Эпилог

Прошло 7 месяцев

– А сейчас мы оденем тебе эту шапочку, чтобы ты была самая красивая, моя маленькая бусинка.

– Ну что, Дарья, пеленаем?

– Давайте.

Отошла от пеленального столика и стала наблюдать, как заботливые руки медсестры кутают мою малышку в красивый конверт розового цвета, купленный специально на выписку из роддома.

– А ты чего стоишь, мамочка? – бросила женщина через плечо, – иди лучше губы подкрась, а мы и без тебя справимся.

И я ринулась к сумочке, достала оттуда косметичку и на скорую руку привела себя в порядок: немного пудры и румян, на веки черные стрелки, а губы покрыла бледно-розовой помадой. Поправила платье, глянула на себя сверху вниз и огорчённо вздохнула. Выпирает живот. Раздалась в бедрах. Зато грудь налилась молоком и стала больше – это Шторм точно оценит. И стоило только о нём подумать, как зазвонил телефон. Звонил он, любимый муж.

– И где мои жемчужинки?

– Наводим марафет, чтобы папочка нас увидел и полюбил с первого взгляда. 

– Я вас и так люблю. Очень сильно! 

– И мы тебя любим. Скоро будем. Не скучай.

– Скучаю. Просто до безумия. И волнуюсь, представляешь? Я так на первом свидании не волновался, как сейчас.

Хихикнула и завершила разговор, а вскоре в компании медсестры спустилась в холл на первый этаж. Еще на лестнице я заметила его, оттого сердце забилось чаще, а пульс затарабанил где-то в висках. 

Немного прихрамывая, Саша мерял холл размашистым шагом. Он нервничал, а я и сама чувствовала нечто подобное. За последние полгода мы с мужем очень сильно сблизились. В наших отношениях появилось что-то новое – такое, чего не было все эти годы. Мы чувствовали друг друга на расстоянии. Понимали по взгляду, по кривой улыбке, по тембру голоса. А еще муж любил меня, так сильно, как никто и никогда! Это больше, чем хороший секс. Это надёжность и уверенность в завтрашнем дне. Он стал моей стеной. Такой крепкой, что разрушить её никому не под силу. 

Шторм заметил нас и замер на месте, а мы с медсестрой подошли ближе. Женщина торжественно вручила ему самый драгоценный сверток в его жизни и, от души поздравив, поспешила удалиться. А я прижалась к мужской спине и, привстав на носочки, стала заглядывать через плечо на нашу крохотную куколку. 

Дочка захлопала пушистыми ресницами и уставилась на Шторма своими огромными голубыми глазищами. 

– Дашка, Вика – вылитая ты.

– А еще она такая же вредная, как и её мама. Так что готовься, папочка! У тебя теперь две девочки и покой будет только сниться.

– Иди ко мне, – позвал Шторм, и я прижалась к нему сбоку, а он обнял меня за талию одной рукой и нежно поцеловал в щеку. – Мне не нужен покой. Мне нужны вы. Спасибо за дочку, за нашу Викторию!

Его голос звучал нежно, и я вдруг расплакалась, а он заметил мои слёзы и удивленно повёл бровью.

– Даш, у нас праздник вообще-то. Не плачь.

– Я просто кое-что вспомнила, – честно призналась, а он в ответ головой покачал, мол, не надо, не вспоминай. 

Я согласна с ним, пора уже отпустить. И я стараюсь не думать, но в голову всё равно лезут мысли, обрывки фраз и те реалистичные картинки, в которых всё оживает, и я будто заново проживаю тот чудовищный день, разделивший нашу жизнь на «до» и «после».

Если бы не Саша, то не было бы сейчас меня и нашей дочки. Тогда его бывшая жена меня ждала. Не зря же она звонила! Это меня она планировала столкнуть с третьего этажа или застрелить. Умереть должна была я, а пострадал Саша, но он сильный. Выкарабкался. Да, было трудно. Особенно первые месяцы, когда из-за полученных травм Шторм практически не поднимался с постели. Но я верила в него и морально поддерживала. Говорила, что буду с ним и в горе, и в радости, никогда и ни за что не откажусь от него и не предам.

В итоге Шторм перенес несколько операций и сейчас хромает, зато мы все вместе и нам больше не угрожает опасность. Анну признали невменяемой и вместо тюрьмы отправили на принудительное лечение в психиатрическую больницу. Оттуда её уже никогда не выпустят, по крайней мере, я на это очень сильно надеюсь.

Мы вышли на улицу, а там нас ждала целая толпа: Люда с Егоркой на руках, отец и дедушка Шторма, а еще семья Янушевых в полном составе. Увидев нас, они все расплылись в улыбках и стали по очереди поздравлять с рождением Виктории. Мне столько надарили цветов, что они просто не поместились в руках. А еще были красивые воздушные шарики с той самой надписью “Спасибо за дочь”. Я растрогалась и от умиления едва не умылась слезами.

– Давайте сделаем общее фото, – предложил Вадик и попросил кого-то из прохожих сфоткать большую компанию прямо на ступеньках роддома.

***

Наш дом я не узнала. Пока мы с дочкой лежали в больнице, Саша посадил не одно дерево, а целый сад. А ещё он построил во дворе огромную детскую площадку: с горками, с качелей, с песочницей. Я оглядывалась по сторонам и ничего не узнавала. Меня не было всего неделю, когда он успел?

Гости остались в зале на первом этаже, а мы с мужем поспешили в спальню, чтобы покормить малышку и затем присоединиться к остальным на праздничный обед. И пока я кормила грудью нашу кроху, Саша глаз с меня не сводил. Вдруг малышка уснула прямо во время кормления. Я поправила чашечку бюстгальтера, опустила кофту и отнесла дочку в детскую кроватку.

Саша поймал меня, схватив за талию. Прижался со спины, впечатывая бедра в мои ягодицы. Горячее дыхание колыхнуло волосы на затылке. Пылкие губы припали к шее, и на мгновение я прикрыла глаза, откидывая голову на сильное плечо.

Одним рывком Шторм развернул к себе лицом. Я даже сообразить ничего не успела, как он стал жадно целовать в губы, а руками забираться под одежду. 

– Саш, стоп! Мне нельзя, – ладонями уперлась в грудь.

– Ты это говоришь уже несколько месяцев.

– Правду говорю. Тогда было предлежание плаценты, а сейчас… – смущенно отвела взгляд в сторону, – кое-какие выделения, поэтому подождём еще месяц. Зато потом я сама тебя возьму в сексуальный плен. Еще отбиваться будешь.

– Ах, Дашка, – муж лениво улыбнулся, – надеюсь, ты не зря меня маринуешь. Ладно, раз мне ничего не светит, тогда идём к гостям.

– А дочка? Может, я с ней останусь?

– Я видеоняню купил. Так что идём, – и в доказательство своих слов Шторм достал из ящика небольшое устройство в виде камеры и видеоэкрана.

– Ничего себе! 

– Есть еще кое-что. Подойди ближе. Дай любую руку.

Подошла к мужу, выставила левую руку вперед, а он открыл узкую коробочку красного цвета и достал оттуда золотой браслет. Очень толстый и очень красивый. А еще видно, сделанный на заказ, потому что на внутренней стороне пластины я заметила гравировку. 

– Подожди. Тут что-то написано. Дай почитаю. «Ты – моя жизнь»… – перевела взгляд на мужа и расплылась в широкой улыбке. – Значит, я – твоя жизнь?

– Ты и дети – моё всё! – ответил Шторм и притянул меня за талию к себе, чтобы через мгновение слиться в глубоком поцелуе.

Конец