Глава 9

Наши дни Первое, что я почувствовала – это головная боль. Тупая, словно кто-то методично вдавливает в виски тонкие иглы. И тошнота. Жуткая. От слабого запаха сигарет, пропитавших все вокруг. От ароматизатора. Кажется, я была в обмороке часы, и абсолютно потерялась во времени. Открыла глаза, и поняла – я в машине, на переднем сидении, в нашем подземном паркинге. А рядом… нет, мне ведь это показалось? Он не мог приехать? Повернула голову влево, и застонала. Игнат. Здесь, со мной. Значит, мне не померещился он… к сожалению. – Сейчас поедем в больницу, – встревоженно произнес он. – Я успел тебя поймать, но мало ли. – Мы не поедем в больницу, – покачала я головой, и тут же пожалела об этом – затошнило еще сильнее. – Почему у меня мокрое лицо? Игнат кивнул на бутылочку с водой. Значит, пытался меня в чувство привести? Как мило с его стороны. Сейчас растаю от такой заботы. Вдохнула воздух через стиснутые зубы, и буквально приказала себе не язвить – ни мысленно, ни вслух. Номер явно не пройдет. – Что ты делаешь? – отшатнулась от Игната. – Пристегиваю тебя. Мы в больницу. – Все нормально! – Все НЕ НОРМАЛЬНО! Ты в обморок упала. – От «радости» видеть тебя, – прошипела я. – Может, сделаешь для меня хоть что-то хорошее, и уедешь туда, где был все эти месяцы? Дурнота потихоньку отступает. Обмороки – не моя тема, я на удивление здорова, врачи радуются. Да и сама я за собой слежу – питание разработала совместно с диетологом, чтобы ребенку поступали нужные витамины; да и сами витамины я пью в нужном размере. И гимнастикой для беременных занимаюсь. Свежий воздух, фрукты… сейчас все для ребенка, чтобы хоть как-то компенсировать свои к нему чувства. Которых как не было, так и нет. Я открыла дверцу, и вышла на относительно чистый воздух. Сразу стало хорошо – присутствие Игната больше не давит, мне теперь некомфортно находиться с ним в закрытом пространстве. – Слав, не капризничай, едем в больницу, – устало произнес он, выйдя за мной. – Мы поговорим потом, и все уладим. – Мы ничего не уладим. И говорить о прошлом я не желаю. Я даже думать не хочу о том, что между нами было в последние дни нашего романа. Вот бы стереть память, и вспоминать только приятное, оно ведь было. И много. Но помнится почему-то только о самом плохом, и это плохое перечеркнуло абсолютно все. – Я… – Ты просто сломал мне жизнь. Так что уезжай, – пробормотала я, и пошла по парковке. Сейчас я просто хочу домой. Я не верила, хотя искренне хотела, чтобы Игнат оставил меня в покое. Но, разумеется, он пошел за мной. Думала, схватит, и силой затащит в машину – это в его репертуаре. Но он не прикоснулся ко мне. Знает, как я отреагирую на его прикосновение? Помнит? Я вышла на улицу, и направилась к дому. Ребенок тревожно зашевелился, завозился во мне, и я привычно погладила живот – дочка всегда успокаивается от моих прикосновений, может, чувствует их? – Кто? – коротко спросил Игнат. Остановилась, не дойдя до входной двери. В дом я его не поведу. Не хочу, чтобы родители узнали. Чтобы Игнат разговаривал с ними. Мне ведь удалось обмануть папу, да и мама не лезет мне в душу. Но после визита Игната они все поймут, почувствуют. Нельзя, чтобы они узнали обо всем, через что я прошла. – О чем ты? – повернулась к Игнату лицом. – Мальчик или девочка? – Тебя это не касается! – Только не говори, что ребенок не от меня. Я не поверю. – Надо же, – усмехнулась горько. – И года не