Глава 24. Мы оплакиваем любовь

Сабина

Поцеловав ее в щеку и укрыв ее одеялом, осторожно, на цыпочках выхожу из комнаты, прикрываю дверь. Надо бы разобрать чемодан, а то стоит как бельмо на глазу. Делаю пометку в голове, то из дома свекров надо забрать оставшуюся одежду - все-таки зима близко.

-О, чё делаешь? - Ирада заглядывает в зал и на ходу собирает свои непослушные кудряшки в жгут и цепляет их толстой заколкой.

-Вещи разбираю, - сижу на корточках, склонившись над своими пожитками.

-Давай помогу.

Она садится на пол и вытягивает оттуда наряд за нарядом. Странно морщится, театрально вздыхает.

-Что не так? - не выдерживаю.

-Мать, ты чё правда в этом ходила? - она встает, расправляет мое строгое платье, которое я надевала, когда у нас были гости, и прикладывает на себя. - Никогда его на тебе не видела.

-Я в нем гостей встречала.

-В этом? - заламывает она бровь. - Еще и платочек повязывала, глазки в пол и поклон.

-Ну не надо, - останавливаю ее я.

-Сабина, это одежда для старой девы, - комкает платье и отшвыривает в сторону. -Так, что там еще есть?

Роется в чемодане, кряхтит, ругается.

-Я не поняла, что случилось с твоим стилем? Ты же всегда хорошо одевалось, а эти тряпки для работы не годятся. Тут все либо черное, либо коричневое, либо темно-синее. Я даже представить не могла, что все так плохо.

-Это деловой стиль, - парирую я.

-Это монашеский стиль, - не унимается сестра. - Ну вот джинсики есть, блузка поярче. Почему не носила? Смотрим какой fabric, details? А где “Дайсон”, который мы подарили тебе на Новый год?

-На дне.

-Ага, вот он. Хорошо, что забрала, - она обнимает коробку. - Знаешь, какой сейчас дорогущий? А где этот супер навороченный утюг, что мама брала в приданое?

-Дома оставила.

-Саба, ебтвмт!

-Эй! - осаждаю ее. - Ну как бы я его вынесла? Стыдно. Да и вообще в последнее время я все гладила отпаривателем. После него на рубашках вообще никаких складочек и заломов.

Ирада опускает голову, открывает рот и подносит к нему указательный палец, изображая рвотный рефлекс.

-Меня вырвет сейчас. Складочек и заломов, говоришь не было? Вот ты ему рубашечки эти гладила, а какая–то шалавенция их снимала и на пол бросала. Потом небось после трах-тибидоха надевала его вещи и мерзким томным голосочком говорила: “Мне так нравится носить твои вещи. Они пахнут тобой”. - Ирада скорчила рожицу и изменила голос на тоненький и приторно-сладкий.

-Наверное, его рубашки пахли ею. Но я же не слышу запахи. И поэтому я ничего не замечала, - с грустью замечаю я.

-Так все, отставить сопли! - приказывает она и выуживает из стопки черную ветровку. -Не поняла, ты что Таировские вещи с собой прихватила? Это явно мужская.

Сестренка брезгливо держит ее кончиками пальцев, бросает на пол и делает вид, что моет руки.

-Фу, беее, - презрительно морщится она.

-Это не Таира, - признаюсь я. - Вчера я под дождь попала и меня чуть не сбила машина. Водитель остановился, дал свою одежду, потому что моя промокла. Я в ней так и ушла.

-Хм! - хмыкает Ирада, тянется к ветровке, поднимает ее с пола и подносит ее к лицу. - Пахнет как мужчина.*

-О как быстро переобулась, - усмехнулась я. - И чем пахнет?

Она ведет кончиком носа по ткани, прищуривается и выдает:

-Парфюм дорогой. Древесные нотки, кожа, что-то еще. Симпатичный хоть водитель?

-Не помню, - пожимаю плечами. - Не разглядывала. Я вообще была тогда не в себе.

-Возвращать не планируешь владельцу?

-У меня нет его номера, - пожимаю плечами, хотя знаю, что он - брат соседа. Но как представлю, что прихожу к Исламу и вручаю ему ветровку Наримана, стыдно становится от того, что он может подумать.

