Глава 3. Надя

Даже не знаю, кто из нас двоих тут больше на иголках – я или он. Сижу напротив Ремизова в этом недорогом, но очень уютном кафе, где, казалось бы, никто не должен нас знать, а я уже чувствую, как пульс учащается и мозг работает на пределе. Кажется, вот сейчас, дверь откроется и зайдёт кто-нибудь из знакомых и всё испортит. Начинаю наконец-то понимать, во что вляпалась. Я же ни черта не актриса. У меня и флиртовать-то нормально не получается. Борщ на моей одежде тому доказательство.

Он смотрит на меня с какой-то лёгкой настороженностью, хоть и старается скрыть её за ухмылкой.

– Вы здесь уже были?

– Да, на соседней улице университет, в котором я раньше училась, поэтому знаю об этом заведении. Здесь, правда, вкусно, – на последних словах вдруг чувствую себя неудобно. Будто оправдываюсь перед ним.

– По правде говоря, я уже не голоден, но от кофе не откажусь.

Вскидываю голову и смотрю на него, широко раскрыв глаза.

– Что? Тогда зачем вы поехали со мной?

– Да просто увидел, в каком вы были состоянии. Думал, что просто разрыдаетесь там. А девушка с пятнами супа и слезами… ну как-то совсем перебор.

– Вряд ли я разрыдалась бы, – фыркаю, гордо вскинув голову. – Но было обидно. И давайте перейдём на “ты”, как то неудобно, что постоянно “выкаете” мне.

– Хорошо, я не против, – опускает задумчивый взгляд и медленно проводит пальцем по кромке стола.

Через минуту подходит официант, и Арсений делает заказ. Я останавливаю свой выбор на кофе и десерте.

Пытаюсь как-то стереть неловкость между нами, рассказываю какую-то смешную историю, которая совсем недавно со мной приключилась. Он даже улыбается, еле заметно, но я ловлю момент и тоже искрюсь для него, словно лампочка.

– Ты так и не рассказал, почему твой день не удался сегодня.

– Да ничего особенного, – отмахивается он, будто речь идёт о каком-то пустяке, но по лицу заметно, что это важно для его бизнеса. – Знаешь, бывает так, что не всегда переговоры проходят успешно. Иногда ты выкладываешься по полной, рискуешь, а в ответ получаешь условно – ничего. Это как игра в шахматы. Не всегда удаётся предугадать ходы.

Он на секунду отводит взгляд, будто вспоминая что-то неприятное.

– В бизнесе нет места мягкости, робости, – говорит с ухмылкой, которая одновременно и холодит, и что-то обнажает. – Люди здесь – не друзья, а пешки. Их двигают, бросают, ломают… И если кто-то решит, что ты слаб, он ударит без предупреждения и без жалости.

– Вас кинули? Сорвалась важная сделка? – спрашиваю, нервно накручивая на палец салфетку.

Он на секунду замолкает, кажется, выбирая слова, и добавляет тихо:

– Можно сказать и так. Знаешь, это не только про сделки и деньги. Иногда… это и про людей.

Ремизов смотрит на меня, и в его взгляде столько невысказанного, что становится не по себе. Кажется, что он видит меня насквозь, хоть это и невозможно. Мы с ним точно никогда не пересекались.

– Теперь ты рассказывай о своей неудаче и как оказалась в той столовке.

Я так заслушалась и задумалась о его словах, что не сразу поняла, что теперь он обращается ко мне, а когда подняла взгляд и встретилась с его глазами – чуть не подпрыгнула.

– Я? – вздёргиваю брови. – Совершенно ничего особенного и интересного. Это всё мой руководитель. Отправил сначала по одному адресу, потом по-другому… – отвечаю уклончиво. – Я должна была встретиться с клиентом, но в итоге…

– Встречи не произошло? – заканчивает за меня Ремизов и прищуривается.

– Именно. Поэтому я просто решила пойти и пообедать. Но мне сегодня надо будет вернуться в офис и писать бесконечные отчёты, а я… с пятнами борща на одежде, – криво усмехаюсь. – Ещё и ты, подшучивал надо мной.

