86. Арман

Если бы Лиза знала, скольких усилий мне стоит сдерживать себя и не наброситься на нее сразу, то она никогда бы больше не отказала мне. Хотя она и так никогда больше не откажет.

Если бы она сказала, что нельзя, что врач возражает, я бы остановился. Потерял бы полжизни, но остановился.

Но сейчас…

Я беру ее на руки и аккуратно несу на кровать. Опускаю. А сам встаю, не отрывая от нее взгляда, и стягиваю с себя майку. Потом наклоняюсь к ней.

Глажу по волосам.

— Мой Лисенок, — говорю сам себе.

Пальцами касаюсь лица. Одним указательным пальцем обвожу губы. И веду его вниз. По шее. По ключицам. Утыкаюсь в разрез блузки. И начинаю расстегивать пуговицы.

Лисенок все это время лежит молча и наблюдает. Наклоняюсь и целую ее в губы. Сначала слабо, едва касаясь. Но потом уже нажимаю сильнее. И она уже готова принять мой язык.

Просовываю его и ощущаю любимый аромат. Ее аромат.

Закрываю глаза и чувствую ее руки у себя на плечах. Открываю глаза и встречаюсь с ней взглядом. В нем больше нет испуга. Обнимаю ее за плечи.

— Скажешь остановиться и я сделаю это, — говорю я и сам не верю в свои слова.

Я не смогу остановиться. Я знаю. Но почему-то уверен, что она не будет просить об этом.

Приподнявшись, смотрю на нее.

— Лисенок, да или нет? — это похоже на пытку.

Еще немного и возбужденный член победит мою силу воли. Сдерживаю себя из последних сил.

И она, наконец, освобождает меня. Сама тянется ко мне губами. Сама целует меня.

Впервые сама делает это.

И я позволяю ей вести в этом поцелуе. Проникать языком мне в рот. Касаться моего языка. Толкать его легонько.

Пока она делает это, я полностью расстегиваю пуговицы на блузке и снимаю ее.

Отрываюсь и перевожу взгляд на живот. Да, он уже не такой плоский, как был раньше.

Кладу на него ладонь.

— Сказали уже, кто? — спрашиваю, не отводя взгляда.

— Рано еще, — шепчет она. — Арман…

— Подожди, — говорю я.

Опять смотрю на нее. Быстро целую в губы.

— Лисенок, знаешь, почему я здесь?

— Из-за ребенка? — спрашивает она.

— И из-за него тоже. Но это не главное.

Провожу рукой по волосам.

— Лисенок, Лис, — делаю паузу, — я люблю тебя. Понимаешь? Люблю.

Она вдруг распахивает широко глаза и даже пытается отодвинуться от меня.

Улыбаюсь. Наклоняюсь к уху.

— Люблю, — шепчу в него. — Я тебя люблю.

— Ты не болен? — вдруг спрашивает она и внимательно смотрит на меня.

— Почему? — хмурюсь я.

— В последний раз, когда ты говорил это, ты был в бреду.

Серьезно смотрю на нее.

— Тогда в больнице, — поясняет она. — Ты тоже сказал, что любишь меня. Но врач сказал, что ты в бреду и несешь не весть что.

— Он дурак, — твердо произношу я. — Я всегда знаю, что говорю.

А она почему-то смеется в ответ. Надо мной?

Тяну вниз с нее шорты.

— Что ты делаешь? — возмущается она и легонько бьет меня по рукам.

— Хочу доказать, что люблю тебя, — шепчу я и, сняв с нее лифчик, утыкаюсь в грудь.

С жадностью вдыхаю ее аромат.

С самой первой встречи я подсел на него. И потом, я мог легко узнать его даже с закрытыми глазами.

— Лис, — языком провожу в ложбинке и касаюсь ее губ. — Ты такая вкусная.

Целую.

— Я так трахнул бы тебя, что ты встать не смогла бы, — хриплю ей в губы. — Но знаю, что нельзя.

Потом вдруг одна мысль посещает меня и не дает покоя. Немного приподнимаюсь и серьезно смотрю на нее.

— Лис, ты бы скрыла от меня беременность? Моего ребенка? Ты смогла бы?

— А он нужен тебе, Арман? — также серьезно спрашивает она. — Аборт я делать не буду.

— Ты так обо мне думаешь? — встаю полностью и сажусь на кровать, обхватывая голову руками. — Ты за меня все решила?

— Тебя не было очень долго, — слышу, как она тоже приподнимается и садится. — Я была одна. Там, Арман. Где солнечный свет попадает через решетку. Если бы хотя бы адвокат сказал, что это ты… А так, я чувствовала, что одна…

— Он не мог сказать, — говорю я, опуская руки, но взгляд все еще устремлен в пол. — Я не мог признаться. Отец мог в желании наказать меня причинить тебе еще больший вред.

— За что, Арман? За что? Почему он так со мной?

— Дело не в тебе, Лис, а во мне.

Замолкаю. Она тоже молчит.

— Всё не так, — говорит с грустью в голосе. — Всё не так…

— Это же мой ребенок, Лис. Мой, — возвращаюсь я к своему вопросу. — А ты хотела скрыть от меня. Спрятать. Как бы ты жила с этим?