-Очень жаль, - вздыхает Ирада.

В этот момент в домофон звонят. Встаю и чертыхаясь иду открывать. Надеюсь, Нафиса не проснется от резкого звука.

-Ты кого-то ждешь? Курьера? - спрашиваю сестру на бегу.

-Нет, это точно не ко мне.

Снимаю трубку домофона и недовольно бурчу:

-Кто там?

-Это мы! - хором кричат подруги.

Вот это неожиданность. Я же дала Ксюше сегодня отбой, а она приехала, прихватив с собой Айгерим.

-Поднимайтесь! - радостно говорю я.

Мы втроем учились в одной группе в институте и подружились на первом курсе. До замужества часто встречались, а потом мне надо было заниматься дочкой и домом, но раз или два в месяц я выбиралась куда-нибудь с подружками. Нафису оставляла либо со свекрами, либо у своих родителей, а когда она была грудничком, брала с собой. Ксюша и Айка - девушки незамужние, поэтому всегда любили нянчится с моей девочкой.

-А вот и мы! - Ксения громко сообщает о себе с порога.

-Тссс, - прикладываю палец к губам, – Ребенок спит.

-Ой, простиии, - подружка виновато закрывает рот ладонью.

-Я же говорила, у них скорее всего тихий час, - шепотом сокрушается Айка, передавая мне розовый бумажный пакет. - Это нашей кнопке.

-Айка, ну зачем? – охаю я и вытаскиваю куклу Барби в большой, красивой упаковке.

-Так это не тебе, - цокает Ксюша, - а ребенку. Подгончик, - подружка трясет тортиком перед глазами.

- Спасибо, - целую подруг по очереди. - Проходите, девочки.

-Привет-привет! - из зала выходит Ирада, которая очень хорошо знает Ксюшу и Айку. Я часто брала ее с собой на наши посиделки. - Вы как раз вовремя!

-А что такое?

Они проходят в зал и натыкаются на бардак, который мы с сестрой устроили.

-У нас здесь “Модный приговор”, а я Эвелина мать ее Хромченко. Я ей уже давно говорила, что надо одеваться ярко и красиво, но у нее полный чемодан монашеской одежды. Грусть-тоска.

-Нормальная одежда, - фыркаю я и беру девочек под руку, уводя из комнаты. - Девочки, а пойдемте на кухню пить чай. - А Ирада пока здесь все уберет.

-Эй, почему я? Это твои вещи! - негодует сестра и тихо кричит вслед. - Торт мне оставьте тогда.

***

-Как ты, Саби? - спрашивает Айка, когда я сажусь за стол и ставлю на него горячий заварочный чайник. Все делаю на автомате, как привыкла. Заварила так, как любит свекор, даже налила до середины, как надо или как у нас говорят “без уважения”. Наливать полную пиалу - дурной тон, намек на то, что хозяин тебе не рад и хочет, чтобы ты побыстрее ушел.

-Нормально, - пожимаю плечами и передаю девочкам пиалки. А когда себе наливаю, рука дергается и струя попадает не в цель, а мне на пальцы. - Ой. Я сейчас протру.

Не смотрю в глаза подругам, хотя знаю, что они глядят на меня с сочувствием. Не хочу, чтоб жалели. Хотя плакать до сих пор тянет.

-Может, завтра все-таки сходишь в больницу, анализы сдашь? Со здоровьем не шутят, - советует Ксения. Ей я еще утром рассказала, что со мной случилось.

-Да это все стресс, - отмахиваюсь. - Все болезни же от нервов.

-Вот ты улыбаешься, а видно все равно, что плохо, - Айка тянется через стол и берет меня за руку.

-А я не могу не улыбаться. Мне нужно, чтобы Нафиса не видела меня размазней.

-Но ты так долго не протянешь, - считает подружка.

-”Этот” что? Который “скоробывшиймуж”? - кривится Ксюша.

-Этот, - судорожно вздыхаю и опускаю глаза. - Сказал вчера, что никогда не любил меня.

Девочки охают и я слышу, как упала на пол маленькая ложка.

