Глава 16

Я просто застыла. Не могла ничего сказать и сделать. Пока мужчины вызывали водителя, Женя села ко мне.

– Ну ты чего, Агатка?

– Мы так не договаривались, – удается выдавить из себя.

Вижу, что Михайлова злится, недовольно поджимает губы.

– А как мы договаривались? Ты совсем дура? Думала, что придешь, поулыбаешься и получишь бабки? Работать надо, дорогая. Тяжело и в поте лица.

– Я не…

– Не можешь? А надо, детка. Ночь быстро закончится, а деньги решат многие проблемы. Давай, допивай вино и вперед. Ради Любы. Уже половина ночи прошла, осталось немного потерпеть. А если уйдешь сейчас, ничего не получишь. Дело твое, но тебе платить за лечение.

Я понимала, что все, что говорит Женя – правда. У меня нет выхода. Но… Провести ночь с незнакомцем, отдать себя… Меня начинает мутить от этой мысли. Я хватаю бокал с вином и залпом выпиваю.

– Умничка, Агата, а теперь пошли.

Я вообще не помню поездку в машине. Все происходило словно не со мной. Я даже не пыталась поддерживать беседу, пила алкоголь и пыталась абстрагироваться от происходящего. Мы остановились у отеля, поднялись в номер. Я даже ничего толком не разглядела.

Женя отводит меня в ванную.

– Ты как? – спрашивает она.

– Я в ужасе, – честно отвечаю.

Сердце колотится о ребра, а внутри накатывает истерика.

– Просто переживи это. Я помню свой первый раз на работе… А потом стало лучше. Петр, кстати, нормальный. Не жестит. Девочки не жаловались. Говорили, что у него кинк, но никогда не интересовалась. Просто закрой глаза и помни о конечном результате, – Михайлова лезет в сумку и достает оттуда блистер с таблетками. – Держи, – протягивает мне одну.

– Что это?

– Контрацептивы. Не смотри на меня так, потом спасибо скажешь. Пей давай. И хватит грузиться. Отключай мозг, раздвигай ноги и изображай удовольствие. Все быстро закончится.

Я беру таблетку, открываю воду в кране и быстро глотаю.

Спокойно, Агата. Просто представь, что все не с тобой…

Мы возвращаемся, и Александр тут же набрасывается на Женю. Его руки, губы, язык везде. Он грубо сминает ее тело, а она стонет, словно это все доставляет ей удовольствие.

– Пойдем, Агата, не будем мешать страстной парочке, – говорит Петр.

Мужчина берет меня за руку и куда-то ведет. Я, словно послушная собачка, следую за ним. Он заводит меня в какую-то комнату и закрывает за собой дверь.

– Ты так трясешься. Не бойся, не обижу.

– Спасибо, – тихо говорю.

– Выпьешь что-то? – подходит к бару.

– Нет, – если я что-то выпью, меня стошнит.

Петр наливает себе виски в стакан и садится на кресло.

Я невидящим взглядом смотрю на комнату. Начинаю быстро-быстро дышать, нервы скручены в узел, зубы начинают стучать друг о друга. Мужчина – или мне стоит называеть его клиент – включает на пульте музыку, я вздрагиваю.

– Сними платье, – говорит он.

Его голос мягкий, словно он просит, а я могу отказаться.

Я завожу руки назад и нервно дергаю молнию, она не поддается. Слезы подступают к глазам. Я хочу кричать, хочу убежать отсюда, забиться в угол, чтобы никто меня не трогал. Мне все же удается расстегнуть молнию, платье падает к моим ногам. Я хочу прикрыться, но не решаюсь. Петр молча смотрит на меня.

– Какая ты вкусная, – усмехается он. – Подойди ближе, дай посмотреть на тебя.

Каждый шаг отдается болью в груди, пульс так сильно шумит в ушах, я опасаюсь, как бы меня не хватил инсульт. Медленно подхожу к нему и останавливаюсь в метре от кресла. Я смотрю ему где-то в район шеи.

Это не со мной. Не со мной. Не со мной.

Повторяю про себя снова и снова.

– Красивая. Сядь на стол.

Я кидаю взгляд на стол, а потом иду к нему. Делаю, как сказал мужчина. Сжимаю руки в кулаки, впиваюсь ногтями в мягкую плоть.

Я одного не могу понять, почему эти мужчины не найдут себе нормальных женщин. Неужели платить за секс лучше? Или они таким образом утверждаются? Посмотрите, сколько у меня денег, я могу купить себе элитную проститутку.