Оборачиваюсь и вижу, как слезы катятся по ее щекам. Она тихо плачет.

Подползаю к ней и прижимаю к себе.

— Прости меня, Арман, — вдруг шепчет она. — Прости. Я запуталась… Думала, так будет лучше… Для ребенка… Для меня. И для тебя.

Утыкается носом мне в грудь и ее слезы смачивают мою кожу.

Она такая маленькая. Хрупкая. Беззащитная сейчас. Как я мог так раньше поступать с ней? Чудо, что не сломал ее окончательно.

Как бы я жил без нее?

Она отрывается и поднимает на меня взгляд.

— О чем ты думаешь? — спрашивает, шмыгая носом.

— О тебе, — честно признаюсь я.

Беру ее лицо в руки и притягиваю к себе. Опять целую.

И накрывающее меня сейчас возбуждение полностью сносит все остальные чувства: и вины, и жалости. Я просто хочу ее. До искр в мозгу. Хочу и все.

Кладу ее опять на кровать и жадно целую каждый сантиметр тела. Руками сжимаю груди. Твердые соски уже упираются мне прямо в ладонь и я натираю их.

— Арман, — Лисенок пытается встать.

Но я не даю. С силой целую ее.

Не отрываясь, рукой подцепляю трусики и одним движением стягиваю их. Сразу же касаюсь ее там, между ног.

Как только мой палец скользит между складочек и аккуратно проводит внутри них, Лисенок стонет и выгибается в спине.

Приподнимаюсь и наблюдаю за ней. Она этого не видит, так как лежит с закрытыми глазами, запрокинув голову.

Пальцами ласкаю ее, удерживая второй рукой за талию.

Пока не касаюсь самой чувствительной точки. Обхожу ее. Лишь случайно задевая. И каждое такое касание сопровождается стонами.

Опять легонько дотрагиваюсь и Лисенок сама кладет свою руку на мою и надавливает.

Я бы еще помучил ее, но сам сгораю от нетерпения.

Мне страшно подумать, сколько я не трахался.

Начинаю ласкать клитор. Он уже упругим бугорком выпирает из складочек. Такой горячий и отзывчивый.

— Почему ты так сопротивлялась, Лисенок? — шепчу, наклонившись. — Нас же обоих ведет друг от друга. Все могло бы быть иначе, если бы ты сразу согласилась. Если бы…40393c

С этим словами я сильнее надавливаю и она вскрикивает.

Накрываю ее рот. Хочу поглотить ее крики и стоны.

Не отрываясь от губ, быстро расстегиваю ремень, джинсы и спускаю их вместе с бельем.

Когда член касается ноги Лисенка, она распахивает глаза. Освобождается от моих губ и смотрит на член.

Я пальцами провожу между складок. Собираю смазку. И потом размазываю ее по стволу.

Лисенок не отводит взгляда.

Встаю на коленях у нее между ног и за бедра подтягиваю ее к себе. Аккуратно приставляю головку ко входу. Тяжело выдыхаю.

Сука. Дай мне силы не растерзать ее. Этот раз должен быть особенным. Она впервые показывает мне, что тоже хочет. И о ребенке нельзя забывать.

Поэтому я медленно толкаюсь в нее. Плавно, не рывками, как обычно.

Зайдя на половину, останавливаюсь. Пытаюсь успокоиться. Но член в нетерпении как будто сам протискивается глубже.

Из меня вырывается рык, как только я полностью оказываюсь в ней.

Узко. Горячо. Бархатно.

Там столько смазки, что каждое следующее проникновение сопровождается хлюпаньем, хотя они все такие же плавные.

И в этом тоже есть свой кайф. Я не привык к такому сексу. Но сейчас меня накрывает гораздо больше, чем при резких рваных движениях.

Я держу Лисенка за бедра и насаживаю на себя. Немного отвожу от себя и опять до упора.

Особое наслаждение доставляет касание яйцами ее нежной кожи. Я не в силах удержаться, трусь ими о ее зад, не вынимая члена.

Перевожу взгляд на блестящий от смазки член и немного ускоряюсь.

Лисенок хватает меня за руки и впивается в них ногтями. Прогибается, увеличивая угол проникновения.

Крепче сжимаю губы и продолжаю водить ее бедра.

Дыхание сбивается и глухие стоны вырываются из моего рта. Потом крик Лисенка.

И яркая вспышка застилает глаза. Зажмуриваюсь. Плотнее придвигаю ее, ловя членом каждое сокращение вокруг него. Она тоже кончила.

Открываю глаза и смотрю на искусанные губы, помутневший взгляд и руки, беспомощно разбросанные по кровати.

Наклоняюсь, пытаясь не лечь на нее и упираясь руками.

Целую в губы. Языком вылизываю укусы.

— Я люблю тебя, Лисенок, — шепчу. — Не отпущу тебя больше. Не сбежишь. Не спасешься.

Она слабо улыбается.

И я понимаю, что сейчас — самый счастливый день в моей жизни.