что Олеська с Хоботом согрешили, но Игорю не выдал. В чём его выгода?

Олеся быстро накрыла на стол, достала рюмки.

— Сядь, хорош суетиться, — Игорь дёрнул её за руку и усадил к себе на колени. Обалдеть просто! Он никогда так не делал, — Выпей.

— Я… нет, не буду, — Олеся никак не могла расслабиться. Чем дольше она жила с Игорем, тем больше его боялась, — Не буду, спасибо.

— Чё-то ты последнее время трезвенницей стала, раньше никогда не отказывалась, — Игорь дунул ей в затылок, отчего по Олеськиному телу пробежали мурашки, — Закодировалась?

— Ого! Вас поздравить можно? — Костян резко хлопнул в ладоши, и Олеся подпрыгнула, — Какой срок, девонька? — от ужаса у неё онемели колени. Пиздец.

— Киса, чё он говорит? — Игорь намотал её волосы на кулак и повернул её голову, заглядывая в лицо, — Ты чё, залетела?

— Я.. не… — Олеся стала заикаться, — Не знаю…

— Совет да любовь, — прогремел Костян и залпом осушил рюмку водки, — Сергей Петрович зятя не обидит, вон какую хату подогнал, а вы ещё не расписаны, — он подцепил на вилку маринованную лисичку, — Заживём, Горюшко, заживём, родный. А ты её отпустить хотел. Таких баб подле своего елдака держат — это ж золото, а не баба! Умно девка сделала: сама к тебе пришла. Хвалю.

Олеську осенила неприятная догадка.

— А откуда вы моего папу знаете, Константин Геннадьевич? — Олесины глаза заслезились. Отчего-то Костян хочет женить Игоря на ней, породнится с Олеськиным отцом. Кстати, Белозёрский Игорь Константинович? Константинович, блин? Костянович? Именно поэтому Горе у него что-то, вроде правой руки? Да нет… Нет, конечно, нет. У Костяна уголовное рыло, отвратительное и страшное, а Игорь красавчик.

— Твой папа — удивительный человек, войти в круг удивительных людей дорогого стоит! — Костян снова ей подмигнул, и Олеся съёжилась, — Ему будет выгоден наш союз. Не бойся, Олеся Сергеевна, мы твоего папу не обидим. Да, Горюшко?

— Это вы попросили папу вмешаться, да? — Олеся сглотнула. Так вот почему папа будто взбесился — не просто так он стал интересоваться Белозёрскими и их рестораном. Конечно Белозёрские. Отец и сын. Поэтому и на визитке закрытого клуба, который принадлежал Костяну, красовалось имя Игоря. Всё встало на свои места. Кто-то «подсказал» Олеськиному отцу, что скомпрометированная Олеся вправе требовать от Игоря особого положения.

— Догадливая какая. Умница, сокровище, — Костян усмехнулся, а ноги Игоря под Олеськой разъехались, отчего она чуть не свалилась на пол, — Не психуй, Горе. Если б не я, ты бы просрал свой билет в лучшую жизнь. Вы созданы друг для друга, дети.

Дети? Мысль о том, что у таких, как Костян, тоже бывают жёны и дети, Олеську шокировала. Они попыталась соскочить с колен Игоря, но тот её удержал.

— На хуй эти танцы, Костян? «Спарты» тебе мало? — буркнул он в Олеськину макушку, — Не лежит у меня душа…

— Душа у него не лежит. А у тебя душа есть, елдарь? Олеся Сергеевна, — неожиданно обратился Костян к Олесе, — Вот скажи мне, умная баба, что лучше: дерзкий, но легальный бизнес с миллионным оборотом или по подворотням шелупониться? Ну, говори давай, чё такая зашуганная? — он снова опрокинул в себя рюмку и зло оскалился, — Говори, кукла!

— Легальный… наверное, — пискнула Олеся и тревожно сжалась.

— Вот! — Костян треснул кулаком по столу, отчего рюмка Игоря опрокинулась и на дрожащие от страха коленки Олеси потекла водка, — У меня будет свой кооператив при поддержке твоего, блять, папеньки и его, сука, партийных товарищей. А этот тупой выблядок жениться не хочет, сука! Как елду в кукле пачкать, так первый, а по закону ответить очко заиграло.

Кажется, назревал конфликт. Олеська замерла от ужаса, ожидая реакции Игоря, но тот психовать не торопился и лишь прижал её к себе крепче. Проглотил оскорбление?

— У тебя уже ресторан… — начал, было, Горе, но Костян остановил.

