Глава 42. Выпьем за любовь

Всего семь этажей, и я у дверей квартиры Лехи и настырно жму в звонок.

Странно, но голова пуста. Ни одной мысли. Вот вообще. Быть может увижу Кирилла, и сразу появятся какие-нибудь умные и правильные фразы, которые необходимо сказать в моем положении.

Прости, извини, мне было с тобой хорошо, но теперь я хочу другого мужчину?

Нет не так. Это грубо.

Слушай, давай останемся друзьями?

Какая банальщина. Кому нужен такой друг, как я?

— О, Кедрова, умеешь же ты пугать, — Леха распахнул дверь, прерывая мой внутренний мысленный диалог, и с удивлением уставился на меня.

Сколько можно было терпеть эту фамильярность? В одной этой наспех произнесенной фразе Лехи я отчетливо ощутила полное к себе неуважение. Как раньше этого не замечала? Почему Кирилл не заставил до сих пор Леху обращаться ко мне по имени? Оно у меня вообще-то красивое, достаточно редкое и вполне запоминающееся.

— Я к Кириллу. — сухо произнесла я, стараясь подавить в себе негатив по отношению к стоящему напротив коротко стриженному длинному парню, который сегодня был одет даже очень пристойно. Темная футболка-поло, джинсы. Подмечаю даже, что он не так давно брился, на его щеке свежий шрам от пореза.

— Он дома? — уже более настойчиво спросила я, потому что Леха и не шелохнулся, и после моей первой фразы продолжил изображать застывшую статую, перегораживая проход.

— Дома. — пожав плечами лениво ответил он, и, наконец, неспешно отодвинулся от двери, пропуская меня во внутрь. Нехотя так пропуская, словно делая мне одолжение.

Как только я очутилась в квартире, то в мой нос ударил запах съестного. Что это? Сыр, оливки, быть может помидоры? Моя моментально вспыхнувшая подозрительность подтвердились, когда из-за стены послышался шум, смех и приглушенные голоса.

— Кирилл, к тебе Кедрова идет! — проскандировал Леха позади меня, так громко, что я вздрогнула от неожиданности.

Кинула на Леху беглый взгляд и сразу же поняла, зачем надо было так орать. Он предупреждал…

Не разуваясь, я, пребывая словно в каком-то трансе, быстро пересекла коридор и остановилась на пороге гостиной.

Причиной моего удивления становится не наличие ломящегося от закусок и алкоголя стола двух холостяков во вторник вечером, а то, что по периметру этого стола премило сидят четыре парочки.

— Привет, — послышались вполне дружелюбные голоса присутствующих, словно я, вновь ввалившаяся в квартиру, была просто неожиданной гостьей их вторниковского банкета. Но ответить мило на эти приветствия у меня не получается. Язык просто отказывается подчиняться. Вообще все органы чувств разом отключились, оставив работающим только зрение.

Глаза уставились на одного человека, которого до недавнего времени я считала своим верным и преданным женихом. Кирилл, собственной персоной, в хорошо отглаженной синей рубашке с коротким рукавом вольяжно сидит на диване. А рядом с ним девушка.

Не просто девушка.

Гоблин не иначе. Маленькая, толстая, неказистая, с крупным, вздернутым носом, и как это обычно бывает — большой, очень большое грудью. И она сидит с ним рядом. Не я.

То, что какая-то телка нагло устроилась возле Кирилла на вечеринке, на которую мой жених меня совершенно случайным образом забыл позвать, могло бы ничего и не значить.

Однако..

Выражение, которое отпечаталось у него на лице, стоило мне перешагнуть порог этой комнаты, сказало мне обо всем. За время нашей совместной жизни я научилась видеть этого парня насквозь.

Ясно.

