Глава 17. Законы логики не работают

Этим утром в Белграде, я убедилась в двух вещах:

Во-первых, что моей соседке лучше не стоит разговаривать… и особенно на ломанном итальянском.

Во-вторых, что с моей зеленой блузкой униформой что-то случилось по пути (ужалась от страха во время полета в самолете?). После выставки в Москве она, удивительным образом, оказалась меньше на размер и теперь моя грудь выглядела в ней слегка…м… приплющено, а в разрезах между пуговицами можно было при желании разглядеть и кружевное черное белье.

— Бон дзорно!

— Бони джооорно!

— Боун дзорноо!

Проговаривала Ульяна, каждый раз меняя интонации, пока мы шли от нашего номера по коридору к лифту.

— Зачем это тебе? — спросила я ее, надеясь, что она, наконец, перестанет повторять фразу, озвученную google переводчиком,

— Ну…. это же так по-итальянски! Я обязательно поздороваюсь с Рафаэлем, а знаешь, что после? — хитро заглянула она мне в лицо.

— Мм?

— Я поцелую его сначала сюда, а затем сюда. — показала указательным пальцем Ульяна сначала на левую, а потом на правую щеку, и обворожительно рассмеялась, закидывая голову назад.

Не плохо придумано, но слишком сложно. Зачем? С таким развратником, как Рекардо, можно особо и не напрягаться.

— Не проще ли сразу сказать, что он тебе нравится, и что ты совсем не против составить ему компанию этой ночью, зачем ломать комедию? — сдержанно спросила я.

— Ты ничего не понимаешь в искусстве обольщения. — воскликнула она, качая головой. — Как ты вообще умудрилась зацепить своего парня то, а?

— Да как-то само собой получилось. — пожала плечами я, и лифт перед нами открылся.

— Кстати, угадай кого, я нашла его в Instagram. — подмигнула мне блондинка, доставая свой смартфон.

— Не знаю, Джуда Лоу?

— Ага, конечно.

— Быстро ты. — ответила я, прекрасно понимая о ком она говорит, и глаза сами уставились в экран, которым тыкала в меня Ульяна.

— Смотри, какая фигура, хорош, мм?

Блондинка открыла черно-белую фотографию, которая судя по дате, была сделана еще год назад, в Италии. Рафаэль в длинных шортах, с выступающей полоской трусов Calvin Klein стоит на берегу моря, в одной руке у него сигарета, в другой солнечные очки.

В этой фотографии все получилось офигительно красиво — и удачно пойманный ракурс, и его не показательная поза, и взгляд с озорными икринками и улыбающиеся губы. Таким его, я точно еще не видела, да и если бы не Ульяна, то никогда бы и не стала бесстыдно разглядывать симпатичную подтянутую фигуру Рекардо.

— У него родинки на груди. — тихо проговорила я.

— Ты что смеешься? Какие ты там родинки разглядела? — и соседка еще упорнее поднесла к моему носу свой смартфон, — Смотри внимательнее, накаченный пресс, квадратики-кубики видишь? А эти плечи, а красивые сильные руки, ну как, заметила? Он такой сексуальный… Везет же некоторым. Будь у меня такой начальник, я бы с удовольствием выполняла все его приказы. Мм… — мечтательно промычала девушка, наконец, убирая телефон в черную сумочку.

— Не знала, что он курит. — только и смогла выдавить я, анализируя, что никогда не замечала его с сигаретой или то, что от него пахнет табаком.

Как только лифт открылся, я сразу увидела стоящих в холле и Рафаэля, и Дениса, и Жанну, которые что-то с интересом обсуждали, причем со стороны выглядели так, будто дружно собрались идти на праздничное шествие в честь дня Святого Патрика. Зеленое. Органическое. Естественное. NLC.

— Бони Джорно! — громко произнесла Ульяна и широко улыбаясь направилась прямиком к тому, на кого мы только, что вдвоем пялились в лифте, откровенно игнорируя всех остальных наших коллег, словно их вообще не было.

Рафаэль стоял спиной, но услышав этот приветственный возглас неспешно развернулся в нашу сторону. Мне стало даже чуточку неловко за Ульяну, но девушка судя по всему, даже и не думала, что выглядит глупо. Самоуверенно качая бедрами, обтянутыми в черную юбку-карандаш, она приблизилась к моему боссу, а тот, вместо того, чтобы рассмеяться, над ее нелепым произношением, очень лучезарно ей в ответ улыбнулся, и произнес.

— Чао, Белла! (Привет, красавица).