— Ресторан? — передразнил он, скорчив страшную морду, — Блядский дом, за который меня чуть не прикрыли? Ты, блять, реально не догоняешь? Тебе ногу прострелили или башку? Я открою кооперативное брачное агентство, всё будет чистенько и красиво. Как тебе, Олеся Сергеевна, а? Нехуёво я придумал, а? — он довольно заржал, — Мальчики, девочки, все хотят познакомиться. Мечта, а не затея!

— Спорт лучше, — не унимался Игорь.

— А жрать ты чё будешь? Блин для штанги? — Костян явно был горд своей остроумной шуткой, — Короче, вам двоим задание: подготовить Сергея Петровича к ответственной роли: у него язык подвешенный, он мне рекламу будет делать. Разумеется, не бесплатно, Олеся Сергеевна. Вам в ближайшее время нужно будет подать заявление в ЗАГС. Гулять свадьбу будем в «Любаше», пригласим всю их партийную шайку — пусть видят, что я серьёзный бизнесмен. Банкет я оплачу… Кооперативное брачное агентство «Олеся», как вам, а? И помни, Горе, ты мне жизнью обязан, — он налил себе водки, снова жахнул и, не закусывая, встал, — Совет да любовь, дети, — и вышел вон.

Хлопнула входная дверь.

— Сука, — выругался Игорь, сталкивая с себя Олеську. Она испуганно вскочила и повернулась к нему, не зная, что ей делать, — Со стола прибери. Чё вылупилась? — приказал «будущий муж». Будто по лицу ударил.

— Ты… не хочешь на мне жениться? — от обиды Олеська стала смелой, — Грубишь, отталкиваешь? Ты… меня не любишь? — помимо своей воли она всхлипнула, последнее время её постоянно пробивало на слезу. Видимо, гормоны.

— Пошла в пизду! — бросил ей Игорь, резко смахивая тарелки и рюмки на пол. Послышался звон битой посуды, а на Олеськин светлый подол брызнул томатный соус.

Игорь медленно поднялся, сжал кулаки, бросил на застывшую Олесю полный злобы взгляд и вышел в коридор. Послышалась довольно громкая возня — «жених» куда-то собрался. К Олеськиному горлу подступил комок — опять ночевать одной. Хлопнула дверь. Стало тихо.

Получалось, что Игорь живёт с ней по требованию Костяна, а тот хочет мутить легальный брачный бизнес при поддержке папы?

Всё стало предельно ясно.

Игорь никуда её не отпускал, он просто хотел слезть, не хотел с ней связываться. Олеся Синицкая была не просто очередной шлюхой, она была дочерью своего отца, который обладал определёнными связями. Её нельзя было просто так пустить по кругу, отдать в публичный дом, сделать проституткой, потому что… у Костяна были планы на её счёт.

А Горе банально трахался.

Мысль о том, что всем заправляет Костян, разрушила последнюю Олеськину иллюзию, что Горе что-то решает. И она, и он, и даже её папа-начальник были фигурками в незамысловатой многоходовке бывшего боксёра Константина Геннадьевича.

Горе никогда её не любил. Он просто развлекался.

Олеся — полная дура. Она принялась прибираться, размазывая по щекам слёзы. Игорь не любит её. Не любит и никогда не любил. А теперь, когда она стала свидетелем его ничтожества, ещё и возненавидит. От тревоги за своё будущее у неё разболелся живот.

Зачем Костян открыл ей глаза на происходящее? Зачем? Это было слишком жестоко и больно.

***

На следующий день Олеся твёрдо решила поговорить с папой. Нужно было всё ему объяснить и отговорить связываться с опасным человеком. Игоря всё ещё не было дома — где-то гулял. В институт Олеся не пошла, а отправилась прямиком к отцу на работу. Ехала на трамвае, но её всё равно укачало.

— Пропуск, — огорошила её дородная тётка на входе в здание.

— Пропуск? — об этом Олеся не подумала.

— Да, пропуск, — повторила тётка ещё более недружелюбно.

— Я дочь Сергея Петровича Синицкого, — произнесла Олеся как могла уверенно, борясь с приступом тошноты, — Он меня ждёт.

— Вы тут все дочери. Иди в отдел пропусков, выпиши разовый, — буркнула тётка, отворачиваясь.

— А где это бюро находится? — Ответом была тишина. Вот сука! Олеся взбесилась, — Синицкому позвони, я сказала! — заорала она звучно, отчего недружелюбная тётка вздрогнула.

— Чё визжишь, ща милицию вызову, здесь тебе не опера, — её голос прозвучал не слишком уверенно, и Олеся воспряла духом.

— Быстро. Позвони. Синицкому. Или я на тебя нажалуюсь, — заявила она твёрдо, — Он тебя накажет, — добавила угрожающе, и тёткина рука потянулась к телефонной трубке.

