Андрей ждал Дамира на парковке у бара, где они решили сегодня зависнуть. Друзья давно не виделись, так как в последние полгода Дамир проводил в постоянных разъездах из-за появления заграничных партнеров в отельном бизнесе. Андрей контролировал безопасность его легального бизнеса здесь в Москве. По существу Андрей был подчинённым Дамира, но их связывали давние дружеские отношения, потому общение было на равных. Обменявшись приветствиями и похлопываниями по плечам, друзья вошли в бар с вывеской "Койот". С порога их поглотила характерная атмосфера паба: запах пива, гомон мужских голосов.

Над сценой, расположенной в глубине бара, включился прожектор, ее заволокло дымом, раздались первые аккорды таинственной и где-то даже мистической мелодии. На сцене на высоком стуле в алом платье сидела вокалистка. Копна ее рыжих волос как факел выделяла ее в полутьме помещения. Она сплела длинные роскошные ноги, охватила тонкими пальцами микрофон и запела. Красивый, сочный голос наполнил помещение:

— Маша?! — растерянно произнес Андрей, и, забыв, что он с Дамиром, направился к сцене.

Дамир последовал за ним. Какого же было удивление Рамазанова, когда на сцене он увидел ту самую наглую малолетнюю шлюшку, предлагающую ему себя на содержание в ресторане. И хоть она и бесила Дамира, но он готов был признать, что девчонка хороша. Она была в алом платье, так выгодно подчеркивающем каждый изгиб ее совершенного тела. Просто как манящая конфета, с которой хотелось побыстрее снять обёртку. Пела она проникновенно, с душой. Дамир остановился вдалеке от сцены и наблюдал за Андреем. Андрей же вплотную подошёл к тому месту, где стоял штатив микрофона и смотрел, не отрываясь на вокалистку.

Песня закончилась, и музыканты решили сделать перекур. Андрей о чем-то стал говорить с девчонкой. Дамир не слышал слов, но по жестикуляции было видно, что они спорят. Андрей в чем-то ее убеждал, а она не соглашалась. Возможно, даже посылала его. Потом он что-то сказал ей такое, что по ее щеке побежала слеза. Андрей схватил ее за руку и потянул на себя. Девчонка нависла над ним, опустившись на колени на сцене. Через пару фраз Андрею видимо удалось ее убедить и он, схватив ее за талию, резко снял со сцены. Дамир подходя к ним, услышал обрывок фразы, сказанной Андреем:

— Юля, прошу, доверь все мне, я все решу. Я вызову тебе такси, — Андрей нежно держал ее лицо в своих ладонях.

— Сама справлюсь. И прекрати опекать меня! — девушка отстранилась, заметила Дамира, отвела глаза, обошла Андрея и направилась к выходу.

— Девушка твоя? — спросил Дамир.

— Почти, — ответил Андрей.

«Поссорились что ли? Интересно до или после того как она мне себя предлагала? Вот как ему сказать, что она потаскуха? А придется, но не сегодня, к черту ее сегодня, не хочу портить нашу встречу», — подумал Дамир и промолчал.

* * *

Каждый ребенок нуждается в безусловной любви родителей, но не у каждого она есть. Такая любовь необходима как вода, воздух, еда. Без нее ребенок всегда будет чувствовать себя ущербным, не достойным этой самой любви. Юльке не повезло, она была тем самым ребенком без родительской любви.

Недолюбленные дети, если их воля слаба, ломаются и спускают свою жизнь в унитаз, а если сильна, то стараются всеми силами доказать, что они достойны любви. У Юли воля была несгибаемой, поэтому с тех пор как она впервые ступила на каток, именно с помощью него она решила доказать всем, что достойна обожания, восхищения и поклонения. Сама она, конечно, не понимала глубинных причин, почему так одержима фигурным катанием, даже не задумывалась об этом. Спорт — был ее смыслом жизни. Юля отдавала себя льду до беспамятства, до кровавых мозолей и порванных связок.

