Глава 2

Раиса

Это не банальный портрет. Нет. Образ девушки составлен из большого количества зданий, высоток. Но я узнаю свое лицо. Это точно я.

Антон смотрит на меня снизу вверх, в глазах ни тени смущения. Наоборот, уголки губ приподнимаются в надменной усмешке.

– Ты себе льстишь, Татарцева, – говорит, а у самого во взгляде читается "Твой, да, и что дальше?"

– Зачем? – выдыхаю, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Это же за гранью.

Он приподнимается на локте, взгляд становится серьезным. Тону в глубине его карих глаз. На каждом вдохе грудь высоко поднимается, касаясь его.

– Раечка, кошечка, может, слезешь с меня?

Осознаю нелепость ситуации. В порыве эмоций даже не заметила, как оказалась на нем верхом. Кровь еще сильнее приливает к лицу, но теперь уже от стыда. Быстро сползаю, отступая на пару шагов.

– Прости, – выдавливаю из себя, опуская глаза. Пол под ногами кажется зыбкими песками. Засасывает меня все глубже и глубже.

Антон садится, поправляя помятую футболку. Усмешка все еще играет на его лице, но в глаза привычно холодны.

– Кажется, мы договаривались не разговаривать. Ты нарушила наш договор.

В ответ я лишь фыркаю и возвращаюсь на свою полку.

В животе неприятно подсасывает. Дура! Зачем полезла? Что на меня нашло? Теперь он наверняка думает, что я все еще сохну по нему...

И такое противное чувство сейчас обуревает. Что, как бы я ни отрицала, но оказавшись с ним рядом, вновь полыхнула ярче факела.

– Больше так не делай, – произносит он.

Сердце замирает, забыв, как качать кровь. Медленно поворачиваюсь к нему.

– Нужен ты мне… Могу ответить так же: не льсти себе, Тоша.

Остаток дня мы ехали в полном молчании. А ближе к ночи, когда я практически засыпала, услышала весьма недвусмысленные звуки за тоненькой стенкой. Ох уж эти двухместные купе… Повернула голову, зыркнула на Суворова. Губу закусила. Прислушиваясь к внутренним ощущениям. Кровь по всему телу быстрее забегала. Спит? Скорее всего, или ворчал бы, что этот мир окончательно потерян и сгнил. Еще и разбираться бы пошел, из-за нарушения тишины.

Отвернулась, прикрыла глаза.

***

– Чемодан помогу донести, – предложил он, не поворачивая головы, когда мы подъезжали к вокзалу.

– Сама справлюсь, – свистанула, и стараясь не задеть его плечом, вынесла вещи из купе.

– До встречи, – Антон тихо выдохнул.

Ничего не ответила, медленно поплелась к выходу.

***

– Признать недействительным Решение от… номер… – судья зачитывает решение, словно робот. Ни один мускул на ее лице не дрогает. – … о привлечении к ответственности за совершение… – наконец поднимает взгляд и смотрит на довольного Суворова. – … в отношении общества с ограниченной ответственностью “Руссибметалл-НК”...

Толком и не слушаю решение, мне все ясно. Он выиграл. А вот наши получат, когда я вернусь. За все косяки огребут. Особенно за мой позор.

– … в пользу общества с ограниченной ответственностью “Руссибметалл-НК” расходы по уплате государственной пошлины в сумме три тысячи рублей. Решение может быть обжаловано в месячный срок с даты его принятия в… – заканчивает судья.

Все.

Выхожу из здания и, несмотря на упадническое настроение, поднимаю голову, прищуриваю один глаз, улыбаюсь весеннему солнцу.

– Татарцева, ну что я тебе говорил? – раздается за спиной довольный голос Антона.

Стискиваю зубы. Вот всегда он так. Резко разворачиваюсь и смотрю на него.

– Тебе грамоту выписать и медальку на шею повесить?

– Что ты бесишься-то? Косяк ваших, на них и злись.

– Обязательно, – бросаю в ответ и ускоряю шаг.

– Раиса, стой… – Антон догоняет, ловит меня за руку. – Ты на вокзал сейчас?