— Люсь, соедини с Синицким. Срочно. Важно, — пролепетала тётка в трубку, неприветливо поглядывая на надерзившую ей Олесю, — Сергей Петрович, извините за беспокойство, но здесь какая-то девушка. Говорит, что ваша дочь, — её голос стал высоким и заискивающим, — Как выглядит? Ну, блондинка, очень симпатичная, в пальто таком… модном, импортном. Пропустить? — её лицо вытянулось, — Проходите, пожалуйста, — она поглядела на Олесю с испугом, — Второй этаж, кабинет 2.13.

Олеся гордо прошла через турникет.

— Так бы и сразу.

Папа был Олесе не рад. Его хмурое лицо говорило само за себя.

— Что случилось? — спросил он строго, увлекая в свой кабинет, прочь от любопытных глаз молодой секретарши, — Что у тебя ОПЯТЬ случилось? Выглядишь больной.

— Папа, помоги мне, — Олеся не стала лукавить и перешла сразу к делу, — Ты не должен связываться с Белозёрскими, не должен, папа!

— Это ещё почему? — отец жестом указал ей на стул, взял графин с водой, — Сядь и выпей воды, ты несёшь чушь.

— Это страшный человек! — Олеся покорно приняла из рук отца стакан с водой. А что, собственно, она имеет против Белозёрского? Папа и сам всё видел. В «Любаше».

— Твой любимый Игорь? Поругались? Ты же души в нём не чаяла, — отец хмыкнул, — Дешёвая женская месть. Ради этого ты меня побеспокоила посреди рабочего дня?

— Не Игорь, а другой, хотя и Игорь тоже… Они же бандиты, папа, — Олеся растерялась. Зачем она сюда припёрлась? Хочет, чтоб отец забрал её от Игоря? А что дальше? Что?! Она всеми силами стремилась быть с Игорем, даже слегка беременна, возможно от него. К чему её сегодняшние телодвижения?

— Тише, — шикнул на неё отец, — Это легальный бизнес, твоему Игорю давно нужно было придать верное направление. Кооператив — отличная идея, а брачное агентство — это ещё и смело, в ногу со временем. Одинокие люди — несчастные люди, мы дадим им возможность познакомиться, создать полноценную семью, это гуманно.

Мы? Он уже считает это блядское агентство своим?

— Мы? Ты тоже в доле? — Олеся упала духом, её запал иссяк, — Ты же сам говорил, что я совершила ошибку, связавшись с ними.

— Какую ошибку? Это я ошибался. Твой Игорь исправляется, это ли не прекрасно? Любовь к тебе его исправила, — отец глупо хихикнул, — Я рад.

— Но Игорь не любит меня, — от осознания этого факта Олесе стало совсем плохо, и она почувствовала, что её вот-вот вырвет, — Папа, где тут… туалет?

— Тебе плохо, дочь? Что такое? — тон Сергея Петровича стал обеспокоенным, — Ты… не беременна?

Да что ж они все такие догадливые?

— Нет-нет, просто что-то съела.

— О женщины. Прекрати сомневаться, Игорь достигнет больших высот, и вы не будете нуждаться ни в чём. А любовь? Чего стоит ваша хвалёная любовь без удобств и денег? Ничего. Тебе и мама скажет, она у тебя женщина мудрая. Пойдём провожу.

В приёмной Олеська неожиданно столкнулась с Геной Хоботовым, который тащил несколько толстых папок. Их взгляды встретились, и Олеся почувствовала, что поплыла. Гена ещё больше возмужал со времени их последней встречи, стал настоящим мужиком, даже бесившие её веснушки заметно побледнели.

А она наверняка выглядит, как чмо. На пару секунд тошнота отступила, но потом накрыла её с новой силой.

— Гена! Положи бумаги ко мне на стол, сегодня буду плотно изучать проект Константина Геннадьевича, но я уже в предвкушении чего-то грандиозного и заочно на всё согласен, — воскликнул Олеськин папа, потирая руки. Лихо они его обработали! — И отвези Олесю домой, пожалуйста.

— Но я должен вернуться к одиннадцати, Константин Геннадьевич будет недоволен, — возразил Генка, отводя взгляд от мучавшейся тошнотой Олеси.

— Папа, где здесь… туалет? — Олеся находилась на пределе — ещё чуть-чуть, и её стошнит прямо на пол.

— Гена, проводи Олесю в туалет и отвези её домой. Это приказ, а с Костей я договорюсь.

Костя? Они с отцом уже на короткой ноге? Полный пиздец. Олеся всхлипнула и согнулась пополам в приступе рвоты. Её пустой желудок изверг несколько сгустков тёмной желчи.

— О… Олеся. Люся, воды! Быстрее!