Глава 80

Когда Илья ушел, я еще несколько секунд оцепенело смотрела на закрытую дверь, а потом рванула к выходу. Не верю! Не мог он так со мной! Пусть объяснит!

— Стой на месте.

Я застыла, не смея ослушаться, а папа, тут же потеряв ко мне интерес, уже негромко переговаривался на французском со своими помощниками. До меня доносились обрывки фраз, но я не понимала, о чем разговор, всеми силами я пыталась сбросить с себя ледяной холод, который панцирем покрывал сейчас все мое тело.

«Он не мог со мной так поступить! Не мог меня предать! Он меня любит! Тогда почему ушел? Ничего не сказал. Что за сделка? А я? Как же я?!»

— Алена, мы уезжаем. Самолет через сорок минут. Пошли.

Сначала я подумала, что мне послышалось. Хотя и не удивилась — наверное, я просто схожу с ума? Но через секунду на плечо легла жесткая рука папы.

— Ты слышишь? Поехали.

Помощники стояли у открытой двери, папа прошел мимо них и обернулся уже выйдя в коридор. Я не двигаясь, осталась на месте. Даже когда он удивленно приподнял брови, не шелохнулась.

— Я еще раз повторять не буду, Алена.

Резкий голос как удар хлыста. По привычке чуть сжалась, но смотрела прямо ему в глаза.

— Я хочу знать, что происходит! При чем тут Илья?! Что за сделка?

— В самолете расскажу, у меня нет времени…

— Сейчас!

Я испугалась самой себя, чуть было рот ладонью не зажала. Повисла тягучая тишина. Меня знобило, от папиного немигающего взгляда хотелось укрыться. Спрятаться. Но я была одна и помощи ждать не от кого.

— Сейчас?

— Да. Сейчас. Я тебя двадцать лет ждала, папа. Я заслужила.

По его лицу пробежало легкое удивление вкупе с едва заметной усмешкой.

— Заслужила? Ладно, давай здесь.

Он вернулся в комнату, из которой почти незаметно исчезли помощники. Мы остались вдвоем. Впервые в жизни я оказалась один на один с папой.

Неторопливо подойдя к столу, он уселся на кресло, я же осталась стоять рядом.

— Хочешь знать, что происходит? Пожалуйста. Когда-то у меня был друг, после его смерти я заботился о его сыне, своем крестнике. Все, что Илья смог добиться в жизни — это моя заслуга, без меня он был бы никем. Хотя… он и так никто.

Слова папы жгли мою кожу, мне как будто клеймо поставили. С трудом удерживала себя, чтобы не закричать — это ложь! Илья… он…

— Ты его совсем не знаешь, Алена. Но да, парень он небездарный, хотя и неблагодарный. Пытался тут со своим дружком вымогательством заниматься. Поняла, о ком я?

— Дамир?

Папа удовлетворенно кивнул, тонкие губы искривились в презрительной усмешке. Я дернулась от мысли, что вижу саму себя через много-много лет, так мы с папой внешне похожи. Раньше я гордилась нашим поразительным сходством, а сейчас мне стало страшно.

— Он самый. Дамир Бакиев. С его отцом у меня были кое-какие дела, очень давно. И вот парень решил, что я ему что-то должен теперь. Илья меня разочаровал, Алена, но я дал ему шанс исправиться. И он им воспользовался.

— Воспользовался?! Илья у тебя что-то вымогал? Это неправда! Он говорил, что у него какая-то сделка, с человеком…

Я запнулась и испуганно закусила губу. Память услужливо подсовывала обрывки разговоров с Архом. Про человека, в котором он давно разочаровался, но тот все равно пробил дно, про справедливость, которую он должен восстановить. Про Дамира, которого достает плохой человек и про то, что скоро все закончится и он мне все расскажет.

— Значит, это ты, да?

Папа вскинул голову и властно спросил:

— Что он про меня говорил?

— Ничего! Про тебя — ничего! Только то, что… поможет восстановить справедливость! Что ты сделал, папа?

Я себя не узнавала — никогда я не задавала столько вопросом отцу, да и не общались мы так долго. А сейчас как плотину прорвало!

