Глава 4
Наши дни
Лиза
— Ты не надела мой подарок, — едва касаясь моей щеки подбородком, шепчет Артём. — Тебе он не понравился.
Я достаточно резко отстраняюсь, выбираясь из тесного контакта с начальником. Потупив взгляд, качаю головой.
— Это слишком дорогой подарок, я же сказала, что не приму его.
Он подарил мне колье, которое на шее ощущалось как кирпич. Я сняла его, как только осталась одна, и больше не надевала, всё время подыскивая повод, чтобы вернуть.
— Лиз… — с придыханием шепчет мужчина, вновь приближаясь. — Я правда не понимаю, в чём дело… Почему ты так усердно динамишь меня?
— Артём Игоревич, прошу… Нас могут увидеть.
Самодовольно фыркнув, мужчина окидывает взглядом причал. Пожав плечами, так же самодовольно улыбается.
— Не хочешь сплетен о том, что спишь с начальником? Поверь, я могу очень быстро заткнуть людям рты. Ты только скажи!
Зажмуриваюсь, невольно вспоминая один-единственный вечер, проведённый вместе, а потом тот отвратительный секс, который случился по моей глупости. Вероятно, в тот момент я просто решила, что уже могу двигаться дальше… Завести любовника, который готов осыпать меня бриллиантами, да и вообще, позволить кому-либо заботиться обо мне… Но нет, не могу. Всё ещё не могу!
— Я не хочу сплетен, не хочу дорогих подарков, — начинаю шептать, в онемевших пальцах сжимая подол платья, — вообще не хочу подарков. Мне нужно время.
— Сколько? — он немного повышает голос. — Сколько, Лиз? Я уже год у твоих ног. Сколько можно играть в прятки?
Боже… Что ты знаешь о прятках? Однако вслух я говорю совсем другое:
— Возможно, мне просто нужно сменить обстановку и взять небольшой отпуск?
Пожав плечами, изображаю на лице наивность и даже улыбку выдавливаю.
— Сбежать, значит, хочешь? — хмурит брови Артём. — Ладно, я подумаю о твоём отпуске, моя конфетка.
Прежде чем отступить, поднимает руку и касается моей щеки. Проводит подушечками пальцев по скуле, от чего табун мерзких мурашек пробегает по спине.
Игнат когда-то словно заклеймил меня. Сделал так, что больше никто не должен меня трогать. Реакция моего тела на чужие ласки всегда именно такая — омерзение.
Артём Игоревич тяжело, с надрывом вздыхает. Не получив от меня никакой реакции, резко отдёргивает руку.
— Я подожду, Лиз, — обещает с оттенком угрозы в голосе. — И если надо, истреблю весь мужской род, который рискнёт к тебе приблизиться.
Я вновь прячу взгляд под ресницами, а потом чувствую, как Артём Игоревич наконец уходит. Поднимаю глаза и сразу встречаюсь с холодным изучающим взглядом голубых глаз. Игнат стоит среди толпы собравшихся на аукционе в нескольких метрах от корвета. Создаёт впечатление простого участника аукциона, правда, смотрит только на меня. Весь чёртов вечер. И я уверена, что он видел, как клеится мой начальник, потому что в голубых глазах совершенно чётко читается угроза.
В попытке не тонуть в омуте его глаз перевожу свой взгляд на гостей вечера. На всех сразу. Постояльцы, обслуживающий персонал и он — второй удар из прошлого. Кирилл Соболев. Лучший друг Игната. Он приехал этим утром. А сейчас расслабленно стоит возле стола с фуршетом и салютует мне бокалом с шампанским. Фальшивая, слишком приветливая улыбка на его губах не обещает ничего хорошего.
Возможно, мне не стоит отказываться от покровительства Артёма Игоревича… Хоть и не уверена, что он может помочь.
Наверное, мне уже никто не поможет…
Корвет покупают за крупную сумму. Мой начальник ликует. Словно у него мало денег, и сорвав куш этим вечером, он озолотился так, что хватит на всю оставшуюся жизнь. Не хватит. Хорошо изучив богатых и влиятельных, я поняла, что желание наживы никогда не проходит. Лишь только потеряв всё, они начинают мыслить по-другому…
— Куда ты так торопишься? — причитает Настя.
Девушка работает здесь горничной всего месяц и, честно говоря, работать совсем не хочет. Расхаживает по комплексу, виляя задом, в попытке найти толстосума побогаче. Удивительно, что Артём Игоревич до сих пор не обратил на неё внимания и, наконец, не отстал от меня.
— Я хочу, чтобы ты ещё раз навела порядок в номере, — бросаю ей через плечо, — прямо сейчас. Иначе у нас обеих будут проблемы.
