Глава 5
Но если я думала, что произошедшая в прихожей сцена худшее, что уготовано для меня сегодня, то жестоко ошибалась.
В дни, когда Эд возвращался с работы пораньше, у него была привычка - затащить меня в постель и отлюбить как следует. Учитывая, что из-за серьезной загруженности большую часть недели он сильно уставал, я считала, что такими вот марафонами муж пытается компенсировать недостаток близости и его нежелание заводить детей в ближайшее время.
Но правда оказалась куда как прозаичнее. Очевидно, что регулярно и результативно у Эдика все же было, но только не со мной, а с Кариной.
В этот раз он пришел в спальню довольно поздно, я даже успела задремать, убаюканная какой-то передачей про морских обитателей, что шла по Дискавери.
Жизнь моя все больше превращалась в благоустроенное тюремное заключение. Выходить из комнаты и вновь рисковать нарваться на конфликт я не считала удачной идеей. И уж тем более, не рвалась хлопотать по хозяйству. Пускай выдра сама ему стирает и угождает. Я даже в туалет теперь ходила с опаской, но не потому, что боялась провокаций, а от того, что могла не сдержаться сама. Вот и получалось, что добровольное затворничество - лучшее решение.
Однако Эдик так не считал и, похоже, вознамерился вытащить меня из раковины и затребовать исполнения супружеского долга.
Сначала, почувствовав сквозь дремоту увесистую хватку на бедре, я даже подалась навстречу столь знакомому прикосновению. Но когда действия приняли куда более откровенный и решительный характер, а нахлынувшие воспоминания прогнали всякий сон, я вдруг, вскрикнув, резко села в постели, отодвигаясь от распалившегося Эда как можно дальше.
- Ты что орешь как дурная? - возмутился он.
- Что ты делаешь? - параллельно потребовала я ответа, поправляя свою пижаму и натягивая одеяло чуть ли не до подбородка.
- А на что это похоже? - взвился муж.
- Как по мне, так на изнасилование… - напуганная чуть ли не на смерть, ответила трясущимся голосом.
- Ты шутки то со мной не шуткуй, - нехорошо протянул Эд. - Ты же, как никак, профессорская внучка, девочка умная, воспитанная. Я бы на другой и не женился. О каком изнасиловании речь? Просто пора бы тебе вспомнить о своем супружеском долге. Раньше тебе вроде бы нравилось со мной кувыркаться. А теперь вдруг что, будешь из себя обиженку строить? Смотри не заиграйся. Мне, если что, есть, с кем снять напряжение. Даже ходить далеко не придется.
От потрясения и шока, у меня даже не было сил изобразить возмущение.
- Ты в самом деле считаешь, что твои угрозы лучший способ добиться от меня близости? - поразилась я.
- Ненавижу, когда ты разговариваешь со мной с таким заумным видом, - внезапно огорошил Эдик. - Я тебе все сказал. Решай. Либо со мной спишь ты, либо я иду к Карине.
- Уж она-то будет вне себя от счастья! - почти выплюнула с презрением.
Эд поднялся и, посмотрев на меня с уничижительной жалостью, сообщил:
- Как одумаешься - приходи просить прощения. Я, так и быть, прощу. Что с тебя взять? Молодая, глупая.
И в раздражении поведя широченными плечами, ушел, напоследок демонстративно хлопнув дверью.
Я осталась сидеть на смятой постели, понимая, что просто умру, если хотя бы на сегодня не выберусь отсюда.
Некоторое время прислушивалась к тому, что происходило в квартире. А сама мысленно прикидывала в уме, что и как нужно сделать, чтобы не сидеть заложницей в некогда моем доме и не сходить с ума от мыслей, что за стенкой некогда мой муж сейчас спит с другой женщиной.
Одно дело думать о том, что смогу стать равнодушной, если вдруг это случится, и совсем иное - столкнуться с подобным лицом к лицу. Омерзение, ярость, что меня втаптывают в грязь, ужас - вот то немногое, что сейчас мною владело.
Когда из соседней комнаты раздались характерные звуки - сначала ритмичный скрип дивана, затем стон Карины, как будто коза блеет, - я решилась. Вылезла из постели и начала быстро одеваться. Простые джинсы и футболка. То, что было удобным и что не требовало много времени для надевания. На ноги -удобные балетки.
Пока рылась в шкафу, наткнулась на те брюки, в которых вышла утром из дома. Когда вернулась домой, забыла о визитке, что дал мне Вознесенский, теперь же, даже не думая, вынула ее и сунула в карман джинсов.
Выйдя из комнаты, бесшумно притворила за собой дверь. Звуки «прекрасной ночи» теперь стали особенно слышны, они заполонили мою голову… они начали сводить с ума.
