Глава 3

Фёдор Баринов

– Так где у вас тут регистрацию пройти? – спрашиваю, глядя на Зою.

– Ой, пойдемте Федор со мной, я все сделаю, а Зоечка наша уже бежать должна, ей еще детишкам литературный кружок вести.

Девушка кивает, извиняется и уходит, а я все стою, провожая ее взглядом. Все-таки зря с ней так разговаривал, теперь неудобно как-то.

– Куда зенки вытаращил? – Семен подталкивает меня в спину. – Слышь, ты на Зайку не заглядывайся, если проблем не хочешь. А то смотри, я тебе их устрою.

– Сенька! – рявкает Татьяна Ивановна. – Ты опять начинаешь? Вот тебе! – грозится кулаком.

– Ты меня слышал. Все, бывай, пернатый.

Намеренно бортует меня плечом и валит боком из библиотеки. Чудик.

– Ага, и тебе попутного ветра, – бурчу ему в спину.

Семен с треском закрывает за собой дверь, не забыв напоследок блеснуть недовольным взглядом в мою сторону. И наконец-то в библиотеке становится тише.

Вздыхаю, плетусь к своим вещам, достаю документы и иду оформлять читательский билет. Татьяна Ивановна тарахтит без остановки, как заведенный трактор. Боже, сколько же энергии в этой огненно-рыжей женщине. Но я, само собой, улыбаюсь. И так привлек к себе слишком много ненужного внимания. Беру со стойки ту самую книгу, которой ведущий библиотекарь поколотила Семена.

– Джон Мильтон “Потерянный рай”, “Возвращенный рай”, – читаю вслух название. – Таким творением Семена бить… эх вы, Татьяна Ивановна…

– Думала сначала другой книгой, но Зоя бы не простила, – улыбается женщина. – Да и за эту всю плеш мне проест.

– Как думаете, она сильно обиделась на меня? – спрашиваю, как бы между делом.

– Кто?

– Зоя.

– А что? Понравилась наша красавица? – хитро прищурившись, спрашивает Татьяна Ивановна.

– Да нет, неудобно как-то, вроде как я накосячил, сотрудника обидел. Надо бы извиниться.

Женщина смотрит на часы, затем встает и перегибается через стойку, поглядывая куда-то в коридор.

– Вот как ребятня побежит оттуда, – указывает рукой на старую деревянную дверь, выкрашенную синей краской, которая уже изрядно облупилась. – Так, Зайка, то есть Зоя и закончит рабочий день.

– Понял. А магазинчик у вас тут где? – улыбаюсь. – А хотя не надо, в навигаторе посмотрю. Спасибо вам.

– Вот, Федя, держите ваш паспорт и читательский билет.

– А! У Зои же с этим, – поднимаю руки вверх и строю злобную гримасу. – Ничего нет?

– С Сорокиным то? Ой, Федор, я вас умоляю! Этот королобый за ней хвостом скачет уж сколько лет. Не обращайте внимания. Можете извиняться перед ней в свое удовольствие, как хотите, – странно тянет она слова и подмигивает одним глазом.

– Ага, понял.

Женщина садится на свое место, а я вдруг отчетливо чувствую внутри себя легкое волнение. Неужели я в самом деле собираюсь извиниться перед Зоей? Вновь бросаю беглый взгляд в сторону синей двери, пытаюсь прислушаться к звукам, но ничего не слышу, кроме тиканья часов на стене.

– Минут тридцать у меня есть?

– Есть, голубчик, – кивает она и начинает деловито приклеивать кармашки на книги, которые стоят на краю стола аккуратной стопкой.

– Спасибо вам, – убираю документы, одеваюсь в пальто, шарф и шапку, подхватываю с пола сумку с ноутбуком и выхожу из здания. Кажется, на соседней улице видел магазин. Интересно, а цветочный у них есть? Или это уже ту мач*? Да, думаю, перебор.

Заваливаюсь в магазин и ловлю полный ступор, выбор не сказать, что большой. Глазами бегу по полкам.

– О, рафаэллки, живем! – радуюсь находке.

Также я разжился подарочным пакетом и банкой кофе. Ну вот, выглядит уже лучше. Оплачиваю покупку и выхожу на улицу. У магазина стоит изрядно подвыпившая дамочка.

– Э, красавчик в пальтишке, не меня ждешь с гостинчиком?

– Конечно милаха, тебя самую! – прыскаю смехом. – В своих ночных кошмарах.

– А ты че такой борзый? – покачивается она и отборно икает на всю улицу.

Я только головой качаю. Печально это все. Молодая женщина, но, судя по всему, уже давно во власти зеленого змия.

Ныряю в тачку, смотрю на часы. Черт, немного задержался! Быстро завожу двигатель и стартую обратно к библиотеке.

– Татьяна Ивановна, успел? – отчего-то заговорщицки спрашиваю ее.

– Ох, Федя! – всплескивает она руками. – Опоздал ты, Зоюшка уже ушла домой. Вон глянь сам, – указывает в сторону открытого кабинета, где еще сорок минут назад пробивался свет из-под закрытой двери.

Растерянно смотрю на пакет в своей руке и ощущаю себя еще бо́льшим придурком.

– Ну чего ты приуныл. Она минут пять назад ушла, домой пешком минут пятнадцать-двадцать ей идти, авось успеешь нагнать.

– Так, сегодня такой мороз, да метель метет… – бубню, словно сам с собой говорю.

– Эх, нежные вы городяки, а вот мы привычные к такой погоде. Ну мороз и что, а метель, подумаешь, у нас тут всегда метет. Беги уже, нечего лясы точить со мной. Юдина живет на улице Дружбы, дом шестнадцать.

– Спасибо, Татьяна Ивановна, – бросаю и срываюсь с места.

Так и несусь по улице, размахивая пакетом, а в груди детская радость растекается розовой ванильной помадкой (или что там у кондитеров). Я будто мальчишка, летящий на свидание к понравившейся девчонке… Что несу? Какое еще свидание?

Мальчишка, что обидел хорошую девочку и спешит извиниться. Да, вот так.

______________

*Ту мач (с англ. too much) – слишком много (излишне, чересчур, перебор).