Глава 19

Три года назад

Сокол

Неделя ухаживаний… Походы в кино. Цветы, подаренные лично и вручённые курьером в перерывах между лекциями. Ночные разговоры на пляже. Жадные поцелуи на заднем сиденье тачки и на последнем ряду в кинотеатре. Я делал всё, чтобы загладить вину перед Лизой. А также для того, чтобы восстановить подорванное доверие. Не сказать, что Лиза на сто процентов доверяла мне раньше. Но она пришла на пляж и села в колесо обозрения. Она хотела доверять мне.

К вопросу о сексе мы больше не возвращались. Я не приглашал её к себе домой. Во-первых, для того чтобы сестра не лезла не в своё дело, а во-вторых, чтобы не оказаться с Лизой на собственной кровати. Я не звал Лизу в дом Соболева, чтобы друзья ненароком не испортили наши отношения. Прикрываясь перед ними тем, что могут испортить подготовку к намеченному делу.

Но врать всем вокруг становилось всё сложнее. А держать член в штанах рядом с мышкой — невыносимее.

С трудом, но я давал ей время… И, как оказалось, не зря.

Лиза сама намекнула, что хочет провести время со мной наедине. Немного покраснев от смущения, прошептала, что её работодатель должен отлучиться на целый день. И что я могу прийти к ней. Шанс попасть в дом стал реальным. Обладание мышкой было у меня в руках. Однако меня рвало на части от подобного «успеха».

Глянув на часы на запястье, в десятый раз убеждаюсь, что прибыл вовремя. Дом старика опустел в пять вечера, именно в это время его покинула домработница. Водитель уехал ещё раньше, потому что увёз самого хозяина дома. Лиза просила меня приехать в половине шестого. И вот я возле ворот в своей тачке отбиваю пальцами нервную дробь по кожаной оплётке руля.

Прежде чем позвонить Лизе, набираю Яну.

— Ты на месте? — воодушевлённо спрашивает Колесников.

— Почти, — бросаю я и тут же увожу предмет разговора в другом направлении: — Вики здесь быть не должно, ты понимаешь?

— Конечно, — сразу соглашается он.

— Только ты и Ренат, — повторяю по слогам, чтобы быть услышанным. — Кир пусть прикрывает наши задницы и ждёт в машине.

— Сокол, хватит мандражировать, — посмеивается Ян. — Впусти нас в дом, и мы уже через пять минут его покинем. Заберёшь свою Лизу с собой, чтобы ей не досталось от старика. Денег хватит на нас на всех. Новые имена, новые жизни…

Это мечта Яна, не моя. Но он мой друг, поэтому я был готов помочь. Он бы сделал то же самое для меня.

— Жду вас в восемь, — говорю на прощанье и отключаюсь.

Тяжело вздохнув, а потом медленно выдохнув, набираю номер мышки.

— Да, — говорит она тихо.

— Я здесь.

— Сейчас открою, подходи к воротам.

Слышу в её голосе мягкую улыбку и улыбаюсь в ответ. Глушу мотор, распахиваю дверь тачки. Оказавшись возле ворот, слышу её тихие шаги по ту сторону, а потом замок на металлической калитке щёлкает, и та отворяется.

Запихиваю телефон в карман джинсов. Уверенно ступаю во двор, пинаю калитку пяткой, и как только она закрывается, отрезая нас от улицы, подхватываю Лизу за талию. Она запрыгивает на меня, обвивая ногами. Цепляется за плечи и припадает к моим губам в нетерпеливом поцелуе. Всё! Крыша уезжает. Столько дней воздержания, хождение по краю, довольствуясь лишь целомудренными прелюдиями — теперь напрочь срывают тормоза.

— Ты уверена? — только и успеваю шепнуть, пожирая её губы и двигаясь к дому.

— Да… — простонав, отвечает Лиза, когда сжимаю её ягодицы в нетерпении.

Оказавшись внутри особняка, ставлю девушку на ноги и бегло осматриваюсь. Гостиная, столовая, лестница — здесь нет ничего особенного. Ни золотых подсвечников, ни оригиналов картин великих художников на стенах. Наоборот — пусто и скромно, не считая дороговизны материала стен и роскошной, хоть и минимальной, мебели.