Но то, что Эдик так раздухарился, играло мне на руку. Так будет проще выйти из квартиры незамеченной. Я взяла сумочку, запрещая себе думать о том, куда отправлюсь посреди ночи. Потому что было, по сути, некуда и не к кому. Взялась за ручку двери и вдруг случилось ужасное. Скрип прекратился, ему на смену пришел другой звук:
- Пойду воды хлебну, - пробасил Эд.
Я отступила в темноту прихожей и прижалась спиной к стене. Сердце загрохотало в ушах с такой силой, что я на несколько секунд оглохла. А когда вновь начала слышать окружающие звуки, уловила шаги Эда. Босые ступни по полу - сначала в сторону кухни, потом, через время, обратно. Открылась дверь. В спальню, или в гостиную, я не знала, но молила всех святых, чтобы Эдик вернулся к своей выдре.
- Эдичка-а-а! - послышался ее стон, и я выдохнула.
А потом кровать заскрипела еще ритмичнее и быстрее. Своего рода спектакль для меня, спасибо за него и бывшему, и его швабре.
Выйдя из квартиры без приключений, я закрыла дверь и, пораздумав немного, решила не запирать ее на ключ. Этот шум мог стоить мне слишком дорого.
Сбежав по лестнице, я вышла из дома и, вдохнув ночной воздух полной грудью, быстро зашагала прочь от дома, чувствуя какой-то невероятный, просто упоительный аромат свободы.
- Алло? Говорите громче, я вас не слышу.
На том конце связи звучал голос Вознесенского, а я стояла, сжав трубку таксофона, и отчаянно ругала себя за то, что не отвечаю.
- Перезвоните, плохая связь, - сказал Алексей, и я решилась:
- Леш… это Ульяна.
Разлилось молчание, которое было красноречивее всяких слов. Я дурочка… я глупая, верно говорил Эд. Звоню посреди ночи мужчине, которого видела пару раз в жизни.
- Ульяна? У тебя что-то случилось?
В голосе Вознесенского слышалось такое неподдельное беспокойство, что я всхлипнула, но тут же взяла себя в руки.
- Мы можем увидеться?
Я ждала, что он ответит нечто вроде: «В такой час?». Или: «Вообще-то ночью люди спят». Но вместо этого Алексей спросил:
- Адрес клуба помнишь? Я еще на работе.
- Помню, - кивнула я, еще сильнее впиваясь пальцами в трубку.
- Хотя, нет. Я пришлю за тобой машину. Так будет удобно? Приехал бы сам, но не могу пока слинять. Или ты не про сейчас спрашиваешь?
У меня была одна-единственная возможность передумать. Соврать, что конечно же, речь не про эту ночь (конечно, я выглядела бы при этом очень глупо). Я ведь понимала, чем именно может завершиться наша встреча, учитывая, какие искры, проскакивающие между нами, ощущала. Черт… а если у Вознесенского есть девушка? Хотя, он бы вряд ли тогда смотрел на меня так… И не стал бы сейчас соглашаться встретиться. И хватит уже думать за других, Ульяна!
- Я про сейчас, - выдохнула в трубку, сжигая за собой все мосты окончательно и бесповоротно. - И я доберусь на такси.
- Исключено. Диктуй адрес, - велел Леша и я ответила:
- Серебряков бульвар, дом двенадцать.
Выходя из цветочного салона с букетом для невесты друга, я достал из кармана телефон и набрал своего Крекера, который за годы совместной работы заматерел и уже вполне мог считаться гуру по хакам. На самом деле, Илья совмещал две должности, в том числе заведовал моей службой безопасности. Что было весьма необычно. Все же программеры редко когда любят отрывать свои задницы от компьютерных кресел. Илья был другим. За что я его ценил и не обижал зарплатой.
- Привет, - когда гудки дозвона сменились лаконичным «слушаю», сказал я. - Эдуарда Каблукова знаешь?
Илья, разумеется, знал.
- Отлично. Собери-ка мне на него максимально полное досье. И на его жену тоже.
После слов про жену, уже далеко не в первый раз поймал себя на каком-то странном незнакомом чувстве. Словно что-то скребло изнутри.
- Особенно меня интересуют его текущие дела. За пару часов управишься?
Выслушав ответ, попрощался.
Щелкнув сигнализацией, со всеми почестями устроил букет и, сев за руль, завел Лексус, после чего медленно выехал с парковки. Отчего-то дьявольски хотелось обернуться и еще раз посмотреть на «Крапиву», где сквозь стеклянные стены была отчетливо видна изящная фигурка Ульяны.
Молодая супруга везучего хрена Каблукова производила на меня какой-то магнетический эффект. Я чувствовал себя кеглей, которой объявили страйк. Что ни говори - волнующий опыт. Я усмехнулся.
