Глава 33

Эва места себе не находила. Она не верила, что Арсен мог так с ней обойтись, и это после всего того, что она ему рассказала! Когда муж объявил, что Демидовы приглашены в ближайшие выходные на обед, она чуть дара речи не лишилась.

— Макар и Алена? Здесь? Ты их пригласил?

— Я кажется говорил тебе, что меня интересует его земля, мы почти договорились с Демидовым, но хотелось бы пообщаться в приватной обстановке, есть шанс выторговать более лояльные условия. В чем дело, Эвангелина, не ты ли уверяла, что ваши прошлые отношения не станут проблемой?

И давай сверлить своими стальными сверлами, а что она могла сказать? Что видеть Алену тошно, Макара больно, а их вместо просто невыносимо? Судя по всему, договорному мужу на ее чувства глубоко наплевать.

— Я могу в этот день уехать с Машкой к Навроцким? — спросила без особой надежды.

— Конечно, нет, — Арсен посмотрел на нее как на болезную, — если я ничего не путаю, я плачу тебе за то, что ты изображаешь влюбленную в меня молодую жену, и тебе не должно быть никакого дела до бывшего и его супруги, — он внезапно наклонился вперед и произнес совсем другим тоном: — Учись разделять бизнес и личное, Эва, иначе это ни к чему хорошему не приведет. Я уже говорил, что младшего Демидова на дух не переношу, а если бы ты знала, со сколькими людьми я встречаюсь и веду беседы, в то время как они не заслуживают ничего кроме хорошей автоматной очереди, ты была бы под впечатлением.

И больше ничего не стал слушать. Эва сцепила зубы и сжала кулаки, когда выходила из его кабинета, но ничего поделать не могла, Ямпольский был прав. Она работает у него любимой женой и должна играть свою роль независимо от обстоятельств. Вот только зачем было выворачивать ее наизнанку в том красивом ресторане над озером, куда он ее повез после ювелирного салона?

Арсену нужно было идти не в бизнес, а в уголовный розыск, он был прирожденным следователем. Во время допроса, который устроил ей муж, Эва оказалась выпотрошеной в считанные минуты. Вроде и спросил по существу, не прикладывая особых усилий, а она выложила все, опустив лишь интимные подробности. Или, может, ей просто нужно было выговориться? И Ямпольский показался самым подходящим объектом, просто смех один… 

Зато с главным безопасником о Макаре Ямпольский говорил более прямолинейно, Эва подслушала потом — случайно, разумеется.

— Роман со своим ссыкуном, видать, голову сломали, как меня нагнуть. Вот только не учли, что когда долго стоишь в интересной позе, всегда найдется тот, кто подкрадется сзади и не упустит удобного момента.

Роман — это, наверное, старший Демидов, Эва хорошо понимала, что для таких как оба Демидова и ее муж бизнес-интересы всегда будут стоять на первом месте, но все равно было обидно. Когда большая черная машина заехала в ворота, Эва стояла у окна в гостиной, уже готовая к приему нелюбезных ни разу гостей. Машка бегала рядом.

— Идем, нам следует спуститься и встретить их в холле, — Арсен подал руку, но Эва сделала вид, что не видит и прошла вперед.

Этот бунт на корабле не укрылся от Ямпольского, перед лестницей он снова остановился и демонстративно приподнял локоть, выжидающе глядя на Эву. Она одной рукой взяла его за локоть, а вторую положила сверху, Арсен удовлетворенно кивнул, и они начали спускаться вниз. Маша запрыгала рядом по ступенькам.

Демидовы как раз входили в дом, они остановились на пороге, поджидая хозяев, как тут раздалось радостное:

— Макар-р! Ты пр-ришел!

Машка как Машка, ко всем бежит навстречу. И здесь побежала. Она бы схватила его за руку или поскакала вокруг, но неожиданно Макар шагнул навстречу девочке, а потом присел и развел руки в стороны. Машка с размаху влетела в его объятия и обняла за шею ладошками.

Воцарилась тишина. Алена в ужасе уставилась на Эву. Эва, чувствуя себя мачехой и полным чудовищем, со страхом смотрела на Ямпольского. Ямпольский с ничего не выражающим видом следил за Макаром. А Макар не сводил ошеломленного взгляда с сережек, которые были продеты в ушки обнимавшей его маленькой девочки.