прошло, как из шлюхи я превратилась для тебя в святую. Ты же сам мне говорил… – Я ошибся, – перебил Игнат глухо. – Крыша поехала, Слав. Вообще не понимал, что творю. Прости. Прости меня, пожалуйста. Такое вообще можно простить? То, что он со мной сделал? Только женщина, лишенная любви к себе и самоуважения способна после такого простить мужчину. Как бы сильно она его ни любила. А я любила. И сильно. – Девочка, – выдохнула я. – У меня будет дочь. – У нас, – поправил меня Игнат. – У меня. – Слава, – он сделал шаг мне навстречу, и я отшатнулась. – Черт, боишься меня? Не стоит. Я… ты ведь знала, какой я, – Игнат сжал ладони в кулаки, и остановился. – Ладно, я не стану к тебе прикасаться. Слав, сейчас все нормально, я долго ходил к психологу. И… и я понял, что натворил. Не сразу, примерно через полтора месяца после твоего ухода. В ужас пришел от самого себя, сначала хотел за тобой погнаться сразу. Я ведь не прекращал тебя любить. – Не нужно об этом, – взмолилась я. Но Игнат не услышал меня, или сделал вид. – Остановился. Заставил себя не трогать тебя, ведь тебе так лучше. Без меня. – Но ты приехал. Зачем? – Рамиль тебя видел. Прислал фото. После этого я не мог не приехать, – Игнат окинул мой живот взглядом. – Мы можем все наладить, я работал с психологом, тебе ничего не грозит. – Нет! – Я в любом случае не смогу оставить ни тебя, ни свою дочь. Тебя я люблю, и её уже тоже. У тебя нет выбора, прости, – произнес Игнат без капли сочувствия. Любит он меня… да лучше бы не любил. Лучше бы мы вообще не встретились в этом мире! Но ребенок… я знаю, как он относится к малышам. Знаю, что хотел детей. И детей он никогда не обижал. Боже, как странно. Я ношу под сердцем дочь, и не испытываю к ней любви, а Игнат её уже любит! Эта мысль чуть с ног меня не сбила. Сколько месяцев я тихо ненавидела себя за отсутствие чувств к собственному ребенку, и сейчас эта ненависть достигла точки кипения. Я ужасна. Так не должно быть. Всего этого вообще не должно было случиться! – Ты знаешь, когда я забеременела? – прошептала я. – В тот самый день. В последний. Думаешь, я рада ей? – Слава… – Я не рада, – всхлипнула я. – Не рада тому, что беременна. Она есть, – ткнула я себя в живот, и слизнула соленые капли слез с губ, – а я не могу её любить. Собственную дочь! И, наверное, не полюблю, даже когда она родится. Все время вспоминать буду, что ты сделал. – Мы все решим, – глухо бросил Игнат. Лицо его напряжено, остро и жестко. И полно ненависти также, как и мое. Только кого он ненавидит? Меня? Себя? Я ненавижу нас обоих. – Не решим. Тогда не решили, и сейчас не решим. Ты приехал шантажировать меня ребенком? – Я приехал за вами обеими. Как бы ты ко мне ни относилась, я – отец нашей дочери. И люблю вас обеих. Я все исправлю, – Игнат снова шагнул мне навстречу. Я покачала головой, и он остановился. – Слава, я не оставлю свою дочь. Тебе придется принять меня в свою жизнь, – повторил Игнат, вызывая во мне волну истеричной паники. Он меня не оставит. И дочь. Он её любит, он умеет обращаться с малышами, а я… я всегда буду помнить обо всем, глядя на нее. И постоянно видеть при этом Игната. Я не справлюсь. Я уже не справляюсь. – Не придется. Ты не хочешь оставлять свою дочь? – мертвея от ужаса спросила я. – Если ты и правда будешь любить её, то… то я отдам тебе ребенка. Боже! Неужели я это сказала? Руки затряслись, я прижала их к губам, и сдавленно расплакалась.