Прошел год, а ночь нашего с ней знакомства вспоминалась с раздражающим постоянством. Друг Пашка, которому я в порыве пьяного откровения как-то рассказал о случившемся, ржал и уверял, что я залип.
Еще тогда мне едва удалось сдержать себя и не поддаться искушению поднять всю подноготную Эдика. Заодно хотя бы заочно познакомиться поближе с девушкой. Но помня о том, что она несвободна - не стал.
Не то чтобы у меня прежде не случалось романов с замужними. Случалось и не раз. Вот только одна мысль о том, чтобы делить Ульяну с каким-то левым мужиком, даже чисто теоретически заставляла сжиматься мои кулаки от ярости. Забавно, а раньше я считал, что начисто лишен такого чувства, как ревность.
Фигурой Каблуков был весьма примечательной. В девяностых ходил под крылом местного авторитета и сумел обзавестись серьезными связями. На сегодняшний день он мнил себя солидным ресторатором, хотя, на самом деле им, конечно же, не был. Он владел весьма успешной сетью второсортных шашлычных, но звезд с неба не хватал. Был ярким представителем «дельца» старой формации. Как делать серьезный бизнес в современном мире Каблуков банально не знал и так хорошо устроился в нашем городе лишь благодаря когда-то оказанным нужным людям «услугам».
Возможно, кто-то со стороны и посчитал бы трусостью мое решение не связываться с его женой, вот только в случае острой нужды свалить Каблукова я был вполне в состоянии. Остановило меня лишь то, что Ульяна явно была очень правильной преданной девочкой, слишком светлой для меня и тех разборок, в которые я мог бы ее втянуть.
Так бы все и оставалось, если бы не сегодняшняя случайная встреча в «Крапиве». Забирать букет должен был сам жених, да не срослось. В последний момент все переиграли и в салон пришлось ехать мне.
Снова, как и год назад, я почувствовал это убойное притяжение. Причем как и тогда - взаимное. Искры вокруг летали со скоростью гиперзвуковых ядерных ракет. Но, несмотря на это, наверно, я опять бы ушел ни с чем, если бы не ее диалог с полицейским, пришедшим сразу следом за мной. Что-то в этом разговоре сильно меня насторожило. Плюнув на все, я решил действовать.
Файл с досье упал на почту, когда счастливые молодожены под громкие аплодисменты гостей завершили свой первый танец. Отмечали их свадьбу, разумеется, в моем клубе, что оказалось весьма кстати. Отлучившись с праздника буквально на полчаса, в тишине своего рабочего кабинета я спокойно изучил присланные материалы.
Как и предполагалось, Каблуков не отличался чистоплотностью и разборчивостью в связях. Иначе говоря, имел все, что вызывало интерес и не грозило чрезмерным усилиями по охмурению. В основном выбирал из своих же служащих. Тем, с кем спал, цинично платил побольше. Но и тут не разорялся. Деньги Эдик считать умел.
В последние полгода из массы временных, ничего не значащих связей вдруг выделилась одна предприимчивая особа. Некая Карина Нагайнова, двадцати семи лет по паспорту, обладательница двойного гражданства - российского и молдавского. Я невольно усмехнулся - какие все-таки говорящие у этих любовничков фамилии.
По непроверенным данным, которым, как Илья считал, можно доверять, Нагайнова ухитрилась от Эдика залететь. Что неожиданно только упрочило ее положение, и без того козырное, учитывая, что из простой уборщицы в одном из заведений Каблукова она быстро поднялась до управляющей.
Тоже мне царек и его фаворитка.
Наконец, я дошел до той части, где говорилось об Ульяне. Единственная внучка профессора Валиева. В юности была заметной звездочкой в мире бального спорта, но из-за финансовых трудностей деда была вынуждена этот самый спорт покинуть.
Я покачал головой, злясь и сожалея. Зато секрет потрясающей фигуры и не менее потрясающей походки был раскрыт. От представшего перед глазами образа обнаженного бедра и провокационной полоски чулка в паху знакомо потяжелело. Привычно игнорируя свое состояние, продолжил чтение.
Дед у Ульяны умер не так давно. Больше родственников у нее не было. Репутацию имела умной порядочной девочки, в порочащих связях не состояла. Училась на заочном в местом филиале спортивного института, на тренерском. Хотя изначально собиралась поступать на спортивного врача. Наличие кмс ей это позволяло.
В общем, картина была ясна. Каблуков, воспользовавшись бедственным положением девушки, купил себе трофейную жену и посадил ее на цепь домашнего быта ждать его каждый день у порога. Он так и не понял, какая яркая, талантливая и перспективная спутница жизни ему досталась. Ко всему, этот похотливый козел ее совершенно не ценил, как и многие деграданты его круга считая, что настоящему мужику, да еще и при бабле, можно все.