Может быть мне стоило обрадоваться, что все так просто выходит, однако внутри меня будто что-то окончательно оборвалось. Видимо, это была та самая нить, которая связывала нас. Только что в прямом эфире она на глазах у многочисленной публики, просто щелк и надрывисто лопнула. И стало так неприятно, больно, обидно…

Эта девушка, а не я составляет ему компанию этим вечером. Она, а не я, быть может уже занимает его постель. Она — его мысли, чувства, и его свободное время. Все было понятно без лишних нелепых объяснений и многочисленных оправдательных слов, можно было развернуться и уйти, но гордость. Мое чувство собственного достоинства взяло вверх над всеми проявлениями слабости.

Мы все-таки с ним поговорим, я ведь за этим сюда пришла. И я это сделаю. Разговор состоится. Только теперь мне нужен допинг.

Вздохнув, делаю над собой усилие и сокращаю расстояние между мной и столом. Дотягиваюсь до начатой бутылки виски, и под пристальным наблюдением всех присутствующих почти в абсолютной тишине выплескиваю золотистое содержимое в обнаруженный рядом с собой пустой стакан. Даже если кто-то пил из него уже, какая разница?

— По какому случаю торжество? — я даже нашла в себе силы натянуто улыбнуться, а взгляд снова обратился к гоблинше.

Вот в который раз убеждаюсь, что женская красота такая штука, что не важно, как видят тебя другие, важно лишь то, как ты умело себя подаешь. И судя по всему самоуверенности у этой девицы было в разы больше, чем у меня.

Она, абсолютно не стесняясь, с довольной ухмылкой отвечает на мой взгляд, и судя по всему мысленно уже празднует свою победу надо мной. Кирилл, ее победный трофей, сегодня достанется ей. И ежу уже понятно.

Кажется, кто-то что-то мне ответил на мой заданный в воздух вопрос, однако я не расслышала, да и не особо хотелось. Банкет по случаю разрыва. Чем не повод? Подняв стакан, я отсалютовала всем присутствующим.

— Выпьем за любовь?

Ту, что когда-то была.

Отправила в себя то, что налила, и под шум чокающихся стаканов, собрав каждую унцию своего гнева, стрелой послала испепеляющий взгляд в Кирилла. Парень ровно посмотрел меня в ответ. Ровно. Не виновато, не влюбленно, не раздраженно, просто никак. Как, впрочем, и обычно.

— Выйдем? — прорычала я.

— Пойдем. — равнодушно махнул он мне головой, и начал вставать с дивана, на котором премиленько до этого проводил время.

Зашли в его комнату. Дожидаюсь пока Кирилл покрепче запрет свою дверь и направляюсь вглубь комнаты, вставая у посменного стола, на котором находился до боли знакомый серый ноутбук.

— Спал с ней уже? — начала я без лишних прелюдий.

— Нет, — покачал головой Кир, и скрестив руки на груди повернулся, наконец, ко мне.

Правда. Не врет. Ложь его я бы увидела. Читать его еще не разучилась.

— Но хотел бы. — утвердительно заявила я и уставилась прямо в его лицо, пытаясь на этот раз увидеть отрицания.

Но отрицания нет.

Кирилл в ответ лишь равнодушно пожал плечами. Да он сама безмятежность. Вообще не напрягается и даже не старается как-то оправдаться.

— И давно? — не дождавшись ответа уже посылаю к нему следующий вопрос.

— Мы на научной конференции познакомились. Две недели назад.

— Ясно. — выдавила я, начиная захлебываться от разбушевавшегося в груди гнева.

— Слушай, Ник, ты сама спровоцировала такую ситуацию и теперь выставляешь меня виноватым.

— Я? — ткнула пальцем себе в грудь.

— Да это ведь ты меня кинула. Разъедемся, не хочу с тобой жить, ты мне наскучил. А Таша, она веселая, забавная, мне с ней легко. И она в отличии от тебя не считает меня ничтожеством.

— Я не считаю тебя ничтожеством! — своим криком я точно сотрясла стену, но ничего не могла с собой поделать, меня колотить уже начало от нервозности.

— Но последние месяца три у тебя хорошо изображалось это на лице. Я же не идиот, и глаза у меня есть.

