Глава четвертая

Лилия

– Я дура, – обречённо вздыхаю в динамик телефона.

– Правильно понимаю, – говорит Галя. – Что сейчас я могу сказать самую бесячую фразу на свете: “Ну я же говорила”?

– Думаю, да…

– Рассказывай, – подруга сразу становится серьёзной.

– А что тут говорить. Серёжа вчера написал сообщение, что пойдёт с друзьями в баню.

– И как? Сходил? Козлина.

Пожимаю плечами, как будто Галя сейчас находится передо мной и видит меня.

– Полагаю, что сходил.

– Лиль, ну, говори уже, что я из тебя каждое слово тянуть буду? – закипает подруга.

– Да капец, Галчон! – срываюсь, повышая голос, и оглядываюсь по сторонам. Специально вышла в магазин, чтобы спокойно поговорить по телефону. – Кажется, Иванов мне правда изменяет!

– Ой, как же удивительно.

– Не смешно, – тихо бурчу и от досады даже пинаю смятую пластиковую бутылку. – Я утром встала, смотрю – его вещи на полу валяются как попало. Ну и решила их поднять, а там на футболке…

– Боже… как банально, – хмыкает подруга. – След от женской помады?

– Нет. Отпечаток лица.

– Чего? – икает она от удивления.

– Отпечаток лица, – повторяю. – Половинки.

– Так, стоп, с этого места подробнее.

– Да что непонятного, – взмахиваю рукой, резко останавливаюсь и шиплю в телефон: – На грёбанной футболке, чёртов отпечаток от тонального крема.

– В виде рожи?

– Половины, – киваю.

– Ох, ё-ё-ё… Да что ж там за красота такая была. И это всё? В телефоне не смотрела?

– Фу, нет, – морщусь от одной только мысли лазить в чьем-то телефоне. – Но на его спине – пара царапин от ногтей.

– Вот же скот! Гони его в шею и прямо сейчас! – шипит она в гневе.

– Так и сделаю.

Возвращаюсь из магазина домой, в подъезде пахнет сентябрьской сыростью, на плитке разводы грязи от ботинок. В руках пакет с йогуртами и несколькими пачками творога, который уже давит пальцы. Поднимаюсь на этаж, ставлю на пол пакеты, кошусь на дверь соседей, вспоминая наш с ним странный диалог.

Открываю дверь ключом, заношу пакеты в квартиру и сразу слышу шум воды в ванной. Серёга уже проснулся. Но он не просто моется, а разговаривает по телефону. Тон тихий, мягкий, а интонация та, что я раньше принимала за любовь ко мне и очень давно не слышала.

Медленно снимаю ботинки, делаю несколько шагов по направлению к ванной комнате. Останавливаюсь. Слушаю, а у самой дыхание обрывается на вдохе. Слова разобрать сложно – вода напором давит, стены глотают звук, но тембр своего парня я узнаю. Он улыбается, когда говорит так. И он улыбается не мне.

Закусив от обиды губу, возвращаюсь к выходу, подхватываю пакеты и несу их на кухню. Ставлю покупки на стул. Делаю всё не торопясь. Размеренно. Убираю продукты в холодильник. Мою руки и в этот момент отмечаю, что в ванной стало тихо. Сергей выходит: мокрые волосы на лбу, полотенце на бёдрах, расслабленный, даже слегка довольный. Подонок!

– Лиль, знаю, обещал, что сегодня я с тобой, но мне Витек позвонил. Ты же помнишь, что всё ещё строит свой “дом мечты”?

– Помню, – киваю, делая вид, что верю ему.

– Просил помочь. Ему надо трубы спаять, бойлер подключить.

– А давно ты у нас сантехником заделался?

– Не начинай. Вечером кино посмотрим, – говорит с полным покерфейсом.

Вот как выглядит те самые “ни стыда, ни совести”.

– Через полчаса поеду, – добавляет он, поправляя полотенце на бёдрах, затем обходит меня по дуге и заглядывает в холодильник.

– О творог, да ты же моя заботушка, – поёт соловьём. – А сметана где? Лиль, ну ёкарный бабай! А как творог есть?

“Да хоть жопой жри”, – говорю про себя.

– Сгоняй за сметанкой, а? – показывается его лицо из-за дверцы.

Пауза, ровно один удар сердца.

– Я тоже ухожу, – отвечаю спокойным голосом. Я сейчас, как само затишье перед бурей.

Серёжа закрывает дверь холодильника, смотрит оценивающим взглядом.

– Куда?

– В город. С Галей хочу прошвырнуться по магазинам.

Он пожимает плечом, удовлетворившись моим ответом. Всё. Даже не спрашивает, когда вернусь. Мы давно чужие, просто я только сейчас это понимать стала.

– Когда уходишь?

– Часа через полтора, – отвечаю неопределённо и выхожу из кухни.

Сажусь на кровать, ладонь ложится на колено, а сердце грохочет, как если бы я бежала, хотя просто сижу. Телефон в кармане издаёт звук входящего уведомления. Достаю его, смотрю на экран, точно зная, что это Галя.

Галчонок: Ну что? Иванов уже собирает манатки?

Я: Ещё не поговорили.

Галчонок: Ты прикалываешься? Что тебе ещё надо: воочию увидеть, как он топчет какую-то левую курицу?

Больше ничего не отвечаю подруге. Просто убираю смарт обратно в карман.

Я не хочу сейчас устраивать скандал. Не хочу ловить его объяснения. Просто потому, что уверена, он начнёт выкручиваться и в итоге дурой выставит меня. Я хочу увидеть всё сама. Своими глазами. Чтобы не было возможности сомневаться или оправдывать его. Чтобы все кирпичики легли так, что уже не сдвинешь.

Ровно через полчаса Серёга и правда уходит. Он даже не попрощался, не удосужился меня приобнять и поцеловать хотя бы в щеку. И это к лучшему, он только укоренил мои сомнения.

Даю Иванову тридцать секунд форы, а затем открываю дверь и выхожу следом.

Несусь по лестнице, игнорируя лифт – так будет быстрее. Вылетаю из подъезда, сразу же выцепляю взглядом его фигуру. Он движется к своей машине, а я дёргаюсь к своей, радуясь, что она стоит за углом и Серёжа не заметит её. Сбегаю по ступенькам и слышу, как за спиной открывается дверь. Машинально оборачиваюсь, а когда вижу стройную девушку со спортивной сумкой на плече чуть ли рот от удивления не открываю.

Она выходит и на секунду замирает. Реакция такая быстрая, что я считываю каждую микродеталь: глаза расширяются, плечи дёргаются, дыхание короткое. Соседка. Я её узнала – она девушка того соседа, в голос которого я влюблена.

На секунду она смотрит туда, куда я смотрела всего несколько секунд назад. На моего Иванова. И её взгляд становится тяжелее. Кивает мне. Киваю ей. А потом она делает вид, что что-то забыла, и возвращается в подъезд.

Отворачиваюсь и скрываюсь за углом дома. Сажусь в машину, завожу двигатель, кладу дрожащие руки на руль.

Почему у меня такое ощущение, что она шла к Серёже?