 Три лепестка из платины, двое усеяны бриллиантами круглой огранки, третий по форме напоминает выпуклую каплю. Макар провел пальцами по лепесткам и поднял глаза на Эву, которая вот уже несколько минут мечтала исчезнуть, провалиться или рассеяться туманом, не сходя с места.

***

Макар встал с колен, отряхнул брюки, при этом продолжая удерживать Машку за плечи, но та уже застеснялась своего порыва и виновато смотрела на мать. И Макар смотрел на ее мать, только куда более красноречивым взглядом. Две пары абсолютно одинаковых глаз, Господи, как же хорошо, что в холле особняка Ямпольского не зеркальные стены!

Наверное, Арсен своим шестым чувством уловил, насколько Эва близка к обмороку, или же ему надоела эта пантомима. Или Эва слишком сильно ввинтилась пальцами в его локоть. Но Ямпольский с невозмутимым видом подвел жену ближе, поприветствовал гостей и, главное, незаметно отобрал Машку у Макара.

Эва улыбалась приклеенной улыбкой, выдавала заготовленные картонные фразы, а сама гадала, что там надумал Макар. И как она умудрилась забыть о сережках? Эва надела их дочке давным-давно, как только той прокололи ушки. Тогда это показалось хорошей идеей — пусть у девочки будет хоть что-то от отца, — теперь же виделось несусветной глупостью. Особенно, когда в курсе его отцовства были все присутствующие за исключением самого Макара. И, конечно же, Машки.

От душевных терзаний и поедания себя ее спас тот же Ямпольский, которому вздумалось устроить гостям экскурсию по территории — надо сказать, довольно обширной. Похоже, гости даже обрадовались возможности оказаться за пределами закрытого пространства, где атмосфера была не столь наэлектризованной.

Макар продолжал бросать на Эву отнюдь не дружелюбные взгляды, теперь ее первейшей задачей вырисовывалась необходимость ни при каких обстоятельствах не оставаться с ним наедине, а лучше вообще не приближаться на расстояние меньше полутора-двух метров.

Здесь задачу существенно облегчала Алена, ни на секунду не теряющая бдительность. Она держалась за локоть мужа, попутно вклиниваясь в их разговор с Арсеном, а Эва, как ни старалась, так и не смогла вникнуть в его суть, мысли продолжали кружить вокруг Макара и дочки.

Она все время отставала, видимо, Ямпольскому это надоело, потому что он притормозил и взял ее за руку. Макар тоже остановился и посмотрел на них так, что Эва на миг испугалась. А вдруг он не удержится и снова попрет напролом, как на приеме?

Удержался, не попер, видимо, им с Ямпольским обоим ну очень сильно нужна эта сделка. Сам Арсен уверенно вышагивал с самодовольным видом, а Эва втайне поражалась, с какой неожиданной стороны открывается муж. Ямпольский с замашками плантатора на фоне собственных владений смотрелся очень неплохо, она пожалела, что не взяла с собой фотоаппарат.

— Чему ты улыбаешься? — спросил он негромко, когда дошли до вольера, и Эва обнаружила, что в самом деле улыбается и больше не думает о Макаре. Который, к слову, глаз с них не сводит.

Ответила на ухо, для чего пришлось встать на носочки, иначе не дотянуться. Выгнутые дугой брови удивленно поползли вверх, уголки губ изогнулись, а рука сильнее сжала ее ладонь. Тут же сбоку полетели искрящиеся молнии, и Эва получила истинное наслаждение. Особенно от того, что сама целенаправленно все спровоцировала.

Послышалось глухое рычание, пес подошел к решетке и утробно залаял.

— Мария, не подходи близко к вольеру, — позвал Арсен.

— Какой красавец! — не удержался Макар от восхищенного возгласа

— Баскервиль не любит детей! — сообщила ему Машка, как будто ребенком здесь был именно Демидов.

— Баскервиль? Как мило! — повернулась к Арсену Алена. — А почему не любит? Его обижали дети?

— Да нет, скорее, не сталкивался. Здесь не было детей, он к ним не привык, к тому же, он их воспринимает ниже себя по иерархии. Так что лучше собаку не нервировать, идемте обратно.

***

Маша играла во дворе на лужайке, и Эва подошла к окну, чтобы удобнее было приглядывать за дочкой. Мужчины стояли тут же и в ожидании обеда о чем-то ожесточенно спорили, пока Алена изводила  Эву беседами.

— Эва, мне нужен туалет, покажешь, где? — спросила Алена, и та, обрадовавшись возможности  от нее избавиться, провела сестру вглубь дома.

