Глава 25

 — Так вот кого он здесь прячет! А я все думаю, где мой муж вечерами пропадает?  — Алена переступила порог такая ухоженная и безупречная, что Эва в своем домашнем костюме мигом почувствовала себя замухрышкой. Но постаралась никак это не проявить.

 — Ты уже прилетела из Таиланда?  — спросила она ровно.

 — Давно,— Алена передернула плечом, а потом удивленно вскинула глаза, обрамленные густыми ресницами, — а что, Мак тебе сказал, что я еще там?

Она засмеялась, отбросила за спину блестящие густые волосы и заговорила, с жалостью глядя на Эву:

 — Ты все такая же наивная, Эвка. Ну конечно, это же Макар, он как вобьет себе в голову, его никак не переубедишь! Он до сих пор чувствует себя виноватым за то, что тебя распечатал. Честно, я уже сто раз пожалела, что вас тогда свела, теперь же он считает себя в ответе за твоего ребенка. А при чем тут он, когда ты перед другими мужиками ноги задирала?  — она прошла в комнату, Машка завозилась и захныкала, и Эва взяла ее на руки.  Алена на малышку и не взглянула. — Но ты знаешь, даже я от твоей наглости ошалела. Ты принимаешь помощь от моего мужа как должное, у тебя не закралось ни малейшего сомнения, имеешь ли ты на это право, и вообще, кто сказал тебе…

 — Это его ребенок, — тихо сказала Эва, крепче прижимая к себе девочку. Алена остановилась в замешательстве,  а потом, сглотнув, переспросила:

 — Что? Что ты сказала?

 — Это дочка Макара, — твердо повторила Эва, — поэтому она имеет полное право находиться в доме своего отца. А я — пользоваться его поддержкой.

 — Интересно, — Алена явно была озадачена, — но он… Макар ведь не знает? Почему?

Эва отвернулась к окну, качая малышку.

 — Ты не сказала,  — прозвучало вкрадчивое, — и правильно. Потому что это ничего не даст, и ты это прекрасно понимаешь. Если Мак узнает правду, он захочет забрать ребенка, и что ты сможешь сделать? Ничего, тебе восемнадцать лет, у тебя ни кола ни двора. А еще ты как тот страус прячешь голову в песок, стараясь не замечать очевидное. Хочешь знать, почему он сбежал от тебя сегодня? Вот, полюбуйся.

Она включила запись на телефоне и повернула экраном к Эве. Знакомая спальня, неяркий свет, как будто мерцающий. Кажется, горят свечи. Сначала ничего не было видно, но по характерным звукам стало ясно, что происходит в этой знакомой спальне. Навелась резкость, и Эва увидела… Ей захотелось зажмуриться, а когда раздался голос Макара, то и зажать уши. Это явно не осталось незамеченным.

 — Мой муж очень громкий, ты, наверное, помнишь, да, сестренка? Это мы сегодня трахались, он чуть на самолет не опоздал. Он тебя не любит, очнись, Эва, он любит меня! А теперь главное,  — она снова порылась в телефоне и показала следующее видео.

Эва сразу поняла, что это. Ультразвуковое исследование матки, у нее такое же было, запись с аппарата УЗИ, которую при желании сбрасывали беременным на почту. Алена дала ей телефон в руки, и она увидела все надписи, какие должны быть внесены. Демидова Алена, такого-то года рождения, срок двенадцать недель… Двенадцать недель??? И дата прошлой недели. Тут же висело сегодняшним числом только что просмотренное видео из спальни.

 — Ты беременная?  — прошептала Эва вмиг пересохшими губами. — Двенадцать недель?

 — Да,  — Алена характерным для всех беременных жестом сложила руки на животе,  — нашему малышу уже три месяца.

 — Макар…  — Эва снова едва пошевелила языком,  — он знает?

 — Ну конечно!  — Алена засмеялась, закинув голову.  — Как он может не знать? Мы вместе ходили на УЗИ! Эва, проснись, милая, Макар просто не хотел тебя расстраивать, ты же знаешь, какой он правильный. Возможно, он надеялся перепихнуться с тобой по старой памяти.

 — Ты так просто об этом говоришь?  — пораженно смотрела на нее Эва.