–Да вот так просто. Он женился на мне, потому что его атаковала родня, потому что часики тикали. А я просто подвернулась ему и понравилась. Только вот я в него с первого взгляда влюбилась. Господи!

Снова роняю голову в дрожащие ладони. Ну когда же! Когда же полегчает? Когда эти чертовы слезы высохнут и я смогу говорить о нем без боли?

-Мне ведь и мама его, и сестры говорили, что он с детства такой неразговорчивый, задумчивый, педантичный. Я же его холодность принимала за характер!

-А когда он ухаживал, ты ничего не заметила? Отстраненность, например? - спрашивает Айгерим.

-Нет! - восклицаю я. - У меня перед глазами будто пелена была, - провожу рукой перед глазами. - Он дарил цветы, пару раз пригласил на свидание, после взял даже за руку. А когда провожал до подъезда, целовал в щеку и желал спокойной ночи. Я же тогда чувствовала себя самой счастливой! Поверила, что мужчина, в которого я влюбилась, ответил мне взаимностью. Какая же я глупая! Уж в 23 года я могла отличить любовь от нелюбви.

-Не могла, - всхлипывает Ксюша. - Это как с моим бывшим. Помните Витю - одноклассника моего? Тоже “люблю-не могу на выпускном, ты у меня одна, дождись, пока я универ закончу”. Ездила как дура к нему в Новосибирск на каникулах. Думала, любовь у нас, отношения, хоть и на расстоянии. Меня же вся семья его знала! Я в голове уже нарисовала себе нашу совместную жизнь. А потом оказалась, что не я одна в этот Новосиб ездила. А когда я ему рассказала, что знаю про еще одну такую же дуру, он и не отрицал. Спросила же его тогда: “Ты меня любишь?” А он промолчал. Значит, и не любил.

Мы с Ксюшей начинаем одновременно плакать. У Айки тоже глаза на мокром месте. Она отправляет в рот большой кусок торта, жует и с набитым ртом говорит:

-А меня вообще никто никогда не любил. Потому что я толстаяяяя…

-Ты не толстая, Айкааа, - сквозь слезы отвечает Ксюша. - Ты “плас-сайз”.

-Какая разница, если меня все равно никто не любит. И на вторые свидания даже не зовут после первых!

-А его любовница знаете какая? - поднимаю голову и вытираю мокрые щеки. - Красивая, роскошная, как модель. Волосы длинные, талия тонкая, ноги от ушей. И я…серая мышь. Ирада права. Одеваюсь, как монашка.

-Во-первых, Ирада всегда права, - заявляет сестра, входя на кухню. - Во-вторых, что это за “плач Ярославны” вы устроили? Чё-то крепкое в чай добавили что ли? - она берет пиалу со стола и принюхивается.

-Мы оплакиваем любовь, - Айка съедает еще один кусочек “Наполеона”.

-Ой Боже мой. Ну и что? У меня тоже никого не было. И не надо мне этой вашей любви. Чтоб потом вот так сидеть и сопли на кулак наматывать?! - строго спрашивает она и садится на соседний стул. - На меня посмотри! - велит Ирада, взяв мое лицо в ладони. -Пошел он на х*й. И шалава его с ним же. Ты красивая, добрая, светлая. А все остальное я тебе устрою. Новую прическу, новую одежду хочешь?

-Нееет, – мямлю, шмыгнув носом.

-Так блин, я ждала другого ответа, - хмыкает сестренка. - Короче, я тебя не спрашиваю. Мы из тебя сделаем такую офигенную Сабину, что пипирка твоего мужа отсохнет и отвалится от ревности, - она сильно сжимает мои щеки, так что губы складываются в бантик. - Или от венерического заболевания.

-Господи, Ирада! Ну сколько можно пошлить? И какая ревность? Нелюбимую не ревнуют. И вообще-то у него там не пипирка, а вполне нормальный, - с губ слетает нервный смешок.

-Пипирка отвалиться! - вслед за мной ржет в голос Ксюша.

- Ой не могу! - чуть не давится тортом Айка.

-Тихо, дурынды! - усмехается сестра. - Ребенка разбудите!

Дорогие девочки! Внеплановая прода по случаю круглой цифры - 2000 подписчиков. Спасибо большое всем! Обнимаю!