Лиза берёт меня за руку и ведёт вверх по лестнице. Её ладонь холодная и влажная — она, конечно, нервничает. Странно, но я тоже нервничаю… И дело даже не в предстоящей краже! Дело в мышке. В её теле. И в том, что я сейчас сделаю. У меня никогда не было девственниц, и мне не терпится это исправить.

Возле своей комнаты Лиза замирает. Поворачивается и смотрит на меня немного испуганно. Я прижимаю её к двери и сразу целую. С особой жадностью, чтобы не дать возможности думать. Ни себе, ни ей!

Нащупав дверную ручку, опускаю её вниз, дверь распахивается, и мы практически вваливаемся в комнату. Подхватываю Лизу за талию, не давая ей упасть.

Шкаф, письменный стол, пушистый ковёр, окно — всё сливается перед глазами. Зрение фокусируется лишь на кровати, и я уверенно подталкиваю мышку к ней.

Прежде чем лечь, она снимает майку через голову, оставаясь лишь в шортах. Я тут же избавляюсь от ветровки, а следом от футболки и обуви.

Лиза медленно укладывается в самый центр кровати. Смотрит мне в глаза, нервно кусая губы. Я скольжу взглядом по её прекрасному телу и громко сглатываю, осознавая, что сейчас мышка станет моей. А я стану её первым…

Возбуждение звенит в голове. Член болезненно давит на ширинку джинсов. Избавляюсь тут же и от них. Подхожу вплотную к кровати. Склонившись, хватаюсь за шорты девушки и тяну их вниз по бёдрам, пока не снимаю совсем. То же самое делаю с трусиками.

Лиза пугливо сжимает бёдра, закрываясь от меня.

— Прости, — испуганно извиняется, — дай мне минуту.

Она громко вдыхает воздух через нос в попытке успокоиться.

— Шшш, — отзываюсь тихо, — доверься мне, Лиз.

Она едва заметно кивает, и я ложусь на неё сверху. Опираясь на руки, удерживаю вес собственного тела, а коленом раздвигаю её ноги. Лиза начинает часто дышать. Дрожь её тела передаётся и мне.

Устраиваюсь между нежных бёдер. Сгибаю её ноги в коленях, а сам немного приспускаю боксёры, освобождая, наконец, свой член из тисков одежды. Прижимаюсь головкой к её плоти, но пока даже не думаю рваться в бой. Она пока не готова.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Целую шею и плечи девушки, скольжу к ключице, а потом к груди. Жадно захватываю сосок зубами, и тело Лизы, наконец, отзывается, и она немного приподнимает грудную клетку, прогнувшись в спине. Теснее прижимается к члену, и он погружается в неё на несколько миллиметров. Я чувствую влагу её соков и жар, исходящий изнутри. Дыхание сбивается, пока я сдерживаю собственное нетерпение.

Захватив второй сосок, на этот раз зажимаю его губами и оттягиваю вверх. Потом вылизываю её грудь. Немного подув, делаю её соски ещё острее и вновь вылизываю и терзаю губами. Трусь членом о клитор. Провожу им вверх-вниз, и Лиза тихонько стонет, ноготками впиваясь в тяжёлое одеяло под нами.

— О, Боже… — произносит, задыхаясь. — Да-а… Пожалуйста, сделай это!.. Я сейчас в обморок упаду от страха…

Да, она боится. Но в то же время я чувствую жар и влагу её плоти. Уверен, что теперь она готова, и решаю сделать всё быстро. Не знаю, почему, но мне хочется быстрее закончить с её целомудрием и сделать из мышки воплощение порока и пошлости. Пусть станет смелее и сексуальнее. Пусть станет дерзкой и беспринципной! И тогда мы сможем соответствовать друг другу…

Сажусь на колени и давлю руками на бёдра девушки, разводя её ноги ещё шире. Погружаюсь в неё ровно настолько, насколько она меня впускает. Головка упирается в невидимую преграду, и, кажется, Лиза перестаёт дышать. Лишь смотрит на меня огромными испуганными глазами.

— Ты мне доверяешь? — спрашиваю очень тихо, страшась напугать её ещё больше.