— У того красавчика? — со смешком уточняет Настя. — Которому я относила права? Как там его? Кажется, Игнат…
— Нет, — отвечаю с раздражением. — У его друга!
Кирилл Соболев отличается излишним педантизмом и придирчивостью. Если что-то будет не так, он попросит встречи с администратором. А это я. И я совсем не хочу с ним встречаться.
Мы подходим к номеру пятьдесят три на последнем, пятом этаже здания. На этом этаже всего три номера, и они самые лучшие в нашей гостинице. Однако всё равно не соответствуют требованиям Кирилла. Он слишком богат и слишком избалован. И когда он, чёрт возьми, уедет?
А самое главное — что они намерены делать? Он и Игнат. Со мной!
Отгоняю от себя все мысли до единой. Три года разговоров самой с собой не прошли даром. Пусть идут к чёрту, я их больше не боюсь. А если и виновата перед ними, то сама выбрала меру наказания. Отшельничество. Отказ от всего, что было мне положено. Так что, я искупила вину с лихвой.
Нервы как натянутые струны, не дают даже дышать полной грудью. Страх, раздражение — всё это, вероятно, написано на моём лице, потому что Настя вглядывается в него слишком внимательно.
— Приступай, — киваю на дверь, натягивая на лицо привычную беспристрастную маску.
— Да чисто у него там всё, — фыркает Настя, когда проходим в комнату.
Я одариваю её уничтожающим взглядом.
— Проверь, с тебя не убудет.
Она вновь фыркает, но не спорит. Покачивая бёдрами, обходит гостиную по кругу, рукой проводит по мебели, по дорогому костюму, висящему на вешалке в открытом шкафу, а потом оборачивается ко мне.
Да-да, я всё ещё здесь. Уперев руки в бока, смотрю на девушку выжидающе. Она протяжно и обречённо вздыхает, порывисто покидает номер, а возвращается со всем необходимым для влажной уборки.
— Да кто он такой? — бурчит себе под нос.
А я зажмуриваюсь, потому что картинки когда-то минувших событий затапливают сознание.
— Елизавета Александровна, — допытывается Настя, — у Вас такое лицо, словно призрака встретили. Напуганное, что-ли…
— Что-то типа того, — шепчу себе под нос и выхожу за дверь, — сразу двух призраков.
Прислоняюсь спиной к стене. Пристраиваю затылок на её гладкую поверхность. Мне хочется, наконец, закончить этот день и остаться одной. Без конца поглядывая на часы на запястье, буквально отсчитываю минуты до конца рабочего дня. Осталось пятнадцать минут…
Игната и Кирилла я видела последний раз в баре. В окружении девиц, которые прилипли к ним ещё на аукционе. Таких здесь полно. Приехавших в отпуск и стремящихся завести новые знакомства. Поэтому у меня есть шанс, что сегодня меня больше никто не побеспокоит.
Отклеиваюсь от стены и, крутанувшись на каблуках, возвращаюсь в комнату. Настя не особо торопится, поэтому помогаю ей с уборкой, чтобы поскорее убраться и не встретиться с Кириллом.
— Елизавета Александровна, а как Вам наш босс? — хлопая ресницами, интересуется Настя, когда уже едем в лифте.
— А что? — пожимаю плечами и добавляю незаинтересованно: — Босс как босс.
— Просто все кругом болтают…
— Что?
Потупив взгляд, Настя выглядит так, словно ей стыдно. Однако она не из стыдливых.
— Мне не хотелось бы влезать в ваши отношения, — будто подбирая слова, мямлит она, — но если вы не вместе, значит я ни при чём, так?
— У вас что-то было? — сразу догадываюсь.
Лифт плавно останавливается, мы выходим в холл. Прикрываю глаза, ощущая вмиг навалившуюся усталость. Настя может не отвечать на вопрос, потому что на её лице и так всё написано.
— Артём такой импульсивный, напористый, — начинает объяснять она. — Я просто не смогла ему отказать!
— Можешь не продолжать, — выставляю руки вперёд. — И нет, у нас с Артёмом Игоревичем исключительно профессиональные отношения.
Лицо Насти сияет от радости, но я быстро спускаю её с небес на землю и заканчиваю резко и неприветливо:
— Чего и тебе желаю.
О чём она думает, чёрт возьми? И думает ли?
Всё равно, что я три года назад. Была такая же наивная и глупая. А теперь сюда явились два призрака из прошлого, чтобы выставить счёт за мою глупость.
Разворачиваюсь, больше не желая слушать Настю, и ухожу в свою комнату. Номера для персонала здесь же, на первом этаже. Горничные делят комнату на троих-пятерых. А я живу абсолютно одна — это прихоть начальника. Чтобы он всегда мог прийти ко мне.
