Глава 10. И снова в его объятиях

— Чтооо?! — я, потеряв контроль над своими эмоциями, разинула рот, и уставилась на мою маму, которая стояла с абсолютно наиспокойнешем выражением лица.

— А… Ты, что, еще, не узнала его?

— Неет…. — только и вымолвила я.

— Ах, у тебя совсем короткая память. Мы тогда только поженились с Игорем и гостили в первый раз в доме у дяди Александра, тебе, кажется, было около восьми лет, и туда же Роман привез Рафаэля, на выходные, поиграть с его детьми. Не помню точно, но был какой-то детский праздник. Возможно, день рождение Кости или Олега. Мы остались там на ночь всей семьей, и Рафаэль тоже ночевал в комнате с мальчиками. Ох, как сейчас помню, какой ты устроила крик, когда нам надо было ехать домой, а ты вцепилась в него, твердя, чтобы он непременно ехал с нами, что ты его любишь и никогда его не отпустишь. Вы двое устроили нам тогда головную боль! Мы, Вероника, тебя все вместе оттаскивали от него! И ты Рафаэль тоже хорош был, бежал потом за нашей машиной. Ах, дети, вы были такие смешные, не то, что теперь…

О нет… Мама, пожалуйста, хватит.

Я перевела взгляд на Рафаэля… понимая на сто процентов, что у меня сейчас точно такое же пришибленное выражение лица, как и у него, какой-то час назад, когда он узнал, что Кедрова Вероника Александровна является дочерью Игоря Устюгова. Мне остро захотелось провалиться сквозь землю, только бы не видеть окружающую действительность, и то, как Роман Рекардо толкает в бок своего сына и, улыбаясь, что-то говорит ему, показывая жестами на меня.

Какой стыд! Мама, за что?!

— Ммм… я помню, что мы ездили туда, и там были какие-то дети. Это были сыновья дяди Александра! И какой-то их друг. Да, их друга, того мальчика, звали по-другому. — уверенно заявила я, опровергая сказанные слова.

Мама точно, должно быть, ошибается. Имя Рафаэль еще ни разу не возникало в моей жизни до прихода одного из Рекардо в NLC.

Но та лишь лукаво улыбнулась и покачала головой, показывая пальцем на моего босса, говоря без слов «Нет. Это был он.»

— Да, я помню, тот день. — в разговор вступил и Папа Игорь. — Это было первое знакомство девочек с моим братом и его сыновьями. Неудивительно, что Вероника не помнит, ведь у нее оказалось столько новых впечатлений. Но Рафаэль точно находился там, он же был лучшим другом Кости.

Не может быть! Не верю!

Тот, о ком шла речь, вдруг, поднялся со своего места, застегнул пуговицу на своем дорогом приталенном пиджаке и неторопливо подошел ко мне.

— Эрик, Элла и Эль. — громко произнес он, смотря на меня цепким взором. — Имена всех старших детей в нашей семье похожи. Родственники меня до сих пор так называют. Я — Эль.

И.. вдруг, широко распахнув глаза, я вспомнила. Да… это имя… было мне знакомо. Эхом пронеслись в душе воспоминания, выводя на поверхность сознания кадры, будто из старого забытого кино. Кудрявый мальчик с озорной улыбкой. Милый, обаятельный и славный.

О ла-ла! Да почему же я сразу его не узнала?! Очевидно, почему. Никто из Рекардо больше не присутствовал на том празднике, поэтому, откуда мне было знать, что это один из них? Со всеми остальными членами его семьи мое знакомство произошло уже значительно позже, всего пять лет назад, когда Роман Рекардо и дядя Александр помирились после их многолетеней ссоры, а Рафаэль к тому времени уже давно обосновался за границей.

Мое сознание очень медленно принимало свалившуюся на меня информацию, отказываясь поверить в шокирующую новость. Оказывается… мы были знакомы с ним еще до того, как он открыл первый раз дверь нашего рабочего кабинета, чтобы представиться нам! Да, выходит, я знала своего теперешнего босса со времен, когда еще ходила в начальную школу!