Лиза часто кивает, не в состоянии выдавить ни слова. А я резко толкаюсь вперёд, заполняя её грубой силой. Лиза вскрикивает, но тут же зажимает рот рукой. Поскуливает в ладонь и держит глаза закрытыми, с силой сжимая веки.

Замираю, позволив ей привыкнуть к новым ощущениям. Внутри неё так тесно, что тоже хочется кричать, но я сдерживаюсь.

Вижу, как из-под её сжатых век вытекают капельки слёз и осушаю их губами.

— Прости, — говорю с тяжёлым выдохом, — я не приспособлен к проявлению нежности… И, возможно, кажусь тебе немного грубым. Но по-другому я не умею.

— Всё нормально, — она часто моргает и, наконец, смотрит мне в глаза. — И что бы ты ни думал, ты нежен со мной.

Лиза мягко улыбается, а я целую её в губы, а потом оставляю поцелуи на щеках. Немного подаюсь назад, а потом опять вперёд, чтобы вновь наполнить Лизу собой… Она снова вскрикивает и тут же замолкает.

Я не знаю, что она чувствует. Не знаю, способна ли справиться с болью ради близости со мной. И впервые в жизни не знаю, всё ли делаю правильно… Интуитивно двигаюсь, наращивая силу и глубину проникновений. С жадностью накрываю её губы ртом, проглатывая её крики и стоны. Вскоре стонов становится больше. Лиза впускает меня всего, сама подаётся бёдрами навстречу моим движениям, и меня накрывает волной какой-то странной эйфории. Теперь она моя! И только моя! Маленькая серая мышка, от которой жизнь превратилась в сущую агонию. Девчонка, которая стала для меня не просто объектом вожделения. Она пробралась в самое сердце.

И я не должен её потерять…

Без пятнадцати восемь я покидаю дом. Сославшись на срочные дела, оставляю Лизу в полнейшем недоумении. И уношу с собой воспоминания о нашем первом разе.

Она кончила, сначала замерев, а потом содрогнувшись всем телом. И прошептав моё имя на выдохе. Именно в тот момент в голове случился взрыв сродни оргазму. Теперь я стал помешан на таких моментах, страстно желая их повторить. Но сегодняшнее мероприятие наверняка лишило бы меня этого. И Лизы. Где-то глубоко в сердце я чувствовал, что потеряю её рано или поздно. Поэтому решил, что оттяну это неминуемое событие на самый максимальный срок.

Возможно, эта больная зависимость от неё — лишь временное явление. Возможно, скоро меня отпустит..?

Сажусь в машину и завожу двигатель. Друзья прибывают спустя пару минут. Гораздо раньше запланированного времени. Выхожу из тачки и подхожу к машине Соболева. Открываю заднюю дверь и тут же падаю в салон рядом с Али.

— Ну что? — Ян оборачивается с пассажирского назад и воодушевлённо барабанит ладонями по коленям. — Твоя мышка осталась так довольна, что дала тебе ключ от дома?

Сдержав порыв выматериться, отвечаю спокойно:

— Сегодня мы не пойдём в дом.

Три пары глаз тут же проделывают на моём лице дыры. Али смотрит с плохо скрываемым самодовольством, потому что изначально паршиво настроен на все идеи Яна. Соболев, резко обернувшись, глядит на меня с интересом и просто ждёт, когда я дам пояснения. А вот Колесников явно негодует от услышанного. Через секунду понимаю, что это больше чем негодование, потому что Ян заводится с пол-оборота.

— Блядь! Сокол, твою мать! Ты кидаешь друзей из-за юбки? Хотя нет! Ты кидаешь нас из-за дырки под этой юбкой! — он вмазывает кулаком по приборной панели, но тут же косится на Кира.

Тот ничего ему не говорит. А когда Ян вновь поворачивается ко мне, я вмазываю ему кулаком по лицу. Попадаю чётко в скулу, а потом, схватив за воротник куртки, дёргаю на себя, практически выдирая его с пассажирского переднего.

— На всё есть свои причины, друг! — выплёвываю ему в лицо. — Я сказал, что сегодня отбой — значит, отбой! А если ты ещё раз скажешь что-то подобное о ней, то я за себя не отвечаю.

