Глава 44. Чай

— Когда можно провести тест? — спросила, поджав губы. Все еще не могла перебороть злость, из-за чего она пылала и поджигала мысли.

— Сейчас.

Я нахмурилась. Хотела сказать, что уже поздно и навряд ли в такое время хотя бы одна лаборатория работала, но вспомнила, что для Ланге подобное не имело значения. Если что-то закрыто — для него откроется. Может быть, это даже хорошо. Не было смысла тянуть.

— Хорошо, — кивнула. — Подожди меня тут. Я пойду оденусь.

Я прошла мимо Ланге и направилась в гостиную, которая так же являлась моей спальней. Там взяла одежду, но, поскольку дверь не закрывалась, переодеваться я пошла в ванную комнату. Собрала волосы в хвост и после этого направилась к коридору.

— Я готова, — коротко бросила мужчине, после чего стала обуваться.

Когда мы вышли на улицу, там уже было темно и время близилось к ночи, из-за чего улицы освещали лишь фонари. Я ненадолго остановилась и подняла голову, посмотрев на черное небо, сейчас закрытое мрачными тучами. Оно казалось красивым, но в данное мгновение совершенно не привлекало внимания, как и свежий воздух покалывал кожу, но не охлаждал мысли, которые бурлили, взрывались и крутились лишь вокруг предстоящего теста. А еще того, насколько сильно мне хотелось влепить мужчине пощечину. Мысленно я сделала это уже сто раз и, о черт, пусть это и происходило только в моей голове, но что же это за божественное действие.

— Садись, — Ланге открыл передо мной дверцу машины, заставляя меня отвлечься от мыслей.

Я еще несколько секунд помедлила, но потом все же умостилась на заднее сиденье. Ланге сел рядом со мной, но я тут же отстранилась и расположилась около окна, к которому и отвернулась. Предпочла смотреть на улицу и всеми силами делать вид, что рядом со мной никого не было. С какой-то стороны это правда — для меня Ланге не существовало.

Дорога до лаборатории заняла полчаса и, судя по тому, что я увидела, она точно не была круглосуточной, но открылась по предварительному звонку одного из помощников Ланге. То есть, пока мы сюда ехали.

Кровь взяли достаточно быстро, после чего мы вышли в коридор. Оказалось, что ответ будет известен через час, хотя я слышала, что на это требуются минимум сутки, но, видно, и тут для Ланге время ускорилось.

Во всяком случае, несмотря на то, что ответ должен был быть уже вскоре известен, я не думала, что мы останемся в лаборатории. Плотный график Ланге не позволял даже одного часа потраченного впустую, но, все же, он сказал, что мы подождем ответ.

С одной стороны — это хорошо. Опять-таки, я не хотела, чтобы эта ситуация растягивалась. С другой стороны — это плохо. Я не желала лишнее время проводить рядом с Ланге. Смотрела на него и злилась.

— Как поживает твоя жена? — спросила, когда мы разместились на креслах в комнате ожидания.

Ланге на этот вопрос ничего не ответил. Будто бы вовсе не заметил его, а я продолжила:

— А любовницы, как поживают? Кстати, сколько их сейчас у тебя? Больше трех? Или меньше? — я откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди.

Мои язвительные вопросы опять остались без ответа. В этот момент в комнату вошел один из помощников Ланге и передал ему папку с какими-то бумагами, после чего ушел, а мужчина начал просматривать документы. Даже тут работал.

В прочем, тишина в комнате длилась не долго. К нам зашла молоденькая девушка, которая поставила на журнальный столик красивый поднос с чайничком и двумя чашками. Я тут же налила себе чая и кинула в него восемь ложек сахара, который тщательно перемешала. Некоторое время занималась тем, что пила чай и листала разные статьи в телефоне. Пыталась на них отвлечься, но у меня ничего не получалось.

— Ты же понимаешь, что я к тебе не вернусь? — в итоге, решила потратить время на нужное. То есть, на разговор.

— Это не обсуждается, — жестко сказал Ланге, перелистывая страницы в папке. За то время, которое мы тут сидели, ему принесли уже вторую стопку документов. Судя по всему, эта поездка сказалась на работе. Ею пришлось заниматься удаленно.

— Еще как обсуждается, — я фыркнула. — Я в своей жизни тебя не вижу.

— Кого видишь? — вопрос обдал холодом. — Отца своего ребенка?

— Да ни в коем случае. Я все еще надеюсь, что ты его убьешь, как только узнаешь имя. Поверь, он это заслужил, — я налила себе в чашку еще чая, после чего откинулась на спинку кресла и опять достала телефон.

Прошло, наверное, минут пятнадцать, когда дверь опять открылась и в комнату вошел мужчина в возрасте. Одет он был в белый халат из плотной ткани и в руках держал несколько листов бумаги.