— О, ну давай. — резко взмахнула руками. — Я тебя вообще-то не кидала, это ты меня кинул. У тебя была постоянно работа, работа, работа, деньги, деньги. Профессор Никольский, работа, диссертация, заочники, вечерники. Все было важнее, чем я! — уверена, что мои крики уже слышит весь дом, но мне плевать, имею я право на эмоции?!

— А знаешь почему? Зачем я это делаю, не задавала себе вопрос? — Кирилл впервые повысил голос, и сердито рявкнул. — Потому что я хотел достичь тебя. Быть равным такой как ты.

— Чего? О чем ты говоришь?

— Да о том. Ты девочка из обеспеченной семьи — брендовые шмотки, пожалуйста. Выезд за границу по три раза в год — без проблем. Мероприятия со звездами — видали и такое. А у меня совсем другая история. У меня нет влиятельных родственников, у меня нет жилья в этом городе, и мне надо было начинать все с нуля, не дожидаясь чьей-то помощи.

У меня перед глазами была только ты и твой уровень, до которого я хотел допрыгнуть как мог, чтобы обеспечивать нам жизнь, которую ты привыкла вести. Но что в итоге? Все только разрушилось.

Ты была недовольна. Постоянно. Ты слишком много работаешь. Мы никуда не ходим, ты мало проводишь со мной времени, да я приползал уже под вечер с этих гребанных работ, и хотел только, чтобы меня не доставали, а ты просто грызла, и грызла меня своим недовольством.

— Я… я… — захлебнулась я от собственных мыслей, но ничего не смогла сформировать и от своей беспомощности села на диван, не в силах больше воспринимать этот диалог стоя.

Кирилл продолжил оставаться на месте, подпирая спиной дверной косяк.

И мы оба замолчали.

— Да, я виновата. Очень. — первая нарушила тишину, чувствуя, как в горле нарастает противный ком, а глаза заволакивает мутной пеленой слез, — Ну и ты тоже. Знаешь, я была уверена, что ты предложишь мне пожениться после окончания университета, на мой день рождение. Я ждала кольцо, а ты подарил мне зонтик. Долбанный зонтик с этикеткой. Как сейчас помню, так обидно было. — обреченно произнесла я, пытаясь подавить слезу, — Да разве такие подарки вообще делают любимым девушкам? Но я проглотила. Но ничего, подумала я, сейчас не время. И я стала ждать еще, ждала и ждала. И дождалась. Только видимо я уже перегорела. Это надо было делать раньше. Я хотела быть твоей Кирилл, а теперь не хочу.

Кирилл снова посмотрел на меня и мне почему-то показалось, будто мыслями он находится сейчас где-то далеко.

— Раньше или позже… ничего бы не изменилось. Наше расставание было просто вопросом времени. — вдруг уверенно-четко произнес он, и по моему телу пробежала холодная дрожь

— Почему ты так говоришь? — выдавила я из себя слова.

— Я не тот мужчина, что тебе нужен, Ник. — серьезным тоном отчеканил Кирилл, — Ты все время пыталась слепить из меня кого-то другого. Но я не менялся, я оставался самим собой и тебя это раздражало.

Я дернулась, словно от удара.

— Разве?

— Да. Я терпеть не могу танцы, не разбираюсь в шмотках, от шопинга меня тошнит, и я лучше проведу пару дней помогая своей матери на огороде, чем буду отлеживать бока на пляже, смотря на океан. Да, я такой. Я простой мужик, который предпочитает рыбалку и хоккей, но ты не хотела принимать меня таким.

— Но… — снова пытаюсь что-то сказать, но Кирилл меня перебивает.

— С тобой я все время был в напряжении. Старался прыгнуть выше головы. Старался быть тем, кого ты хотела видеть, но в итоге, я стал противен сам себе.

Ответить мне на этот раз нечего.

— С Ташей мне проще. — продолжил Кир, продолжая стоять ко мне спиной.