Оказавшись у себя, сразу скидываю туфли и прохожу в ванную. Протянув руку, включаю горячую воду в душевой и оставляю, чтобы дать помещению прогреться от горячего пара. Присев на кровать, разминаю пальцы на ногах и ступни. Гоню мысли об Игнате, фокусируясь на подонке начальнике.
Мне ничуть не жаль, что так получилось. И что он такой же скот, как и большинство, мне тоже не жаль… Но мерзкое чувство несправедливости всё равно просачивается под кожу. Он просит от меня верности, но сам не соблюдает её. Почему мужчинам можно, а нам нельзя?
Порывисто вскакиваю и подхожу к тумбочке. Из верхнего ящика достаю бархатный футляр и открываю его. Колье, которое так и не довелось выгулять в люди, ощущается как удавка на шее. И, пожалуй, теперь я могу его вернуть.
Громкий стук в дверь выкидывает все мысли о колье и начальнике из головы. Подпрыгиваю от неожиданности. Опасливо смотрю на дверь и не спешу открывать. Я никого не жду. А если бы случилось что-то важное, то мне бы позвонили с ресепшена.
Стук повторяется. Он такой сильный, что дверь ходит ходуном. Откладываю футляр на тумбочку, на носочках перемещаюсь к двери и прислушиваюсь. Мощный удар в дверь застаёт меня врасплох, когда прислоняю ухо к полотну. Не сдержавшись, вскрикиваю.
— Если ты не откроешь, то я устрою здесь такое шоу, что тебя по-любому уволят, — угрожающий тон Игната говорит о том, что он не шутит.
Тяжело вздохнув, открываю дверь, сразу встречаясь с холодными голубыми глазами. Они словно замораживают меня, и я продолжаю стоять на месте как вкопанная.
Игнат бесцеремонно отпихивает меня в сторону и проходит внутрь. Я заставляю себя закрыть дверь и обернуться. Смотрю на то, как парень незаинтересованно оглядывается по сторонам. До тех самых пор, пока не замечает футляр на тумбочке. Лёгкой походкой перемещается к ней и берёт футляр в руки. Вальяжно расположившись на кровати, вертит его в руках и всё-таки открывает. Вглядывается в содержимое. Присвистывает. А потом вскидывает голову и смотрит мне в глаза с нескрываемой яростью:
— Что скажешь, незолушка? Или ты всё-таки стала Золушкой и нашла своего принца?
— Тебя это не касается, — скрещиваю руки на груди. — Говори, зачем пришёл, и уходи.
Хотя это бесполезно. Игнат Соколов — это тот, кто будет играть с тобой до изнеможения. И только он знает правила игры. И только он может её закончить.
Он откладывает футляр и вытягивается на кровати, закинув ноги. Картинно разглядывая потолок, протягивает лениво:
— Расскажешь о новом любовнике? Что он из себя представляет? А главное — может ли тебя защитить? От нас…
— Я не стану говорить с тобой о нём, — отчего-то не озвучиваю, что мы с Артёмом не вместе. И тем более о том, что десять минут назад Настя сообщила мне, что начальник спит с ней. — Уходи, прошу тебя, — добавляю настойчиво.
Взгляд Игната перемещается к моему лицу. Он мечет молнии. Парень резко садится, вновь берёт футляр и выуживает оттуда колье.
— Это твоя зарплата, верно? Тогда ты просто шлюха!
— Положи на место и убирайся! — выкрикиваю я, ощущая жгучую боль в груди от его слов.
Делаю шаг вперёд, протягиваю руку, чтобы забрать колье, но Игнат перехватывает меня за кисть и тянет на себя. Его гневный взгляд шарит по моему лицу. Плечи зажаты в тисках его сильных рук.
— Ты такая фальшивая, Лиз, что мне тошно смотреть на тебя! — выплёвывает он. — Это платье… Идеальный макияж… Глаза. Блядь! Что с твоими глазами? Зачем прячешь их под уродскими линзами?
— Какое твоё дело? — вновь выкрикиваю, стараясь выбраться.
— Я просто пытаюсь увидеть в тебе хотя бы крупицу той мышки, какой была три года назад. А вижу дорогую шалаву.
— Боже… — роняю истерический смешок. — Ты думаешь, меня беспокоит то, что ты во мне видишь?
Его лицо становится ещё злее. Он притягивает меня вплотную. Наши носы соприкасаются. Игнат с жадностью втягивает воздух через нос и тяжело выдыхает, опаляя жаром мои губы. Я забываю, как дышать, потому что в голове вновь калейдоскоп из прошлого. И в этом прошлом только он. Единственный мужчина, которого я любила.