– А тебе какое дело?

Выдергиваю руку, не желая его прикосновений.

– Рай… ну?

– На вокзал, Суворов, на вокзал, – огрызаюсь, стараясь скрыть дрожь в голосе. Не хочу реветь перед ним от обиды.

Он смотрит на меня с каким-то странным, непривычно сочувствующим выражением. Еще мне его жалости не хватало. Обычно в его глазах плещутся совсем другие эмоции и они куда привычнее.

– Рая, ты сама знаешь, что ваши допустили ошибку. Был бы на моем месте другой юрист, все было бы точно так же. Или тут дело конкретно во мне?

– Да, в тебе, в таком вечно самовлюбленном придурке, – отрезаю, но в глубине души понимаю, что силы меня покидают. Вести с ним еще и словесный бой я не способна. – Отпусти.

Срываюсь с места и несусь в сторону гостиницы, благо она совсем недалеко.

Подремав пару часиков в номере, становится определенно лучше. Спокойно собираю вещи, переодеваюсь в более удобную одежду и вызываю такси. Через двадцать минут бодро вышагиваю по тротуарной плитке, мой чемодан резво прыгает колесиками между стыками. По пути замечаю небольшую кофейню, и мой желудок громким рыком намекает, что не помешало бы заправиться.

Заказываю большой латте и круассан с фисташковым кремом. Сажусь у окна, наблюдая за прохожими. Мне нравится бывать в разных городах и наблюдать за течением их жизни. Кажется, будто я слегка подглядываю в замочную скважину, за которой прячется новый мир. И вроде та же страна, те же вывески на фасадах, те же люди, но нет. Ощущение того, что ты лишь гость никогда не покидает.

Официант очень тихо ставит на столик латте и круассан на тарелочке, что я даже не замечаю его, пока он не говорит мне дежурную фразу “Приятного аппетита!”.

Делаю глоток ароматного кофе и чувствую наслаждение. Безумно вкусно! Тюмень – ты прекрасна!

Так и сижу с этими мыслями, пока за окном не проходит Суворов. Колокольчик звякает, раздается знакомый голос, а затем чувствую дорогой аромат его парфюма.

Сел позади меня. Тело инстинктивно реагирует мурашками.

Чтобы хоть как-то отвлечься достаю телефон и набираю номер подруги.

– Привет! Как дела? Давай, завтра вечером сходим куда-нибудь? – улыбаюсь, предвкушая, как буду изливать ей свою душу по поводу Антона.

– Потанцевать или пообщаться? – интересуется Оксана.

– Определенно второе, – выделяю тоном.

– Оу, меня ждут горячие сплетни?

– Они самые, – улыбаюсь.

Прощаюсь с Оксаной, съедаю круассан, допиваю латте и выхожу из заведения, так и не взглянув на Антона.

Спустя двадцать минут, стоя на перроне, вновь его замечаю… с нежным букетом роз.

Ищет кого-то среди людей, бегая взглядом по лицам, до тех пор, пока наши глаза не сталкиваются. Подходит ко мне. Букет протягивает.

– Это тебе.

Сердце замирает на мгновение, а потом начинает колотиться, как сумасшедшее. Я не знаю, что сказать, просто смотрю на него, пытаясь понять, что происходит. Розы пахнут невероятно, а какие красивые, глаз не отвести. Чувствую, как лицо заливается жаром. Снова он вызывает во мне ненужные никому эмоции…

– Примешь? – говорит он, немного с хрипотцой. – Я знаю, что повел себя не совсем профессионально, и мне очень жаль. Такой вот небольшой жест…

Я все еще не могу поверить, что это происходит. Антон? Антон Леонидович Суворов с розами просит прощения? Это слишком, космически нереалистично, чтобы быть правдой.

– Спасибо, – шепчу, принимая букет. – Они прекрасны. Правда… Я не шучу.

На этот раз мы едем в разных вагонах.

За всю поездку домой с Антоном мы пересеклись лишь раз, когда вышли подышать свежим воздухом в Омске.

Скоро я буду дома. Пройдет несколько дней и забуду эту случайную и нелепую встречу.