Фигурное катание — дорогой вид спорта. Каждое платье шьют на заказ, стоимость иногда заоблачная. Размер ноги юного фигуриста растет как на дрожжах, и смена коньков — это ещё одна статья, уничтожающая кошелек. А еще бесконечные разъезды по конкурсам и соревнованиям, что также требует немалых денег. Все это причины, по которым на фигурное катание отдать своих детей могут только обеспеченные семьи. У Ковалевской просто не было шансов стать тем, кто она есть, если б тренер не разглядела в ней эту одержимость и не взяла ее воспитание и содержание на себя. Таранова Татьяна Васильевна — главный тренер сборной России по фигурному катанию — не прогадала, Юля стоила и времени и денег, которые она в нее вложила.

Но последние месяцы Юля была сама не своя. Тренер знала о причинах ее душевного раздрая, но помочь никак не могла. На носу Чемпионат Европы, а Ковалевская лажает и лажает. Татьяна Васильевна злилась:

— Юля! Ты вообще здесь? Всё! Мне надоело смотреть на асинхрон, на эту путаницу в шагах! Перерыв пятнадцать минут! Ковалевская, через пятнадцать минут, чтоб вернулась на лед в рабочем состоянии, иначе всерьез задумаюсь снять тебя с соревнований!

— Татьяна Васильевна, да Вы что? Сейчас Юла соберется! — Макс подъехал к бортику и с мольбой смотрел на тренера.

— Макс, прости! Но в таком состоянии она не может выступать. Она угробит и себя, и тебя.

— Я сейчас возьму себя в руки! — Юля уже выходила со льда, надевая чехлы на коньки.

Она поднялась на верхний ряд трибун и села в одно из кресел. Это всегда была их с Машей любимая игра: чтобы пережить то, что пережить сложно, а для некоторых вообще не по силам, надо думать, совершенно, о посторонних вещах — о кометах, о льдах в Антарктиде, обо всем на свете, только не о том, что реально гнетет. И сейчас Юлька заигралась, настолько, что сорвала тренировку. Надо теперь выйти из этих отвлеченных мыслей и заполнить мозг прыжками, вращениями и тем, что поможет победить. Юля сложила руки на впереди стоящее кресло и прижалась к нему лбом.

— Юла, что с тобой? — Макс приземлился рядом.

— Сейчас буду в порядке. Прости, — она подняла голову и взглядом проводила Потапову, которая вышла на лед, пока они с Максом на перерыве.

— Хм, как она смотрит на тебя Макс, прямо пожирает глазами, — улыбнулась Юля.

Максим был красивым статным парнем, мечтой девчонок. Неудивительно, что пресыщенный их вниманием, Юлин партнер менял их как перчатки.

— Я б хотел, чтоб ты на меня так смотрела, — серьезно с оттенком грусти произнес Богданов, глядя на Потапову.

— Макс, зачем я нужна тебе в списке снятых тобою трусов? Прошу тебя, откажись от этой идеи. Ты зациклился, потому что для тебя я как не взятый бастион. И как только ты его возьмешь, и поймешь, что я такая же, как все остальные, сразу потеряешь интерес. А мне каково будет после этого, ты подумал? Ты же сам знаешь, что ты еще тот подонок. Я же не чужой тебе человек, неужели ты хочешь для меня участи всех брошенных тобою девушек? — Юля посмотрела ему в глаза.

— Почему ты решила, что я буду с тобой таким же, как с ними?

— Я знаю тебя почти всю мою жизнь, слишком хорошо, даже лучше чем ты сам. Давай просто сохраним те отношения, что есть между нами. Ты мой единственный друг, не лишай меня этого, прошу!

— В том то и проблема, Юла. Я не хочу быть во френд-зоне! И я буду ждать, когда ты передумаешь, — он вздохнул.

— Пока мы вместе на льду, я не передумаю, — отрезала она.

— Ну значит, осталось ждать того момента как мы выйдем в тираж, или перестанем быть партнерами.

— Я тебя ни на кого не променяю, несмотря на то, что ты озабоченный бабник, — Юлька улыбнулась и толкнула его в плечо кулаком.

— Если ты продолжишь лажать, то тренер вышлет нас в тираж прямо сегодня.

— Не буду. Идем, покажем кто тут лучший! Пусть Потапова лужицей растечется, когда ты выйдешь с катка, — Юлька подмигнула ему, вставая.

Богданов улыбнулся в ответ, покачал головой, поднялся и направился за ней.