– Ты показалась мне интересной.

– Ты хотел сказать чудной?

– Интересной, – поправляет и откидывается на спинку диванчика.

К нам подходит официант – аккуратно ставит на столик чашки с кофе и тарелку с десертом передо мной. Запах свежей выпечки и горьковатый аромат кофе немного разгоняют моё напряжение.

Ремизов берёт чашку и делает глоток, не отрывая от меня взгляда.

– Ну что, продолжаем наш разговор? – спрашивает он. – Признайся. Ты же специально пролила на себя суп?

Я вздрагиваю, резко отрываю взгляд от десерта и впиваюсь глазами в Арсения.

– И зачем бы мне это делать?

– Очень ловко придумано. Ты же изначально решила меня зацепить – я сразу догадался, – двигается вперёд. – Но скажу по секрету: я – женат.

Я пытаюсь не выдать, что от его уверенности у меня начинает крутить желудок. Вот же гад.

– Не слишком ли самоуверенно так утверждать? – парирую в ответ.

– Хочешь сказать, это не так? Да ладно.

Молчу. Чувствую, как внутри мгновенно закипаю. Не люблю проигрывать. Тем более так позорно.

Отламываю ложечкой кусочек вкуснейшего тортика, кладу себе в рот и прикрываю на пару секунд глаза. Неземное удовольствие. Ремизов всё ещё наблюдает за мной. Но я игнорирую его, делаю глоток кофе и только тогда встаю из-за стола.

– Спасибо за приятную компанию. И за пиджак, – снимаю его и передаю Арсению. – Всего хорошего, и удачи в бизнесе.

Разворачиваюсь и уверенной походкой направляюсь к официанту. Прошу счёт. Оплачиваю. Покидаю кафе.

Ремизов не остановил меня ни там, ни на улице. Но я была уверена, что он следил за мной взглядом. Зацепила его. Капельку, но должна была.

Но хватит. И с него, и с меня.

Прохожие бросают любопытные взгляды. Представляю, как выгляжу со стороны с этими жирными, розовыми разводами на одежде.

Достаю из сумочки телефон и сразу же набираю Никите Александровичу.

– Наденька, ну наконец-то! Я чуть с ума не сошел от ожидания. Все хорошо? Рассказывай.

– Я хочу вас убить.

– Это уголовно наказуемо, Наденька.

– Это никак не влияет на моё желание, Никита Александрович. У меня не получится: этот Ремизов неприятный, хитрый, умный. Я сегодня была на грани раскрытия, – выпаливаю всё на скорости.

– Как? Надя, что ты сделала? – тон Комарова темнеет.

– Да в том-то и дело, что я совершенно ничего не успела сделать.

– Надя?

– Я пролила на себя суп, – прикрываю глаза в попытках унять волну дрожи.

– Чего? Суп?

– Я думала, это будет гениально, – бурчу я. – Суп, неловкий разговор, немного флирта. Я же прямо видела: он бросается ко мне с салфетками, наклоняется, начинает тереть мою грудь… Потом осознаёт, что делает, краснеет… а потом понимает, что ему понравилось. Ну… грудь же.

– Е-е-едрит! – протягивает он. – Никонова, ты серьёзно рассчитывала на это?

– Не знаю… Может. Но вообще, Никита Александрович, это вы во всём виноваты! Я не какая-то там любовница под прикрытием. Я ваш помощник. Моя задача – копаться в бумажках, писать отчёты, а не в ваших мутных… – прикусываю язык. – В общем, не в этом всем.

– Так. Слушай сюда. В офис не возвращайся. Едь домой, отдохни сегодня, налей себе ванну… с лепестками роз.

– С лепестками роз? Что?

– Ну, с чем вы там, женщины, это делаете, – отмахивается он.

– С солью?

– Да хоть с сахаром! – рявкает. – Всё, утомила ты меня, Никонова. Отдыхай. Завтра поговорим.

И сбрасывает звонок, оставив меня с телефоном в руке и странным ощущением, что на этом ничего не закончится.