И… Ожидание удовольствия — вот, что отобразилось на лице Рекардо, когда Ульяна приблизилась к нему. Я стояла прямо напротив, поэтому рассмотрела все в мельчайших подробностях. Он прикрыл глаза и губами мягко коснулся ее щеки сначала слева, а затем справа. Очень по-итальянски. Наверное, неспешно проводить рукою по ее спине при этом процессе тоже было частью традиции.

Набрав в легкие воздуха, я поздоровалась со всеми одновременно и даже использовала для этого уже проверенный годами язык, украдкой замечая, что взгляд Рафаэля направился на мои ноги, которые зимою в офисе я благоразумно прятала в брюках. Хмм… сделала вид, что не заметила, что стала объектом его пристального визуального изучения.

Закончив церемонию приветствия, все впятером мы направились на завтрак, входящий в стоимость наших номеров. Ресторанчик, располагавшийся сразу за стойкой регистрации оказался очень милым и уютным. Большие окна в хорошую погоду, выходящие на террасу, должно быть распахивались настежь, но сегодня в очередной дождливый день они были плотно закрыты.

Шведский стол меня порадовал своим разнообразием и изысканным оформлением. Я нашла среди предложенного много чего съестного и полезного, однако, и свежие фрукты, и яичница с овощами, и хрустящие булочки с джемом отдавали полным безвкусием на моем языке. Странно… почему? Потому что я ощущала по всему телу горькое разливающееся ощущение чего-то неприятного, повисшее где-то там внутри, между животом и шеей.

Эти острые ощущения заставили меня убедиться в своих опасениях. Симптомы того, что Рекардо мне нравится продолжались, а не исчезли, как малозаметная простуда за одну ночь. Даже наоборот, я с ужасом понимала, что они нарастают в геометрической прогрессии. И после того, как я увидела его черно-белую романтичную фотографию у моря, и после того, как ощутила первые уколы ревности.

Что ты творишь, Вероника? Зачем наблюдаешь за тем, как он заставляет смеяться Ульяну, слушаешь как незатейливо, он делает комплименты Жанне по поводу ее духов, зачем разглядываешь наклонившуюся за посудой официантку, стараясь проанализировать что в ней ему тоже могло понравиться. Зачем?

И только один ответ на все вопросы образовывался в моей голове:

Не имею не малейшего представления.

Единственное, о чем я могла надеяться в своем положении это то, что этот тип носящей под своей одеждой Calvin Klein, даже не догадается, что теперь… я, дважды отказавшая ему, также, как и все считаю его симпатичным. Очень симпатичным.

***

Чтобы больше не краснеть перед его величеством шармом, я постаралась стать образцом для подражания для других существ женского пола по тому, как вести себя с Рекардо, превратившись с самого начала рабочего дня в непереносимую Медузу Горгону, которая жалила Рафаэля по всем его открытым точкам, стоило ему только отрыть рядом со мной рот.

Я старалась упорно не замечать его, не смотреть в его сторону, отвечать ему очень подавленным голосом, будто через силу, и то, после того, как он обратиться ко мне как минимум дважды. Ага, подчиненная я способная. Если он еще и думал ко мне подкатить, то я одним своим уничтожающим взглядом старалась убить все его попытки еще до того, как они могли бы прийти к нему в голову. Мне это не надо, повторяла я сама себе сотню раз. Быть сильной, холодной, гордой, независимой и ничего не чувствующей!

Из всех присутствующих на выставке людей больше всего меня раздражала — я сама. Рекардо так-то не был виноват в том, что начал мне нравится. В этом была виновата только я. И поэтому своей грубостью старалась его оттолкнуть как можно дальше. Еще дальше, чтобы мазохично наблюдать со стороны, как он будет мило общаться с Жанной или лицизреет с озорной улыбкой на выпирающие формы Ульяны.

Но к концу рабочего дня, моя система дала сбой, потому что произошло явно незапланированное.

— Я принес тебе кофе. — мягко произнес Рафаэль, подходя ко мне.

Блестящая работа Вероника! Убедилась, на деле, что единственный способ добиться успеха у мужчин — это отвратительно вести себя с ними?

Ну, действительно… Я чуть ли не в открытую посылала Рекардо, а он снова за свое — притаскивает кофе…и причем только одной мне! Ну зачем же ты это делаешь, Рафаэль?

Я мгновенно почувствовав себя странно и весьма неловко, попыталась украдкой разглядеть реакцию Ульяны (Жанны в этот момент на стенде не было).

— Мне? — удивилась я, застопорившись, полагая, что он скажет: «ха-ха шутка, поверила?»

— Ага. — уверенно ответил он и для пущей убедительности протянул мне картонный стаканчик, от которого шел вкусный ореховых аромат.

