Глава 24

Оля

Тёплая дымка сна рассеивалась медленно. Как будто ещё расслабленная, умиротворённая, не осознающая действительности, я понимала – утро не принесёт ничего хорошего.

Шумный, походящий на продолжение сна выдох донёсся до меня словно издали, на тело ту же опустилась тяжёлая рука. Не сон… Конечно же, сном это не было. Ни это утро, ни то, что случилось ночью.

Открыв глаза, я повернулась на бок и встретилась взглядом с Тимуром.

Могла ли я вчера оттолкнуть его, сказать твёрдое «нет»? Наверное… Хотя, вполне возможно, это ничего не изменило бы. Теперь думать об этом уже слишком поздно.

В тот момент, когда он, прижав к себе, жадно накрыл мой рот своим, наскоро склеенное здравомыслие разлетелось брызгами. Брызгами того самого шампанского, что так и стояло на столике возле дивана.

- Почему сегодня ты катался один? – совершенно глупо, неуместно спросила я, когда он снял с меня свитер. Почему-то мне показалось это таким важным…

- Потому что у Наташи на вечер были другие планы, - прошептал он, гладя по спине. Судя по тому, как сипло звучал его голос, смеяться он не собирался.

Я только застонала. Должно быть, я сошла с ума, раз делаю всё это, раз позволяю ему делать всё это со мной.

- Планы? – касалась его голого живота. – Она бы могла…

И опять губы на моих губах. Мысли кончились, равно как и глупые слова.  Я чувствовала только настырные тёплые губы, уверенные ласки и желание Тима. Его и своё собственное, до этого дня закрытое во мне, походящее на крохотный уголёк, из которого Тимур внезапно разжёг яркое пламя. Именно в этом пламени я и горела, лёжа на постели под ним, шепча что-то неразборчивое. Именно это пламя обожгло меня в тот момент, когда он оказался внутри, когда заглушил мой болезненный вскрик поцелуем, когда покусывал кожу на плече, обводил вытатуированный бутон розы кончиком языка, когда потом смотрел мне в глаза, беря уверенно, не давая опомниться даже на мгновение…

Сейчас он тоже смотрел на меня. Лежал, подперев голову рукой, и пристально, немного прищурившись, разглядывал меня, как будто снова оценивал.  Как будто минувшей ночи ему оказалось недостаточно, и теперь он, удовлетворённый, раздумывал над тем, стоило ли оно того.

Утро наступило слишком быстро. Вчера, отвечая на его поцелуи, я знала, что рано или поздно оно придёт, но так быстро… Мгновенно я ощутила неловкость. Реальность обрушилась на меня всей своей неотвратимостью, кончики пальцев стали ледяными, несмотря на то, что в комнате было тепло.

Отодвинувшись подальше, я скинула с себя его руку и подтянула выше одеяло. Поджала ноги и отвела взгляд. Черт, что же я натворила?!

- Доброе утро, - его низкий, бархатный голос заставил меня вздрогнуть.

На коже выступили мурашки, и без того ноющий живот заболел ещё сильнее. Разве мало мне было?! В прошлом, в настоящем?! Теперь ещё и это. Почему я не остановилась?! Почему не остановила его?!

- Ты… ты… Уйди, пожалуйста… - прошептала, так и не смотря на него. Чувствовала только, что он так и разглядывает меня. И к какому выводу пришёл?

Растерянная, смущённая, я не понимала, как вести себя. Сделать вид, что ничего не было? Да разве я смогу? Ещё и лёд… Один лёд на двоих – ни спрятаться, ни скрыться.

- Понятно, - пренебрежительно усмехнулся Богданов. - Жалеешь? Только не вздумай обвинять меня. Я тебя ни к чему не принуждал. Ты сама…

- Я знаю, что я сама, – желая оказаться как можно дальше от него, я неуклюже встала, кутаясь в одеяло.

Посмотрела постель, заметила оставшиеся на простыни пятна крови, на Тима и поспешила отвернуться.

Нагой, он лежал на моей постели и не сводил с меня взгляда. Широкая грудь, рельефный живот…

- Я всё знаю, Тимур, - начиная нервничать, немного повысила голос. – Разве я тебе что-то сказала? Я просто попросила тебя уйти.

Неспешно он поднялся с кровати. Размял плечи, одарил меня ещё одним взглядом. Как я ни пыталась не смотреть на него, это было выше моих сил. Стояла, комкая в непослушных пальцах одеяло и боялась сделать лишнее движение.

Подняв с пола джинсы, он надел их прямо на голое тело. Резкими, порывистыми движениями принялся застёгивать ремень.

- Просто новогодняя ночь, - заговорила я.  – Это ничего не значит. Забудем о том, что случилось и…

- Хорошо, - не дослушав меня, он поднял свитер. Надел его – чёрный, мягкий. Я помнила, какой он мягкий. И тепло кожи под пальцами я тоже помнила. И… Господи, как теперь мне забыть это?! Как?!

Больше не пытаясь отворачиваться, я смотрела ему в спину, смотрела, как он обувается. Проведя ладонью по взъерошенным волосам, он резко повернулся ко мне, заставив вспыхнуть с новой силой.

Плотно сдвинув ноги, я подтянула одеяло едва ли не до подбородка. С самого начала нужно было понять, к чему всё ведёт. Он всегда подавлял меня, подчинял. Вот и теперь… А дальше подготовка к чемпионату Европы. Один каток на двоих…

- Так что там с твоей ненавистью? – выговорил он холодно. Миллион… миллиард льдинок с размаху вонзились в меня. – Ненавидишь? Пришёл, соблазнил хорошую девочку…  Да, именно этого я и хотел. Хотел тебя, чёрт возьми, - в его глазах вспыхнула злоба. – Хотел и получил, - он понизил голос, - Потому что всегда получаю, то, что хочу.  Будь то место на пьедестале или женщины. Ты не исключение.

Он приблизился ко мне и, выдернув одеяло, швырнул его на пол. Осмотрел меня: плечи, грудь, живот. Коснулся розы на плече.

- Ты не исключение, Оля, - выговорил он, глядя в лицо. – Быстро же ты сдалась. Даже как-то… скучно, - приподнял голову за подбородок. – Может быть, повторим? Как тебе?

Говорить я не могла – дыхание перехватило, горло так и сдавило слезами. Изо всех сил сдерживая их, я стояла перед Богдановым и смотрела в его сине-чёрные глаза. Смотрела, а внутри всё как будто было покрыто инеем. Вот он – настоящий Тимур. Того, которого я знала, тот, кто был мне так хорошо знаком. Тот Тимур, что почему-то так сильно ненавидел меня, презирал и не желал оставлять в покое.

- Убирайся, - только и прошептала я. – Убирайся, Тим.

- Именно это я и собирался сделать, - он погладил меня по щеке. Ласково, вот только это показалось ударом.

Не выдержав, я отшатнулась от него. Врезалась спиной в подоконник и, ухватившись за край, прикрыла грудь рукой.

Подняв с пола одеяло, Тим швырнул его в меня. Вот только поймать я его не смогла, и оно опять упало на пол, укрывая мои лодыжки. Секунда, две, три…

Дверь за Тимом закрылась с оглушительно громким хлопком, а я так и продолжала стоять возле окна – голая, оледеневшая, изнутри покрытая инеем.