Ян смотрит на сидящего рядом со мной Рената, но боксёр продолжает ухмыляться и выглядит так, будто доволен увиденным.

— Отпусти его, Сокол, — в итоге утихомиривает меня Кир. — Не видишь, Ян немного на взводе. Он не хотел обидеть Лизу. Я прав?

Соболев предупреждающе смотрит на Яна, и тот сразу кивает, выставив руки вперёд.

— Слова не скажу про твою Лизу, — клятвенно обещает он, и я отдираю пальцы от его куртки, освобождаю шею.

Колесников сразу отворачивается, выпрямившись на своём сиденье. С тоской смотрит на дом через окно тачки. Я решаю объяснить друзьям, почему передумал. Конечно, озвучивая им лишь тридцать процентов правды.

— Войди мы сейчас — Лиза сразу вызовет полицию. Нужно время, чтобы она начала полностью доверять мне.

— Можно было силой забрать её телефон, — доносится тихая реплика от Яна, и я вновь напрягаюсь всем телом.

— Я не хочу делать что-то силой!

Снова подаюсь вперёд, но Кир на этот раз влезает между нами.

— Всё, брейк! Ян, не провоцируй его. Вы мне тачку кровью забрызгаете. Короче, надо подождать? Значит, ждём!

Он предостерегающе смотрит сначала на меня, а потом на Яна. Мы оба вроде успокоились, но нет никаких гарантий, что уже через пять минут вновь не развернём конфликт. Поэтому я предпочитаю удалиться. Уклончиво заявив друзьям, что сегодня проведу вечер дома, покидаю тачку.

Когда возвращаюсь к своей и сажусь за руль, вижу, что ко мне идёт Ренат. Распахивает дверь и садится рядом. Молча наблюдаем, как уезжает тачка Соболева, а потом я тоже медленно трогаюсь и покидаю парковку, кинув напоследок взгляд на окна особняка.

С Лизой мы увидимся завтра после лекций, и я не знаю, как дождаться этого момента.

— Ян помешался на этих деньгах, ты не считаешь?

Ренат спрашивает меня как бы между прочим. Его голос практически никогда не выражает эмоций, но внутри он как пороховая бочка. И стараясь совладать с импульсивностью, научился досконально контролировать тон. А иногда мне кажется, что он и правда теперь такой. Спокойный, размеренный и потерявший вкус ко всему. Словно из него всю жизнь высосали.

— Все мы немного помешаны, — отвечаю, пожав плечами. — Кто-то на деньгах, кто-то на власти, а кто-то на девушке.

Друг понимающе кивает. Скребёт заросшее щетиной лицо, и всё-таки решает продолжить:

— Должна быть цена для подобной одержимости. Мне кажется, что для Яна это — не только деньги.

— Хорошо, тогда что? — бросаю на него короткий взгляд, а потом сосредотачиваюсь на дороге.

— Вика, — глухо выдыхает Али.

— Что Вика? — говорю так, будто не понимаю, о чём он.

— Он хочет подарить ей свободу, — высказывает предположение Ренат.

— А ты не хотел бы?

— Я? — ухмыляется Али. — Я хотел бы жениться на твоей сестре. Но у меня сомнительная репутация убийцы, условка, и у меня нет такого количества денег на счетах, которые заинтересовали бы твоего отца.

— Перестань, — отмахиваюсь. — Никакие деньги его не заинтересуют. Он уже давно её продал партнёру фирмы.

— Ян поможет ей сбежать, — теперь уже уверенно заявляет Ренат. — Он делает всё это для неё.

— Возможно, — соглашаюсь, потому что и сам так думаю. — Но у них не получится.

— Нет, не получится, — повторяет он, а потом добавляет: — Я сам подарю ей свободу! С деньгами или без них.

Загорается красный, который даёт мне возможность посмотреть в лицо другу. Что он задумал? Али отворачивается к окну и никак не комментирует сказанное.

— Что это значит, чёрт возьми? — взрываюсь на молчание друга. — Что ты намерен сделать?

Он поворачивается, направляет взгляд в лобовое стекло и невозмутимо бросает:

— Зелёный, поехали.