— Результат готов? — Ланге наконец-то оторвал взгляд от папки. Сейчас он выглядел жестким. Словно наступило то самое время расставить все точки и после оглашения результата, узнать у меня имя того, с кем я спала. Изменяла ему.

Я же сидела спокойно и попивала слегка остывший чай. Тут он был вкусным.

— Да, результат готов, — мужчина кивнул. — Тест показал, что вероятность того, что вы являетесь отцом ребенка, составляет девяносто девять процентов.

Несколько секунд в комнате царила тишина, в которой я продолжала пить чай и смотреть на Ланге. Впервые замечала явные эмоции на его лице, но пока что не могла понять их. Видела лишь то, что он приподнял одну бровь и еще нечто неясное мне виднелось в стальных глазах. Учитывая характер Ланге и полное отсутствие ясной мимики, для него подобные проявления эмоций были что-то с чем-то. Вот только, жаль что я даже их не могла понять. Хотя, в тот же момент, какая мне разница? Я свою правоту доказала, а на все остальное плевать.

— Повтори, — сказал, нет, приказал Ланге, спустя несколько бесконечно долгих секунд, этим словом разрывая тишину.

— Тест показал, что вы отец этого ребенка, — мужчина, под взглядом Ланге стушевался и это сказал не громко.

— Это точно?

— Наша лаборатория еще никогда не допускала ошибок, поэтому я более чем уверен, что ответ точный, — мужчина протянул бумаги. Ланге взял их и тут же просмотрел. Скользнул взглядом по каждой строчке, а я, допив чай, поставила чашку на стол.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ты хотел услышать имя? — я немного наклонилась вперед и сказала: — Райнер Ланге. Я надеюсь, что теперь ты разберешься с отцом моего ребенка. Пожалуйста, будь с ним пожестче. Не давай ему спуску и скажи своим людям разобраться с этим чертовым Райнером Ланге.

Ланге так и не оторвал взгляда от бумаг. Все рассматривал их, а я обратилась к мужчине, который принес результат теста:

— Можете, пожалуйста, оставить нас одних?

Работник лаборатории, после моих слов не рискнул покинуть комнату. Он посмотрел на Ланге и спросил у него:

— Я могу идти?

Вместо ответа Райнер кивнул. Казалось, что ему до этого мужчины сейчас вообще не было дела. Когда он покинул комнату и мы с Ланге остались наедине, я сказала:

— Я честно не считаю, что вообще должна была тебе что-либо доказывать. Но, как бы там не было, я хочу, чтобы ты понимал, что я и мой ребенок у тебя никогда и ничего не потребуем и в твоей жизни не появимся. Если нужно, я могу подписать какие-нибудь документы, которые докажут то, что мы у тебя не имеем права ничего требовать. Еще я могу подписать договор о неразглашении того, что этот ребенок твой. Главное, оставь нас в покое, ведь, как я уже сказала, к тебе я не вернусь. Живи со своей женой и сотней любовниц. Вернись к привычной жизни и мою не трогай.

Ланге на мои слова ничего не ответил, но в этот момент я заметила, что он сжал в руке бумаги.

— Ты сегодня возвращаешься со мной в Мюнхен, — сказано твердо. Так, что сразу стало ясно — спорить бесполезно. Вот только, у меня эти слова вызвали лишь возмущение.

— Ты меня вообще слышишь? Я с тобой никуда не поеду.

— Ты не останешься тут, — Ланге повернулся и посмотрел мне в глаза. — В Мюнхене будут проведены еще тесты и ты пройдешь обследование.

— Еще тесты? — я приподняла бровь и с раздражением спросила: — Все еще не веришь в то, что я забеременела от тебя?

— Хочу понять, как это произошло.

— Понять, как я могла забеременеть? Все просто, когда мужчина и женщина спят, иногда получается, так, что… — из-за взгляда Ланге я запнулась. Сейчас он был серьезным, как никогда и, как я поняла, желал узнать, как, несмотря на его бесплодие, я смогла забеременеть. Вот только, меня это не волновало, но ситуацией я все же могла воспользоваться, ведь другого выбора у меня не было. Не с таким человеком, как Ланге. — Я не хочу никуда ехать, но я вернусь в Мюнхен при одном условии — после того, как будут сделаны все тесты, ты меня отпустишь. Ты разберешься с тем, что у тебя с бесплодием, а я получу свободу от тебя. Условие выгодное для нас обоих.

— Пойдем, — Ланге встал. Протянул руку, чтобы помочь мне встать, но я это сделала без его помощи.

— Ты согласен на мое условие? — спросила, когда мы уже шли к выходу. Ланге ничего не ответил, а я нахмурилась. — Я никуда не поеду, если ты не согласен.

— У тебя нет выбора.

Я остановилась и разомкнула губы, собираясь сказать, что выбор есть всегда, но все же не сумела произнести ни слова. В любом другом случае я могла настоять на том, что пойду на все лишь бы Ланге не смел вновь калечить мою жизнь, но теперь я была в ответе не только за себя.