Петр допивает алкоголь жадными глотками и подходит ко мне. Он не сводит взгляд с моих ног. Хватает меня за лодыжку, я вскрикиваю от неожиданности и валюсь на стол. Инстинктивно пытаюсь вырвать ногу из его захвата, но он лишь сильнее сжимает. Слезы катятся из глаз, стекают по вискам вниз. Но это слезы поражения… Я сдаюсь, точнее, отдаюсь за деньги.

Я шлюха.

– Какие у тебя ох*енные ножки, м-м-м, – проводит по икре языком.

Меня колотит от отвращения, а он вообще не обращает на меня никакого внимания. Расстегивает босоножку и… нюхает мою стопу. Я в таком шоке, что даже перестаю плакать. А потом… Потом он начинает облизывать мои пальцы. В ужасе смотрю на его язык и чувствую его слюну… Боже, меня сейчас стошнит.

– О, да, – стонет он.

Вижу, как он пытается расстегнуть свои брюки, там топорщится характерный бугор. Он спускает штаны и сразу стаскивает боксеры. Я закрываю глаза и стараюсь не морщиться от отвращения от вида его члена. Он там очень волосатый, а его член маленький и сморщенный. И когда я говорю маленький, там не больше десяти сантиметров, а окружность, как у шариковой ручки. Наверное, это хорошо, не будет больно.

Тем временем Петр снимает с другой ноги обувь и проделывает то же самое. Он стонет, причмокивает и издает отвратительные звуки. Слышу, как водит кулаком по члену, дышит рвано. Фу, какой ужас.

– О, да… Еб*ть… Какая ты хорошая бл*дь… – говорит между сосанием моих пальцев. – Только не трогай меня и молчи.

Будто я собираюсь его трогать.

– Я сейчас кончу… Кончу… Тебе нравится?

Я молчу. Мне, блть, вообще НЕ нравится.

Он отпускает мои ноги, они просто свисают со стола, и я чувствую, как он… кусает меня за внутреннюю часть бедра! От боли я начинаю кричать, такое чувство, что он пытается откусить от меня кусок! А потом он резко отстраняется и со стоном кончает на мой живот, сам падает сверху. Я чувствую его тело, и мне так противно. Он дышит тяжело, словно пробежал марафон. А я боюсь даже моргнуть. Это все? Неужели все закончилолсь? Я не знаю, кому молиться, чтобы это оказалось правдой.

Петр начинает смеяться, а затем целует меня в щеку.

– Это было потрясающе, Агата. Давно я не испытывал такого мощного оргазма. Ты идеальная спутница на вечер, – говорит мужчина.

А затем встает с меня. Я кусаю губы, когда чувствую вязкое семя на себе. Петр достает салфетки и вытирает меня. Я медленно сажусь на столе и жду, что будет дальше.

– Можешь привести себя в порядок, я вызову такси, ванная там, – указывает рукой на нужную дверь.

Я несколько раз моргаю, а потом неуклюже спускаюсь со стола и иду в ванную. Закрываюсь изнутри. Стою и несколько минут смотрю на закрытую дверь, а потом медленно поворачиваюсь и тут же ловлю свое отражение в зеркале во весь рост. Меня тут же начинает мутить. Его сперма ощущается как кислота, разъедающая до самых костей. Я хватаю полотенце и с остервенением стираю с себя следы этой ночи. Тошнота подкатывает к горлу, я падаю на колени, и меня выворачивает в унитаз. Спазмы утихают, я раздеваюсь, чтобы принять душ. Включаю холодную воду. И рыдаю. Закрываю рот кулаком, кричу. Мне так плохо. Я чувствую себя грязной, испорченной, использованной. Мне противно от самой себя. Я рьяно тру свой живот, ноги, шею, везде, где он прикасался. Хочу вытравить из памяти все это. Мне так горько. За что мне все это? Сколько я еще буду терпеть… Неужели мало настрадалась?

Правильно ли я поступила? Да, я спасла Любу, но часть моей души сегодня умерла. Я никогда не буду прежней. Пусть Петр ничего не сделал… Но я всегда буду помнить сегодняшний вечер и то, как опустилась на самое дно.

Я вытираюсь, надеваю белье и выхожу из ванной. Петр сидит за столом и что-то смотрит на планшете. Поднимаю платье с пола и одеваюсь, беру босоножки в руку.

– Такси уже ждет внизу. Спасибо за вечер, – подходит ко мне и протягивает конверт, я машинально его беру. – Как я и говорил: ты достойна большего. Девочка с твоим талантом покорит любой большой город.

Я даже не помню, что ответила… Очнулась уже в такси, сжимающей в одной руке обувь, в другой – конверт с деньгами, и с дырой в душе.