 — Я не собираюсь разрушать семью из-за такой мелочи, — обрубила Алена, теперь ее глаза  казались тонкими буравчиками,  — мужчины непостоянны, но для таких как Макар семья всегда будет на первом месте, и законный ребенок, кстати, тоже. Возможно, на твою дочь он будет выделять одно воскресенье в месяц, и ты сама понимаешь, я возражать не буду, все-таки, это и моя племянница тоже.

Она говорила с таким видом, будто до нее это только дошло, а у Эвы все плыло перед глазами. Все верно, для Макара на первом месте всегда будет семья. Зачем же он врал ей, зачем уговаривал записать его отцом Машки? Наверное, он и правда привязался к девочке, но как же хорошо она сделала, что так и не призналась!

 — А знаешь,  — донеслось до нее как сквозь вату,  — если Мак захочет забрать у тебя дочку, я его поддержу. Здесь ты жить не можешь, я этого не допущу, а если будешь таскаться по квартирам с маленьким ребенком, у тебя любой опекунский совет его отберет.

 — Я не буду здесь жить,  — негромко проговорила Эва, ей по-прежнему казалось, что все вокруг происходит как в замедленной съёмке. Макар лгал ей, Алена права, он заберет дочку, если узнает правду, особенно когда узнает, с чего Эва взяла, что он ее простит? Она и правда наивная дура. Но просто так Эва уходить не собиралась. Она повернулась к сестре и как можно спокойнее заговорила:  — Хорошо, я уеду, сейчас же. Но мне нужны деньги, чтобы купить себе квартиру, одолжи мне. Я буду возвращать тебе, продам нашу с мамой квартиру, и часть отдам сразу.

 — Конечно, сестренка, я тебе помогу,  — Алена даже не скрывала облегчения,  — дай реквизиты карты, и я переведу тебе нужную сумму.

Эва достала телефон и первое, что увидела, так и не доставленное сообщение Макару. Сделала глубокий вдох и нажала «Удалить везде», а когда сообщение исчезло с экрана, она даже зубы сцепила, чтобы не разрыдаться. Нельзя, ей теперь надо быть очень осторожной. Она набрала номер Софьи Навроцкой, ответил ее муж. Эва звонила им с роддома, отправляла фото малышки, но пока жила у Макара, они не виделись.

 — Борис Альбертович, это Эва. Мне нужна ваша  помощь.

***

Зоя Николаевна вышла их провести, Алена больше не появлялась, перевела деньги на счет Эвы, Навроцкий помог определиться с суммой. Они с Софьей не задавали никаких вопросов, и Эва только за это готова была кланяться им в ноги.

 — Макар Романович будет скучать по девочке,  — тихо сказала Зоя Николаевна, скорбно поджав губы.

 — Мы слишком долго пользовались его гостеприимством,  — ответила Эва, стараясь дышать глубже, чтобы хоть немого заглушить ноющую боль.  — Вы можете передать ему эту записку?

 — Конечно,  — понимающе кивнула женщина и снова горестно вздохнула.

Эва окинула взглядом дом и двор перед домом, верхушки сосен, видневшиеся из-за крыши. Она все равно была здесь счастлива, пусть и недолго. Навроцкий лично прибыл за ней вместе с грузовой машиной и носильщиками. Наивный, вещей было не так много, только Машкино приданое, Макар конечно всего накупил, но его все равно не набралось даже на треть грузовика. Она не взяла ничего из того, что Мак покупал для нее, пусть покупает жене, ей нужнее, а Эва обойдется как-нибудь.

Макар как только приземлился, сразу отписался, спросил, что за сообщение было удалено. Эва ответила, что это было неудачное фото малышки, он сообщил, что у него все хорошо и пообещал вечером перезвонить. Но вечером Эва уже отвечать не собиралась.

***

Эва не выходила на связь целый день. Макар поначалу не придал особого значения, переговоры затянулись надолго, но когда поздно вечером он увидел, что все его сообщения не прочитаны, внутри неприятно екнуло. А потом уже засигналило по полной, когда Эва к утру так и не появилась в сети. Голос в трубке бесстрастно сообщал, что «абонент находится вне зоны действия сети», и Мак сто раз успел покрыться холодным потом.

Утром он набрал Зою Николаевну.

— Эва уехала, Макар Романович, оставила вам записку и уехала.

— Что значит уехала?  — он чуть не выронил трубку и прислонился к стене.  — Как она могла уехать одна с ребенком?