На себя мне плевать, но не на ребенка. А Ланге тот человек, которому было под силу сделать все, что угодно, поэтому с ним следовало быть осторожной. И я понимала, что сейчас у меня действительно не было выбора, поэтому, сцепив зубы, я пошла за ним, надеясь, что со временем все же смогу уговорить мужчину оставить меня в покое. Но в этот момент, я еще сильнее возненавидела Ланге за то, что он вновь распоряжался моей жизнью.

* * *

Перед тем, как возвращаться в Мюнхен, я хотела заехать в свою квартиру и забрать вещи, но мне не дали этого сделать.

— Твои вещи завтра утром будут в Мюнхене, — коротко сказал Ланге.

О том, как его люди попадут в мою квартиру без ключей я даже спрашивать не собиралась. Понимала, что вопрос будет глупым и лишь с иронией представила, как грозные цепные псы Ланге подходят к моей квартире и, пару раз дернув за ручку, говорят:

«А, все. Дверь закрыта. Разворачиваемся и уходим. Миссия невыполнима и провалена».

— Уже поздно. Я сейчас не выдержу поездку в Мюнхен. Дай мне хотя бы переночевать в Мангейме, — на самом деле, дорога была не такая уж и тяжелая, а еще довольно короткая, но я все же хотела немного отстрочить возвращение в Мюнхен.

Ланге на мои слова ничего не ответил, но все же достал телефон и что-то написал на нем. Судя по всему, через почту кому-то отправил сообщение и, в итоге, этой ночью мы все же не поехали в Мюнхен, но и вернуться в мою квартиру мне не дали. Вместо этого машина подъехала к одному из лучших отелей Мангейма, где меня заселили в отдельный номер. Очень просторный и красивый. С отдельной террасой и огромной ванной комнатой. Вот только, меня все это не впечатляло и даже, наоборот, вызывало отторжение, ведь подобная роскошь лишь в очередной раз давала почувствовать, что я вновь оказалась в руках Ланге.

Время близилось к полночи, но я совершенно не хотела спать. Некоторое время расхаживала по номеру и в руках сжимала подушку, с которой вообще не расставалась, но, в итоге, бросила ее на кровать и пошла в ванную комнату. Там разделась и встала под душ.

Закрыв глаза, подставила лицо теплым струям воды и так стояла некоторое время. Лишь изредка немного отстранялась, чтобы сделать несколько вдохов, а потом вновь вставала на прежнее место. Вода приятно обволакивала и благодаря этому немного успокаивала. Расслабляла, но не до конца, ведь я все еще думала над тем, что мне делать, а эти мысли обжигали и нервировали.

В итоге, я так и не смогла успокоиться. Выключила воду и, выйдя из душевой кабинки, вытерлась, после чего аккуратно сложила свои вещи и надела белоснежный халат, решив, что в нем буду спать.

Выходя из ванной комнаты, пальцами поправляла волосы, но, стоило мне ступить за порог, как я тут же замерла. У меня в номере был Ланге.

Сейчас мужчина сидел в массивном кожаном кресле и в ладони сжимал тяжелый хрустальный стакан, в котором было немного алкоголя, красивого ржавого цвета. Ланге смотрел куда-то в сторону. Кажется, в окно, но, когда я вошла в комнату, он медленно повернул голову и опалил меня взглядом. Скользнул им по моему телу. Сначала посмотрел в глаза, потом на губы, шею, ключицы и после этого взгляд мужчины оказался на моем животе, который был отлично заметен из-за того, что я завязала пояс под грудью.

— Что ты делаешь в моем номере? — зло спросила. — Уходи. Я собиралась ложиться спать.

— Ты была у врача, — сказал Ланге, проигнорировав мои слова. — Что он сказал?

— Что с беременностью все хорошо, — буркнула, продолжая сверлить Ланге недовольным взглядом, который на него вообще никак не действовал.

— Пол ребенка?

— Еще неизвестен, — я поджала губы. — И я не думаю, что тебя это должно волновать.

— Это мой ребенок, — Ланге оторвал взгляд от моего живота и посмотрел мне в глаза.

— Нет, — я отрицательно качнула головой. — Не смей так говорить. Это только мой ребенок и отца у него нет.

На это Ланге ничего не ответил, но от пустого взгляда его стальных глаз, у меня по коже пробежались колкие мурашки. Так ничего не сказав, мужчина поставил стакан на журнальный столик, после чего встал с кресла и, положив ладони в карманы брюк, подошел ко мне. Остановился лишь в считанных сантиметрах и вновь посмотрел мне в глаза, а мне казалось, что этот зрительный контакт обволакивал огнем и, в тот же момент, обдавал жестким холодом.

И сейчас создавалось ощущение, что этим взглядом он овладевал мной, но я этого не хотела, поэтому в ответ смотрела упрямо и зло.