— Ты целовался с ней? — зачем-то спрашиваю я, видимо пытаясь проверить на прочность свои «стальные нервы», сделав самой себе еще неприятнее и больнее.

— Да. — выдохнул Кирилл признание. — Извини.

Пощечина. Не физическая. Ментальная. Она глубже бьет.

Ничем не лучше меня. А я то думала, что залью своими слезами весь ковер, умоляя его простить меня, а он начнет меня упрашивать остаться, не рушить наши отношения, будет ругать меня самыми злыми и обидными словами. А он сам. Сам меня оставляет. Сам находится в таком же шаге от измены, как и я.

— Я тоже встретила другого мужчину. — вставая с дивана, я, наконец, сказала то, зачем пришла.

— Я его знаю?

— Нет. Он мой босс.

— Служебный роман? Ну надо же. — горько усмехнувшись, произнес он. — Хотя, знаешь, я даже рад, что все так получается.

Я беззвучно открыла и закрыла рот. Как?!? Это все? Ни капли ревности? Ни злости? Неужели даже чувство собственичества, которое бушевало во мне сейчас не трогало его?

Нет. Полное равнодушие. Как печально, и за этого мужчину я хотела выйти замуж? За это безэмоциональное бревно?! Вот действительно, лучше бы он ударил, было бы легче.

— Свадьбы не будет, — констатировала я факт, произнеся вслух все итоге нашей задушевной беседы.

— Какая свадьба, Ник, — слабо усмехнулся Кирилл.

— Да ты прав. Какая уж тут свадьба. Нас связывала только постель. С самого первого дня. И когда ее не стало, то..

— Нас ничего не стало связывать. Мы очень разные. — закончил Кирилл мое предложение грубее, чем хотела я.

Начала кивать ему в ответ головой, словно сломанный китайский болванчик.

— Мне пора, меня внизу Алена ждет. — отворачиваясь от его прилепившегося ко мне взгляда, все-так шмыгнула носом. Черт побери, еще расплакаться навзрыд перед ним не хватало.

— Окей. — Кирилл пожав плечами, быстро открыл дверь своей комнаты и, совершенно не к месту сделанным джентельменским жестом, пригласил выйти первой.

Пока я шла к выходу из квартиры, я не могла поверить, неужели это все? Я сейчас расстанусь с человеком, за которого еще неделю назад собиралась замуж, надеялась быть с ним и в горе, и в радости? А сейчас он спроваживает меня, радуясь, что, наконец, отделался от такой как я?!

Я ожидала чего угодно от этой встречи по душам, но не этого.

Внутренняя скандалистка кричала о том, что я должна закатить хорошенькую истерику, разнести их балаган за стеной на части, перебить всю посуду в доме и расцарапать лицо гоблинше. Но я тут же одергиваюсь. А зачем? Я ничем не лучше Кирилла. Вообще ничем. Шла, чтобы расстаться, и мы расстались. А то, что меня не любит он, должна была понять раньше. Слабо было самой глаза раскрыть пошире.

— Мы вроде как финансово ничего друг другу не должны, да? За ресторан и все внутри, что было бы там Мама платила. — пробормотала я, перешагивая порог квартиры.

— Нет. — сухо ответил Кирилл. — Никто ничего не должен.

Под пристальным взглядом парня, я заледеневшими пальцами нажала на кнопку лифта.

— Удачи тебе Ник, — вдруг бодро произнес Кирилл, — Надеюсь у тебя все получится. Извини, что я оказался одним сплошным разочарованием для тебя.

В груди что-то торкнулось. И все-таки, он попросил прощение. Ну надо же.

— И ты меня извини, что я повернутая на шмотках стерва, что склевала твой мозг до самого основания. — еще и острить пытаюсь в этой совсем несмешной истории.

— Хочешь дружеский совет? Не старайся никого изменить, у тебя все равно не выйдет, а человека изведешь. — выглядывая из двери, Кирилл постарался даже выдавить из себя улыбочку.

— А ты не скупись на подарки, девушки их очень любят.