— Так она и не одна, мужчина за ней приехал, в возрасте такой, но очень представительный, с машиной грузовой и грузчиками. Те быстро вещи закидали, а Эвочку с куколкой нашей он к себе в машину посадил. Вы не думайте, Макар Романович, она очень грустная была, когда уезжала, со мной очень тепло попрощалась.

 — Что, вот так приехал и забрал? И она сразу согласилась?

 — Не знаю, Макар Романович, я ведь только к обеду пришла, я у Эвочки в поликлинку отпрашивалась, а там меня задержали, то одно, то другое. Прихожу, а у нас такое...

Если бы Макар мог толкать самолет, чтобы тот быстрее летел, он бы это непременно сделал, но быстрее не получалось никак. А сразу из аэропорта он поехал за город, хоть и понимал, что Зоя Николаевна точно не станет устраивать ему шоу «Розыгрыш», но дурацкая надежда все равно теплилась.

Он вошел в дом и сразу понял, что их нет. Было непривычно тихо, хоть Эва с малышкой и не производили много шума. Это если бы девочка уже подросла и топала своими маленькими ножками по полу, тогда может быть…

Внезапно Макар понял, что не увидит ни как она ползает, ни как ходит, ни как улыбается — те младенческие гримаски конечно нельзя было считать настоящими улыбками. Не услышит, как она скажет первое слово — неважно какое, он никакое не услышит.

В доме еще пахло ребенком — присыпкой, чистыми пеленками, молоком, а может, ему так казалось, просто из его памяти этот запах никак не выветривался. Макар вошел в комнату, где жили Эва с дочкой. Она увезла и кровать, и люльку для укачивания, и пеленальный столик. И тут его взгляд наткнулся на коробку, что стояла на подоконнике.

Ноутбук, он купил Эве новый, потому что тот, на котором она работала, не тянул нужные программы. И телефон по уже сложившейся традиции. Макар сдвинул слайд шкафа  — так и есть, сложенные стопкой вещи, которые он покупал. Она забрала только то, что покупалось для девочки, остальное будто ему в лицо бросила.

На полу что-то белело, Макар сразу и не разобрал, все вокруг казалось слишком расплывчатым. Наклонился и поднял игрушку, которую следовало вешать на поручень кроватки, наверное, ее случайно обронили. Как ему объяснили в магазине, игрушка сделана из слюнопоглощающего материала, чтобы ее можно было грызть и облизывать, это очень нужно, когда режутся зубки…

Макар не увидит, как у его  — его, а не этого мудака!  — девочки режутся зубки, потому что Эва попросту выбросила его из своей жизни. Не посчитавшись ни с его просьбой, ни с его чувствами. Макар сжал игрушку в руке и сел на пол под стенкой.

Он долго так сидел, пока за окном во дворе не зашуршал гравий под шинами. Застучали каблуки, и в комнату вошла Алена. Ничего не сказала, подошла и села рядом на пол, а потом осторожно просунула ему под руку свою ладонь.

 — Что ты здесь делаешь?  — он так просто спрашивал, ему было глубоко фиолетово, что она здесь делает. Его душа выворачивалась наизнанку, оттуда отваливались целые куски и уносились прочь, как астероиды в открытом космосе.  — Разве ты не в Таиланде?

 — Я не стала продлевать отель и менять билет, сразу полетела сюда. Как я могла остаться там, когда ты в таком состоянии? — она говорила тихо, и это радовало Макара, он бы не вынес громких звуков. — Я сразу поняла, что у тебя что-то случилось.

 — У меня все нормально,  — безжизненно сказал Макар, провожая глазами очередной астероид,  — у меня все просто зашибись!

 — Ты так расстроился из-за Эвы?  — осторожно спросила Алена и положила вторую руку ему на локоть. 

— А тебе что?

— Как что? Я твоя жена. Ты ведь помнишь, мы поклялись быть вместе и в горе, и в радости.

 — Откуда ты вообще взялась?  — он поморщился и посмотрел на Алену.

 — Я ехала за тобой. Я приехала тебя встречать в аэропорт, но ты прыгнул в машину и полетел, я даже не успела к тебе подойти. Потому и поехала следом, я ведь твоя жена… Макар,  — она прижалась щекой к его плечу,  — ты слишком идеализируешь Эву. Ты слишком порядочный, чтобы поверить в то, как такие как Эва могут обводить вокруг пальца. Она мне позвонила, лишь только мой самолет приземлился в аэропорту.