А потом, как в дешевой мелодраме, он стал передавать мне кофе, наши пальцы мимолетно соприкоснулись, он обворожительно улыбнулся, а я готова была испепелить себя на месте, потому что отреагировала на касания своим сбившимся дыханием. Вот же фигня.

Спокойнее, дыши, дыши. Я ничего не ощущаю. Ничего!

— А мне? — раздался недовольный голос Ульяны, что сидела возле своего косметического кресла, которое в данный момент пустовало.

— Не знал, что ты тоже хочешь. — абсолютно равнодушно заявил Рекардо, пожимая плечами. — К тому же у меня только одна рука была свободна.

— Зачем ты это делаешь? — зашипела на него я, стараясь, чтобы мой голос услышал только он один.

— Делаю что? — насмешливо спросил он.

— Я не понимаю в чем прикол. — раздраженно повторила я.

— Я тоже. Ты не любишь кофе? Мне казалось, что в офисе ты только и делаешь, что торчишь возле того кофейного автомата. Тут то хотя бы я предлагаю тебе качественный напиток, а не ту жижу, что пьет весь коридор. Попробуй, сербы, знают толк в хорошем кофе.

— Сколько стоит, я сейчас тебе отдам деньги.

Вероник. — Рафаэль покачал головой и прислонился к углу стойки, поднимая руку, так, что я в очередной раз заметила, что на его правой кисти привязана бордовая ниточка, облегающая кисть. Смотрелось симпатично.

— Что? — непроизвольно я облизала засохшие губы.

— Деньги мне не нужны. Мне нужно от тебя кое-что другое.

— М?

— Будь со мною повежливее. Ты ведешь себя со мной так нагло, что у других возникнут подозрения, что ты не воспринимаешь меня как руководителя. И к тому же я боюсь, что твое огнедышащее пламя спалит меня до угольков. — снова улыбнулся он, делая глоток из своего стаканчика.

— Я сейчас нахожусь на самой вершине вежливости с тем, кого надо было обвинить в домогательствах. — съязвила я, полагая, что если сниму свои доспехи и буду хоть чуточку мягче, то он сразу догадается о том, что на самом деле скрывается у меня на душе.

Однако… едва я закончила предложение, как выражение лица Рекардо мгновенно переменилось. Уголки губ рухнули вниз, брови сдвинулись, а голос раздался лишь через пару секунд задумчивости.

— Не преувеличивай. Я тебя и пальцем не тронул. — серьезно пробормотал он. — У меня тогда был сложный период, но, полагаю, что тебе побоку на все мои оправдания. И все мои извинения ты стараешься не слышать.

— Ага. — равнодушно ответила я, удивляясь его превращению в холодный отлипающий айсберг от одной моей вполне невинной фразы. Сама не знаю, почему у меня это сейчас вырвалось. Да просто к слову просто пришлось, ага.

— Ты, что полагаешь, что… — прервался он, и поджав губы, продолжил, — Это просто кофе. А ты… наверное подумала… Нет. — покачал он головой, отходя на шаг назад, — Не думай, ты мне не интересна. Оглянись. Вокруг, девушки намного красивее и милее, чем ты. Они совсем не против моего общества и не окатывают меня бесконечным нудным презрением… Ты слишком скучна, это совершенно не заводит. Моя бабушка итальянка в свои 76 и та более кокетлива. Да и вообще, знаешь, ты одназночно не в моем вкусе.

Еще бы секунда, и этот хороший сербский кофе полился бы на него. Но Рафаэль произнеся эти «лестные комментарии», махнул на меня рукой, словно я была надоевшая муха, и сразу направился к тем, кто был намного симпатичнее, милее и явно податливее, чем я, оставив мне стоять с дурацким картонным стаканом.

Улыбаясь я решила стойко перенести свою учесть униженной и оскорбленной, раздумывая над тем, что мне делать с услышанной информацией. Вообще-то следуя всем законам логики, я должна была обрадоваться, и наконец, выдохнуть с облегчением. Наконец-то мы все прояснили и больше не стоило ни минуты думать о нем.

Однако… это было бы слишком просто.

Вся моя женская сущность, вдруг, неожиданно впала в полнейшее уныние и начала тонуть, захлебываясь от уязвленной гордости.

Да, кого он обманывал? Я не интересна? Я скучна? Я не кокетлива? А к чему все эти заигрывания, фразочки, взгляды, стихи про любовь, смотря в глаза? К чему притащил этот кофе? А?! Либо я так и не научилась понимать мужчин, либо кто-то мне явно врал в глаза. Ты считаешь меня некрасивой, Рафаэль, а? Не верю! Трижды не верю!