— Какая ты стала смелая и требовательная! Раньше два слова не могла связать в моей присутствии, я вообще долго думал, что у тебя задержка развития.

Меня на удивление не задели его слова. И я повторила вопрос. Но папа снова отмахнулся.

— Это уже не важно. Что было, то было. Но я хочу, чтобы ты зарубила себе на носу, Алена. Такой, какая ты сейчас тебя создал я. Руками Ильи, разумеется. Вся его помощь, поддержка, твой выигрыш в игре — это потому что я так велел. Я понятно сказал?!

Спать со мной ты ему тоже велел?!

— Не верю. Не может быть… все… все не так!

Я отказывалась верить, потому что иначе тут же бы сошла с ума. Илья, мой Илья не мог так со мной поступить! Папа мог, а Илья… теперь все его недомолвки, задумчивые взгляды приобретали новый смысл. Но неужели он не мог мне сказать? Почему сейчас ушел? Почему не забрал с собой?!

— Если веришь в него, значит, ты еще глупее, чем я думал о тебе…

— А ты разве обо мне вообще думал, папа?! Хоть когда-нибудь?

Мое возмущение папой перекрыло даже злость на Архангельского!

Отец поморщился.

— Давай без истерик. Понимаю, ты расстроена, но это пройдет. Сегодня же вечером увидишь свою сестру, думай лучше об этом. Через неделю начнешь работать у меня, учебу продолжишь в Париже. Тебе будет сложно, но если не хочешь меня разочаровать…

Я бесцеремонно оборвала отца, думая совсем о другом. Даже его слова о Жюли не остановили меня.

— Вас было четверо друзей, верно? Четверо! Дина Князева говорила про своего отца и отца Ильи, оказывается ты тоже… и Бакиев?!

— Это уже не имеет никакого значения. Но как же ты изменилась, Алена…

— Вы потом поссорились из-за чего-то? Чего? Поэтому Илья от тебя чего-то хотел…

— Ты меня поражаешь! Еще думаешь об Архангельском? Илья получил, что хотел. Это его максимум. А вот у тебя шансов больше.

Мы говорили с ним на разных языках. Ничего не изменилось. Он всегда видел меня насквозь, так я думала, всерьез считала, что он умеет читать мои мысли, знает, что я чувствую. Что я просто не достойна его. Потому что он — великий, а я… Но сейчас я явственно понимала, что никакой эмпатии между нами нет и быть не может.

— Мне не нужны шансы! Мне нужна правда! Илья не такой…

— Илья от тебя отказался. Ты ему не нужна и не была никогда нужна. Но раз ты настаиваешь, да это уже и не тайна. Мы представили новый двигатель, он будет называться Bakkiev. Еще мальчики получили от меня немного акций Томсона. Поверь, для них это была отличная сделка…

— Я слышала, что папа Дамира был изобретателем, в ракетостроении и со своим другом они совершили настоящий прорыв. Так ты — этот друг?

— Хватит! Ты забываешься, Алена! Я рассказал достаточно. А теперь поехали!

Он встал с кресла, злой и очень раздосадованный. Как будто и правда сказал больше, чем нужно ему было, а я чувствовала себя неудовлетворенной. И совсем не верила, что папа все это сделал лишь для того, чтобы Илья меня «вывел в люди».

— Ты даже не спросил, хочу ли я уехать. У меня здесь жизнь!

Папа подошел ко мне вплотную, он был намного выше меня, так мне пришлось смотреть на него сверху вниз. Казалось, что его недовольство сейчас меня раздавит.

— Хочешь? Как ты заговорила. А как же сестра, которую ты якобы любишь?

Я дернулась как от пощечины.

— Люблю Жюли, очень. И тебя тоже… очень люблю, пап.

На глазах появились слезы, я не выдержала напряжения. Я так мечтала ему сказать об этом, но сейчас мне очень больно. Никакого облегчения эти слова мне не принесли.

— Если это так, то чего тебе еще надо?