— Зачем? — поднял голову Макар. — Зачем Эва тебе звонила?

 — Ей нужны были деньги. Она сказала, что живет здесь, в этой глуши, и что уже давно бы уехала, если бы было за что. И с чем.

 — И что ты?

 — Перевела деньги. Надо сказать, сумма немаленькая. Вот, сам посмотри, — она достала телефон и продемонстировала Макару платежный документ, по которому на счет Эвангелины Казариновой была переведена действительно довольно большая сумма.

 — Ты отправила ей деньги? —  Макар неверяще рассматривал экран. — Но зачем?

 — Она моя сестра, Мак, — ледяным тоном ответила она, и Макар тут же поправился:

 — Я хотел сказать ты же понимала, что она уедет с этими деньгами?

 — Она так и сказала, что хочет уехать в другую страну, и ей нужен хоть какой-то капитал. Эвка собиралась продать свою квартиру. Мак, — Алена погладила его по плечу, — она и жила здесь в недежде, что выйдет получить с тебя побольше.

Макар слушал, а в груди разрасталась огромная дыра, черная, пустая, ему даже казалось, он слышит, как там гулко отдается голос Алены. Эва, его Эвочка, оказалась не таким уж и ангелом, как он себе вообразил.

 — Ты просто не знаешь всего, Мак, ее мать была такой же, забеременела от первого встречного, а потом вся семья должна была ей помогать. Вот спроси у моего отца, он много расскажет интересного.

 — Я не хочу это знать,  — сцепив зубы, проговорил Мак, и Алена мигом переключилась.

 — Хорошо, поехали домой,  — это прозвучало так буднично, что у него снова защемило.

Он думал, что его дом здесь, он решил, сдуру, как минимум, что у него есть семья, ему казалось, женщина, по которой он сходил с ума, испытывает к нему такие же чувства. А по итогу, ничего такого нет и не было. Так что он тут сидит, как дурак, может, ему еще порыдать?

Вообще-то, может и не отказался бы, если бы умел. Мак поднялся с пола и направился к выходу. Алена не позволила ему сесть в его Феррари, правильно, Макар и сам сейчас сомневался в своей адекватности.

Дома он выпил залпом стакан виски, а потом налил еще. Положил перед собой развернутую записку и смотрел на нее сквозь призму жидкости цвета жженого сахара.

«Спасибо тебе за все. Я буду тебя помнить».

Супер. Такое на памятниках пишут, еще бы цветы прислала, бумажные, лентой с надписями перевязанные. Внутри поднималась злость на Эву, которая просто напросто вычеркнула Макара из своей жизни одной единственной транзакцией.

Подошла Алена и присела сзади, положив ему на плечо подбородок.

 — Мак,  — ее шепот раздавался у самого уха,  — это только к лучшему, Мак. Ну подумай сам, ребенка будет растить родной отец, а у нас с тобой будет свой ребенок, хочешь?

 — Нет.

 — Как скажешь. Мы с тобой всегда договоримся, любимый, мы ведь столько лет вместе и так хорошо знаем друг друга.

Алена еще что-то говорила, а Мак думал. Она все правильно говорит, хватит позволять делать из себя идиота и идти на поводу призрачных чувств, когда рядом есть вполне реальная женщина. Которую он знает со школы, в которую он столько лет был влюблен, на которой он женат, в конце концов. И никуда это чувство не делось, надо просто каждый день говорить себе, какая у них замечательная семья и большая любовь.

Его жена ему ровня, уж она точно не стала бы мараться из-за такой мизерной суммы. А Эва предала его за деньги, за которые даже дом приличный не купишь. Макар отхлебнул виски и снова уставился в записку. Надо ее забыть, вырвать из сердца, выбросить из головы, как она его выбросила, начисто стереть из памяти.

Если каждый день повторять, как у них с Аленой все радужно и безоблачно, так и будет, если намертво вбить себе это в голову, то однажды в это можно будет поверить. Пусть это будет Алена, которая что-то продолжает нашептывать ему на ухо. Какая в сущности разница, кто, если это не Эва? Разницы не было никакой.

Макар встал, выплеснул из бокала в раковину остатки виски и разорвал на мелкие клочки записку.

«Прощай, Эва. И лучше нам больше никогда не пересекаться».