 Вернувшись, мысленно пожелала сестрице застрять там надолго, а сама придвинулась ближе к Арсену и вслушалась в разговор. Если они говорят не о делах, можно сделать вид, что тоже в теме, и Алене больше не удастся ее донимать.

С удивлением обнаружила, что речь идет о ней, точнее, о предстоящей выставке. При этом Арсен так неприкрыто хвастался женой, что ей даже стало неловко, зато получилось поддержать разговор.

Внезапно за окном раздался жалобный вскрик, все трое вскинули головы. Эва будто в замедленной съемке увидела как съеживается от страха Машка, а прямо на нее с глухим рычанием мчится оскалившийся кане корсо. Ноги подкосились, она попыталась бежать, но не смогла и шагу ступить, даже идти не получалось, она лишь беспомощно опиралась на спинки стульев.

— Маша… — из груди вырывался сиплый шепот.

— Папа! — детский крик полоснул по нервам, и Макар ринулся к окну. Спрыгнул вниз, в два прыжка достиг лужайки и схватил девочку в охапку, заслоняя собой.

— Баскервиль, стоять! — взревел Арсен, а затем в той же замедленной съемке откинул полу пиджака и выхватил пистолет.

Грянул выстрел, сливаясь с собачим рычанием, которое тут же перешло в жалобный скулеж. Ямпольский, не глядя на Эву, бросился к двери, а у нее как второе дыхание открылось, и она понеслась следом на подгибающихся ногах.

— Машенька, доченька, иди ко мне, — протянула руки, но дочка намертво вцепилась в Макара.

— Не трогай ее, — одними губами сказал Макар, — пусть успокоится.

И принялся гладить девочку по голове, ласково уговаривая.

— Все хорошо, Машуня, я здесь, не бойся, я не дам тебя в обиду.

Эва повернулась к мужу и обмерла, увидев вместо лица гипсовую маску. Он смотрел в глаза лежащего на траве пса, а тот смотрел на Арсена, и Эве казалось, собачий взгляд в точности повторял взгляд его хозяина, такой же безнадежный и потухший. Баскервиль снова заскулил, и Ямпольский вскинул пистолет, целясь ему в голову. Эва сама не знала, зачем вмешивается, знала только, что так надо, иначе он никогда себе не простит. И ей тоже.

— Нет, — бросилась к мужу и схватила за руку, отводя пистолет в сторону.

— Я не хочу, чтобы он мучился, — процедил сквозь зубы Арсен и оттолкнул Эву.

— Ямпольский, что ты телишься, пристрели эту гребаную собаку, — крикнул Макар, сильнее прижимая к себе Машку.

— Нет, — твердо повторила Эва, продолжая удерживать Арсена за руку, и добавила совсем тихо, чтобы слышал только он: — Арсен, он не виноват. Разве ты не понял? Его просто выпустили.

Арсен смотрел перед собой невидящим взглядом, Эва повернула голову и сказала, глядя прямо в глаза Макару:

— Баскервиль наш, он тоже Ямпольский, мы разберемся без тебя, — и увидев, как от дома бегут охранники, повысила тон, сама в глубине души несказанно удивляясь, насколько быстро у нее получилось взять себя в руки. И откуда в ее голосе взялись металлические нотки? Макар тоже выглядел достаточно потрясенным.— Андрей, вызовите ветеринарную бригаду, срочно.

— Мама, — послышался дрожащий голосок, — а Бас не умрет? Это из-за меня Арсен убил собачку?

Машка по-прежнему жалась к Макару, но смотрела на тяжело дышащего Баскервиля глазами, полными слез, и Эва запоздало поняла, как правильно поступила, не дав Ямпольскому добить пса. Ребенок потом во всем винил бы себя.

— Нет, доченька, он не умрет, Арсен его не убил, а ранил.

Ямпольский как очнулся, стряхнул ее руку, отшвырнул пистолет в сторону и зашагал к дому. Эва опустилась на колени перед собакой, Бас глухо зарычал, но потом снова заскулил и обессиленно умолк. Она сняла с себя тонкое трикотажное болеро и осторожно прижала к кровавому пятну на мускулистом плече пса. Ямпольский стрелял по конечностям, если бы захотел убить, сразу бы целился в голову, Эва не сомневалась, что попал бы.

— Что такое, я слышала выстрелы, что здесь произошло? — Эва обернулась. На нее с тревогой смотрела Алена, и тревога ее была неподдельной.