Рафаэль, слегка поклонился, и учтиво протянул мне руку, приглашая на танец. Но я не приняла ее. Не подала ему в ответ своей (как следовало бы по всем правилам приличия), а просто уставилась на этот жест, никак не реагируя. А все остальные члены наших семей уставились на меня. Заставляя его стоять с протянутой ко мне рукой не меньше пяти секунд, я поджала губы и пыталась всем своим видом мысленно передать ему сообщение.

Я не хочу танцевать с тобою. Просто отойди от меня. Испарись. Мы уже обо всем поговорили.

— О, я вас нашла. Как отдыхается? — к нашему столику совершенно неожиданно и крайне не вовремя приблизилась Диана, которая уже где-то успела потерять своего кавалера.

Ну только не она!

Ее присутствие неожиданно склонило меня на другую чашу весов.

— Пойдем. — раздраженно произнесла я и поспешно подала свою ладонь Рафаэлю. Выбирая между диалогом с тетей Дианой об ее алкогольной зависимости и моим боссом-ловеласом, которому я в детстве по словам моей Мамы признавалась в любви (стыд и позор!), и от которого стоило по совету его же сестры мне держаться подальше … я, вдруг, выбрала последнее.

Пока мы пробирались по темноте зала к освещенному софитами танцполу, Рафаэль умело переплел мои пальцы со своими, и я, впервые за вечер поняла, что не ненавижу его.

Нет.. Хоть я и не могла сама себе точно объянить, что ощущаю, но это была далеко не такая жесткая неприязнь, которая наполняла меня в начале праздника.

Потому что… моя память сохранила отрывки, того, как мы уезжали с дня рождения Кости. Со слезами на глазах я смотрела в окно машины, в которую меня с силой затолкала Мама, и видела, что Эль бежит следом. Бежит! Разве можно поверить, что тот, кто столько лет назад отчаянно, пока совсем не выбился из сил, наивно догонял нашу машину, лишь затем чтобы остановить меня, превратился в надменного самуверенного начальника отдела продаж NLC?!

***

Для наблюдающих со стороны зрителей, этот танец выглядел очень целомудренно. То, как далеко друг от друга мы стояли, словно четырнадцатилетние стесняющиеся школьники, то, как мы отвели глаза в стороны, то, как мы лишь, изображали покачивания в такт, — совсем не походило на тот разврат, который мы устроили на корпоративе.

Но… целомудренным, этот танец, черт возьми, совсем не был, потому что теплые пальцы Рафаэля лежали на моей обнаженной коже, касаясь выреза на спине и обжигали меня. Какова температура тела у этого парня? Она явно зашкаливала выше среднечеловеческой! Моя спина была готова расплавиться от его жара. В прошлый раз от его рук меня спасала легкая полосочка костюма, а сейчас же Рафаэлю открывался полный доступ к моей… невинной гладкой и бархатистой коже.

Но почему, стоило мне только пообещать себе, что он больше до меня не докоснется, я позволяю ему это делать, да еще и с явными одобрительными взглядами со стороны моих родителей, танцующих рядом?! Ах, если бы только пришел Кирилл, я бы стояла рядом со своим любимым, а не с самоуверенным выскочкой, с которым, как оказалось, нас связывает не купленный за двадцать тысяч танец, а очень приятное детское прошлое с пятнадцатилетней выдержкой.

Он первый нарушил наше молчание и тихо проговорил, пододвинувшись губами к моему уху.

— Очень странный вечер, да?

— Угу. — ответила я не раскрывая рта. Диалог я не хотела начинать… но он четко угадал мои мысли. Ощущения были весьма и весьма странными.

— А еще думал не прийти на этот праздник… думал будет скучно. Такое бы пропустил. Сенсация за сенсацией! Ради того, чтобы узнать о тебе правду, прийти стоило. Ты, оказывается, признавалась мне в любви. Да моя самооценка после двойного падения снова растет.