Конечно, я тоже был далек от святости, но купать в таких помоях Ульяну… Этого я понять не мог и не хотел.
Машина с водителем, высланная за мной Алексеем, приехала быстро. Причем настолько, что у меня даже закралось подозрение, что она все это время стояла где-то за углом. Впрочем, так оно могло быть и на самом деле - город у нас не так чтобы маленький, но и не слишком большой.
Вознесенский встретил меня самолично у входа. Я подняла глаза на вывеску, в темноте ночи горящую золотым неоном - «Млечный путь».
Привет. Пойдем туда, где потише. У нас закрытая вечеринка, друг женился, - сказал он, помогая мне выйти из машины и, не отпуская руки, увлек за собой в полумрак парадного входа.
Снова свадьба, снова «Млечный путь», снова его хозяин и фейерверк непрошеных чувств. Дежавю оказалось настолько острым, что на мгновение мне показалось, будто между тогда и сегодня не было пропасти длиною в год.4f7b7c
Рабочий кабинет Вознесенского оказался уютным и ничем не выдавал своей принадлежности к ночному клубу. Спокойная серо-синяя гамма. Стандартный для деловых задач набор мебели. Разве что прямо у входа, по левую руку, отгороженная сквозным стеллажом зона отдыха. Большой, обтянутый дымчатым велюром угловой диван, низкий столик из черного стекла и пара кресел.
На этот диван меня и усадили. Сам Вознесенский расположился чуть сбоку напротив, на угловой части. Вот и получалось, что находились близко, но в то же время вроде бы выдерживая необходимую дистанцию.
- Что у тебя случилось? - прозвучал закономерный вопрос, на который я так и не знала, что ответить.
- Я ушла из дома.
Пожалуй, на данный момент это лучше всего описывало происходящее. Вдаваться в подробности, особенно перед мужчиной, в глазах которого я хотела выглядеть какой угодно, только не жалкой казалось невыносимым.
- В каком смысле ушла? Насовсем? - целеустремленно допытывался Алексей с таким выражением лица, словно надеялся на мое подтверждение.
От овладевшего мною волнения прострелило висок и я, болезненно поморщившись, растерла его пальцами.
- Мы можем не говорить сейчас об этом? Пожалуйста, - умоляюще посмотрела на Викинга.
Тот разочарованно вздохнул, но настаивать не стал.
- Чем я могу тебе помочь?
- Ты уже помогаешь. - Чувство благодарности оказалось таким острым, что на мгновение от него перехватило дыхание.
- Я рад, что ты позвонила. Выпьешь что-нибудь? - прозвучавшее откровение быстро сменилось вопросом, снижая градус накала.
Постепенно звенящее меж нами напряжение нарастало, отрезая от посторонних звуков, которые слабо, но доносились из главного зала, где шло торжество. Каким-то невероятным образом даже тот кошмар, в который вдруг превратилась моя жизнь, начинал казаться нереальным, пустым и бесконечно далеким. Я видела только Викинга, словно он стал тем якорем, зацепившись за который я могла быть уверена, что меня не унесет вниз по течению, где я неминуемо разобьюсь о скалы.
- Разве что пустырник плюс корвалол, взболтать, но не перемешивать. - И хихикнула, представив себе подобный коктейль в винной карте клуба.
- Может, Бейлиз? Любишь ликер?
- Лучше крепкий чай. И так и быть, можешь добавить туда немного своей огненной воды.
Алексей засмеялся. Приятный бархатный смех отозвался во мне толпой мурашек.
Какое-то время мы в уютной тишине пили свои напитки. Даже молчать с Вознесенским было как-то легко и спокойно.
Момент, когда он оказался совсем близко и я, прижавшись к нему боком, положила голову на широкое крепкое плечо, потом вспоминался так, словно проступал сквозь дымку.
Пульс мгновенно сорвался в сумасшедший галоп, и наверно, я должна была в возмущении отстраниться, но… Как и тогда, год назад, происходящее ощущалось как нечто единственно верное.
Обхватив мою голову за затылок, Вознесенский осторожно потянул ее назад, побуждая сильнее откинуться на мягкую спинку и, не мешкая, накрыл мои губы в жадном, даже каком-то лихорадочном поцелуе.
Удовольствие, острое, как лезвие бритвы, накрыло нас, лишая возможности повернуть назад. Это было словно огненное безумие, оголившее каждый нерв, как откровение, расставившее все по своим местам.
Проснувшись утром в объятиях безмятежно посапывающего Викинга, я мышкой метнулась с дивана и, наскоро одевшись, с немеющим от сожаления сердцем вынужденно сбежала.
На часах было шесть. Не дай Бог, Эдик обнаружит, что я не ночевала дома.