— Окей, ты звони если что, мы все-таки не чужие друг другу люди. — ну это уже совсем лицемерие.

— Конечно. — придавая своему голосу равнодушный тон, ответила я, понимая, что в жизни ему больше не позвоню, а если увижу, то сделаю вид, что мы незнакомы.

Ну все-таки какая культурность. Мы как встречались с ним, так расстались как чересчур правильные, воспитанные люди.

Наконец, лифт открылся.

Семь этажей вниз, и я выхожу из подъезда, ощущая себя как будто в тумане. Какая нелепая ситуация, ведь это Кирилл меня кинул? Да он быть может уже не одну неделю вынашивал в себе грандиозный план, как снова стать свободным холостяком. И как я удачно зашла, у него все получилось легче некуда.

Открыла дверь красной Audi и приземлилась на переднее сидение.

— Ну что? — голос Алены раздался где-то далеко. — Вы поговорили?4f7b7c

Пока я вытягиваю из своей головы слова, чтобы ответить, Алена и дальше закидывает меня вопросами.

— Так и? Вы помирились? Ты сейчас останешься у него?

Я посмотрела на нее с перекошенным выражением лица и… не ожидая от самой себя истерично начала хохотать. Я смеялась и не могла остановиться, надрывая все связки на животе. Знала бы Алена кого я там увидела с Кириллом.

Первую девушку-гоблина, которая умудрилась захомутать парня-бревно.

На кого он меня променял? Даже стыдно признаваться.

Ладно бы, она была красивее, умнее, или интереснее. Нет, она была просто никакая. Однозначно проще, однозначно тупее, хотя, у нее есть однозначный плюс — большая грудь (да уж этого у меня нет), а и она веселая (интересно на сколько лет совместного проживания хватит ее веселости).

Сквозь смех, я выговариваю слова.

— Мы расстались.

И внезапно начинаю рыдать.

Ни слова о гоблинше, ни слова о том, что он первый возжелал расстаться. Почему? Да потому что даже сейчас я его выгораживала. Да он, наверное, прыгает по коридору от радости, принимая поздравления своих друзей, и сажает улыбающуюся новую девушку к себе на колени.

А я снова его оправдываю в глазах остальных. Я всегда это делала, будто пытаясь заверить себя и всех вокруг, что Кирилл самый лучший, самый хороший, самый-самый. Сотворила в глазах остальных идеальный образ, а он не был идеалом. Вот совсем.

— А почему ты плачешь? Он тебя бил? Он тебя что, ударил?

— Нет. — за считаные секунды я устроила в машине настоящий потоп. Всхлипывая и скуля, я надрывисто рыдаю, а Алена гладит меня по голове, приговаривая при этом какой-то бред типа: «Вы помиритесь», «Все у вас хорошо будет», «Я уверена, что он тебя любит».

Ах, Алена.

У нас была с Кириллом любовь. Правда, была когда-то. Но мы оба растоптали этот великий дар. Оба разрушили. Оба виноваты. С нас обоих было достаточно этих затянувшихся отношений, в которых, как теперь очевидно, было полным-полно недосказанности.

И я плачу сейчас, потому что меня, наконец… отпустило.

Меня накрыло такое облегчение, что словами не передать. Совесть моя чиста, ничего больше не держит и не стягивает, ничего не печалит. Было слегка обидно, но не больно. Это скорее уязвленная женская гордость добавляла помех вновь зарождающейся чистоте сознания.

Старая страница моей жизни закончилась и было меланхолично грустно ее завершать, как читать последние строки из дорогой, хорошей уже привычной к сердцу книги. Но не прочитав ее, я не узрела бы большего, не приобрела бы этого колоссального жизненного опыта, не споткнулась бы об свои собственные ошибки.

И было в этом вовсем и хорошее. Следующая часть. Хорошо, что в этот раз я начинаю ее писать не в одиночестве.

Уверена, что в этот раз у меня все получится. Все или ничего, Рафаэль? А?

Я готова дать свой ответ.