— Мне нужно было только, чтобы ты меня любил! Чтобы ты был рядом! Зачем вот это все, а? Зачем эта речь с трибуны, объятия на камеры, что ты гордишься мной?! А если б я осталась в своем старом универе и не отсвечивала, ты бы обо мне не вспомнил? И что значит, ты выиграл Универсум? Это я его выиграла!

С каждой моей репликой лицо папы становилось все более мрачным. Но я не боялась его гнева. Больше не боялась.

— Похоже, я ошибся. Раньше ты была более благодарной. Но я дам тебе шанс. Последний.

— Я никуда не поеду, пока не поговорю с Ильей. Пусть мне в лицо скажет, что я ему никто!

Папа чуть покачал головой, будто вообще не понимал, о чем я говорю.

В дверь аккуратно постучали.

— Уговаривать не стану. Оставайся. Но меня ты больше не увидишь и Жюли тоже.

Это был оглушительный удар, я чуть покачнулась, неверяще посмотрела на папу.

— Это все? Вот так? Я…

— Ты — достойная дочь своей дуры-матери! Выбрать этого сосунка?! Он же ушел!

Папа, кажется, сам не верил в то, что говорил. А до меня начало наконец доходить…

— Ты не понял, пап. Илью ты совсем не знаешь. Как и меня. Он ушел, потому что оставил выбор за мной. И не между ним и тобой, нет! Я выбираю себя, пап. Не уверена, что ты поймешь, но я выбираю себя.

Он ничего не ответил, бросил на меня испепеляющий взгляд и вышел. Я осталась одна.

Мне почему-то казалось, что он вернется или что дверь откроется и в нее зайдет Илья. Но никто не приходил. Меня потряхивало от пережитых эмоций. Мы говорили от силы минут пять-семь, наверное, но ощущение, что уже наступил другой день, что награждение вообще произошло когда-то очень давно и Универсум, победа в нем не имеет вообще никакого отношения ко мне.

Я знала, что поступила правильно, чувствовала интуитивно, что мне не надо уезжать, что моя мечта была ложью с самого начала, я это поняла еще раньше, до встречи с папой. Но как же тяжело это сказать вслух, глядя ему в лицо.

Я его потеряла, теперь уже навсегда. Но ведь он и не был никогда моим. А Жюли… не представляю, что с ней будет, когда он ей скажет! Теперь уже мне терять нечего, я сама ей позвоню. Жюли не отвечала, но зато включился автоответчик. Я быстро наговорила сообщение, боясь, что в любой момент связь прервется. Хоть бы она номер не сменила! И едва я нажала на отбой, как телефон завибрировал.

Кристина.

— Привет, мам!

— Что ты натворила?! Господи, ты с ума сошла? Ты хоть понимаешь, что сделала? От чего отказалась?! Алена, ты меня слышишь?!

— Да, только ухо заложило от твоего крика. Тебе он звонил, да?

— Сам! Лично! Не через помощников! Беги к нему, проси прощения! Умоляй, чтобы взял тебя с собой!

— Так ты все знала, да? А я то думала, ты даже не знаешь, где я учусь. Это ты, да? Все ему про меня рассказала?

— Ты рассказывала бабушке, а она — мне. Мы все хотим тебе лучшего! Всем нам! Ты хоть понимаешь, что ты наделала?! На что мы теперь жить будем? Виктор… он… ты все поломала, дурочка!

— Спасибо, мама!

Я устала усмехнулась и нажала на отбой. Еще один бой я бы уже не выдержала. Нет, мне нужны силы для самого важного для меня разговора. Не знаю, как я буду жить, если папа окажется прав и для Илья я была частью сделки.

Экран на телефоне снова вспыхнул. Снова мама. Я с раздражением нажала на отбой, а потом и вовсе отключила телефон.

На негнущихся ногах я вышла из комнаты и по коридору заковыляла к выходу. На меня с любопытством поглядывали проходящие мимо студенты — наверное, уже разнеслось по универу, чья я дочь и что выиграла Универсум.

Я скользила взглядом по лицам, но Илью не видела. Может, на улице? Думала включить телефон и позвонить, но решила пока этого не делать. Я хочу сначала посмотреть в его глаза.