Глава 14

Зоя

– Сынок сегодня просто шикарен, – с восхищением шепчет мама Феди. – Гордость моя, – торопливо достает из сумочки белоснежный платочек и промакивает выступившие слезы.

– Натусь, осадки в виде слез отставить! – улыбается отец моего Феди, приобнимает супругу и с нежностью целует ее в висок.

– Давай отойдем, мне нужен воздух, что-то я распереживалась.

– Зоя, мы буквально на пару минут, – бросает отец он и вместе с женой удаляется.

Вновь перевожу взгляд на сцену. Баринов в окружении еще нескольких сотрудников стоит и произносит свою речь. Высокий, красивый, одет с иголочки. Даже не верится, что совсем недавно он колол дрова у меня во дворе, стирая ладони до кровавых мозолей. А потом с Сорокиным парился в бане, после чего нырял в сугроб.

В какой-то момент Федя находит меня глазами среди толпы, улыбается и практически не сводит взгляд во время своей речи.

А я смотрю на него, пока не ощущаю, будто меня прожигает еще одна пара глаз. Сбоку от него стоит красивая блондинка и смотрит на меня с нескрываемой злостью. Губы девушки слегка кривятся, словно она увидела что-то омерзительное, после чего красотка делает шаг в сторону и касается плеча Феди.

– Слушай, а что Леонова снова с Бариновым вместе? – слышу за спиной перешептывания.

– Кто же их знает, – отвечает другой голос. – Хотя последние дни перед открытием они, считай, командой сутками вместе были. Может, у Барина с Анькой опять вспыхнуло.

Быстро оборачиваюсь и смотрю на двух девушек, затем обратно на сцену. В горле разрастается огромный, колючий ком. Прижимаю руку к тому месту, где буквально разрывает плоть, и с трудом сглатываю. Отворачиваюсь. Мне неприятно, но вместе с тем, я стараюсь не поддаваться и не реагировать на глупые сплетни.

Когда Федя со всеми спускается со сцены, его тут же перехватывают местные журналисты, чтобы задать интересующие их вопросы, все-таки его проект совсем новый в нашей области. Блондинка стоит рядом, светится счастьем и также отвечает журналистам со знанием дела. Сразу понимаю, что она занимает не какую-то мелкую должность. Очевидно, она из руководящего состава.

– Да, последние дни с Федором Анатольевичем мы практически двадцать четыре часа в сутки проводили вместе, готовясь к открытию. Это был тяжелый марафон на выносливость, но мы с ним справились, – говорит блондинка.

– Вы практически, как семья, – усмехается журналист.

– Мы и есть семья, – отвечает она, берет Федю за руку, после чего поднимается на носочки и целует его в уголок губ.

– Вся наша команда – одна большая семья, – доносится сдержанный голос Баринова.

Виски стягивает тисками, больше я уже ничего не слышу, перед глазами все плывет от набежавших слез, резко разворачиваюсь и направляюсь на выход.

– Зоя, ты куда? – растерянно спрашивает мама Феди.

– Простите… – бросаю и ускоряю шаг. Если я еще хотя бы мгновение останусь здесь, то сойду с ума. Глупая, на что я вообще надеялась, ведь и так ясно, что там у него своя яркая жизнь, а здесь… так, сельское развлечение.

Свежий воздух обжигает лицо, но облегчения не приносит. Кажется, что легкие наполнены битым стеклом, и каждый вдох дается с неимоверным трудом. Как я могла быть такой дурой? Верить в эту сказку…

"Моя Зайка".

Нет, Баринов. Не твоя.

Слезы текут по щекам, смешиваясь с легким ветерком. Кажется, что весь мир рухнул в одночасье. Все мои мечты, все надежды на совместное будущее, – все разбилось вдребезги об это чертово "мы и есть семья" и ее поцелуй. Ненавижу себя – за то, что была такой слепой и наивной.

Бегу, не разбирая дороги, лишь бы подальше от этого места и этой невыносимой боли.

– Зоя! – раздается за спиной окрик. – Твою же мать, Юдина, стоять!

Эмоции зашкаливают до самых высот. Резко разворачиваюсь и показываю Баринову средний палец.

– Выкуси, урод! – припускаю в сторону дороги. Сейчас поймаю попутку и скоро буду дома. Переоденусь в уютную пижаму, смою с себя весь позор и буду жить свою обычную жизнь.

– Юдина!

Федя догоняет и мертвой хваткой вцепляется в мое плечо. Рывком разворачивает к себе и буквально пышет от гнева.

– Чего ты себе напридумывала?

– Зачем мне что-то придумывать, когда у меня глаза есть, – тычу себе в лицо двумя пальцами. – Все, отвали, между нами смело можно ставить точку.

– У меня с Леоновой ничего нет. Раньше был с ней какое-то время в отношениях и то… там своя история, в общем. Но, как встретил тебя, сразу расстался с ней. Не знаю как, но она поняла, что мы вместе. Видимо, решила поднасрать. И у нее это получилось, выбрала подходящий момент перед камерами, знала же, что я буду сдерживаться, чтобы не устраивать спектакль на потеху зрителям.

– Мне плевать Баринов, – дергаю рукой, чтобы уйти.

– Зой, Зайка, – голос Феди становится мягким и против моей воли обволакивает в невидимый кокон. – Я же люблю тебя, а ты мне факи показываешь, дуреха.

“Я же люблю тебя”

“Я же люблю тебя”

“Я же люблю тебя”

Поднимаю взгляд и сталкиваюсь с его глазами, ставшими темными как ночь.

– Ч-что ты сказал?

– Люблю тебя, Юдина, – улыбается, отпускает мою руку и копается в кармане своего пальто. Достает свернутый в несколько раз листок, разворачивает и показывает мне картинку дома, точнее, плана будущего дома, – Я на улице Чапаева дом строю. Для нас. Какую-то точку ставить собралась…

– Что? – глаза буквально на лоб лезут от шока.

Федя, обхватывает мое лицо руками и мягко касается губами.

– Никаких точек. Ставь запятую, наша история продолжается, и она будет очень длинной и счастливой!

Не успеваю моргнуть, как оказываюсь у него на руках и мы кружимся в каком-то странном танце. Смотрю на небо, а с него снежинки начинают падать!

Успокаиваюсь. Так, легко становится, словно я сама стала снежинкой.

Парю над землей.

– Федь.

– Да?

– Кажется, февраль вернулся, – выдаю шепотом.

– И правда, – соглашается он. – На мое признание ничего не хочешь ответить?

– Хочу, – перевожу на Баринова взгляд. – И я тебя люблю… Мой Февраль.

Конец.