У него почти получилось меня рассмешить.

— Я этого не помню. — фыркнула я, словно надутый ежик, — Да и мне было восемь лет. А ты… вообще бежал за нашей машиной, пытаясь остановить меня.

— Как жаль, а я не помню этого.

Разговор прервался на пару секунд. Я даже обрадовалась паузе и продолжая кое-как топтаться с ноги на ногу, всей душой надеялась, что скоро эта бессконечная грустная завывающая песня закончится, и, найдя какое-нибудь оправдание для своих родственников, я поспешу домой.

— Ты ведь не узнала меня, да? — вдруг, наклонился он снова ко мне и прошептал на ухо, заставляя вновь оценить аромат его дорого пряного парфюма.

— Нет. — твердо ответила я.

— Я тебя тоже не узнал на работе, а сейчас вспомнил… Вероника. Ты просила тебя называть именно так. Тебе не нравилось имя Ника. Ты хотела быть только Вероникой.

Ошарашенная его словами, я чуть не споткнулась об его ногу.

Как это было возможно… спустя столько лет… Он помнил?!…

Да, был у меня пунктик. Я любила свое полное имя — Вероника. Мне не нравилось не Ника, не Никуля, не Никочка, не уже тем более Вера, которым меня умудрялись величать некоторые парни. Доказывать кому-то, что меня зовут Вероника мне просто надоело, и я смирилась, разрешая, сокращать свое имя как кому угодно. Но саму себя я продолжала называть исключительно именно так. И он помнил… Да даже Кирилл, когда обращался ко мне не как к Зае, использовал сокращенный вариант.

Нет… Он не увидит моего сметения. Подумаешь? Человечкая память загадочная штука — я вот, тоже помню то, что не хочу, например, что наш преподаватель по философии ходил с этикеткой на очках, ну и что?

Взяв себя в руки, я попыталась привести себя в свое обычное уравновешенное сдержанное состояние.

— Лучше бы Вам просто помолчать Рафаэль Романович. — почему-то голос внезапно охрип, и я как можно скорее постаралась перевести тему, и не обсуждать нашу единственную встречу из детства, от которой мне становилось все больше и больше не по себе. — Я вот что не договорила в прошлый раз. Если мне станет известно, что ты шантажируешь кого-нибудь из девочек, принуждая к чему угодно, то информация станет достоянием общественности, и дядя Александр будет первый, кто узнает всю правду о тебе. — сурово произнесла я.

— К чему угодно, это к чему? — снова насмешливо спросил он. — К чему такому я тебя принуждал? К вкусному ужину? Но я же не тебя есть собирался.

— Но уволить за мой отказ хотел меня. И если я, вдруг, узнаю….то..

— Ладно, ладно, блюститель нравственности. — перебил он меня, и его руки вдруг поползли по моей талии, даря, казалось бы, приятное ощущение нежности, но мое тело восприняло его прикосновения с порцией настороженных мурашек. — К другим я и не хочу там приставать. Не интересно.

— А ко мне, значит, интересно? — почему-то ухватилась за его фразу, стараясь еще больше открыть его пошлые мысли.

— Да, было интересно… Но… — он тут же, отодвинул меня и вонзился хищным взглядом в мои глаза, — Знаешь не хочу связываться с Устюговыми.

— Отлично. — сделав абсолютно равнодушный вид, пожала плечами я. — Можешь даже не здороваться со мной. Я не обижусь.

— Окей…Но знай, я изменю свое решение, если ты попросишь… меня сама. Имей ввиду, я не против, чтобы дойти с тобой до конца. — прошептал он мне на ухо.

И как я сдержалась, чтобы снова не ударить по его ухмыляющийся физиономии?

— Да я и не попрошу. — вскрикнула я, отпуская свои руки с его плеч, не намериваясь провести с ним на танцполе не секунды больше.

— Посмотрим. — легко отозвался он, и, как всегда, самоуверенно улыбнулся…