Глава 21 Каролина

Выходя из палаты, Олег столкнулся с мамой. Морозов улыбнулся ей своей мальчишеской улыбкой, поздоровался и скрылся в больничном коридоре. Мама провела его заинтересованным взглядом.

- Кто этот молодой человек? - спросила она, кивая в сторону только что скрывшегося за поворотом Олега.

- Это тот самый Олег Морозов, который помогает нам с переездом!

- Он очень красив! Почти так же как… - мама запнулась, но я все равно поняла, что она имела в виду Марка. Мое лицо болезненно скривилось, мама виновато опустила глаза. Мы с ней договорились никогда не упоминать имени Соколовского в разговоре друг с другом, хотя она не знала всего того, что случилось между мной и Марком. Я не захотела ей обо всем рассказывать, не желая, чтобы она волновалась. Она знала только то, что у меня были отношения с Соколовским, которые прекратились накануне аварии из-за ссоры. Но моя проницательная мама понимала, насколько тяжело мне было даже просто слышать имя Марка. Поэтому, когда я попросила никогда не вспоминать о нем, она согласилась без всяких расспросов.

- Прости! - тихо сказала она

- Ничего! - прошептала я, стараясь не обращать внимание на колющую боль в сердце, которая появлялась всегда, когда я вспомнила о Марке.

- Наверное этот Олег очень хорошо к тебе относится, раз так много для тебя делает! - заметила мама.

- Да, он действительно очень хороший друг!

Мама внимательно на меня посмотрела, но тактично воздержалась от дальнейших расспросов. Но наверняка она предположила, что Морозов видит во мне больше чем друга.

Прошла еще одна неделя. По прошествии этого времени физически я еще больше окрепла. Я не сомневалась в том, что через неделю мой организм достаточно восстановится для того, чтобы успешно перенести перелет на Бали.

Однако мне пришлось оставить клинику раньше, чем я ожидала. Люди Марка нашли меня, несмотря на то, что я зарегистрировалась в клинике инкогнито. Я поняла это после того, как одна из медсестер рассказала о том, что приходили двое мужчин, разыскивавших меня. Они показали нескольким сотрудникам клиники фотографию с моим изображением. Несмотря на то, что все они на вопрос, есть ли среди пациентов девушка с фотографии, ответили отрицательно, все же меня охватила тревога. Не факт, что люди Марка поверили персоналу. Вполне возможно, что каким-то образом им все же удалось установить мое местонахождение и через короткое время Соколовский окажется здесь.

Моя тревога начала перерастать в панику. Я не хотела видеть Марка, потому что смертельно устала от боли, которую он мне причинял. Его настойчивые поиски наводили на мысль, что ему уже известны обстоятельства смерти его сестры, он знает какова моя настоящая роль в этой трагедии. Чем бы не руководствовался Соколовский, стремясь меня найти, я твердо решила, что нам больше не о чем говорить.

Нужно было как можно быстрее покинуть клинику. Я позвонила маме и рассказала о том, что нам придется уехать раньше, чем планировалось изначально. После сделала звонок Олегу и сообщила, что готова вылететь на Бали хоть завтра. Пришлось объяснить, что возможно мое новое местонахождение уже раскрыто.

- Мне не нравится идея отправиться в дорогу будучи не до конца выздоровевшей! - пробурчал в трубку Морозов-Но судя по твоему тону-ты на взводе. А тебе это точно на пользу не пойдет! Сделаем так: через час я буду у тебя, забираю вас с мамой и увожу в свой отель. Поселю вас без регистрации, найти вас будет не просто. Вылет скорее всего будет завтра! Вы успеете к завтрашнему дню собрать все необходимое?

- Мама уже это сделала, чемоданы собраны! - заверила я Морозова.

- Ну вот и отлично! Скоро буду!

Через пару часов я, мама и Олег вошли в один из номеров отеля. Это были двухместные апартаменты с современным дизайном. Я не очень внимательно рассматривала интерьер отеля и своего номера в частности. Моя голова была занята мыслями о предстоящем переезде. Впереди-неизвестность, позади-несбывшиеся мечты и обманутые надежды.

Не могу сказать, что я смотрела с оптимизмом в будущее. Этого не было. Сейчас во мне жило лишь безудержное стремление к спокойной, размеренной жизни.

Мы прибыли на Бали в самый разгар сезона дождей. Меня это не испугало и не расстроило, так как от Олега я узнала, что в этой части Индонезии осадки выпадают в основном ночью. А если дожди все же начинаются в светлое время суток, то длятся они не долго-всего два-три часа.

Если и оставались у меня некоторые сомнения по поводу правильности моего поступка, то по прибытии в Джимбаран они полностью рассеялись. Я влюбилась в Бали с первого взгляда. Даже совершенно адский трафик не смог испортить впечатления от острова. Везде, куда ни глянь, глаз радовали яркие, насыщенные краски, которые могут быть только там, где всегда тепло и влажно.

Я наблюдала с легкой улыбкой за суетой, свойственной всем азиатским странам, и ощущала, как в душе зарождалась некая безмятежность. Новые впечатления постепенно вытесняли из души боль, обиду и разочарование, хотя, к сожалению, были не способны исцелить до конца. Но меня устраивало то, что место боли заняла спасительная пустота. Да, я не была способна так же ярко чувствовать радость, как прежде, но и горечи я уже не ощущала.

Благодаря Олегу, у нас с мамой на Бали уже было свое арендованное жилье, оплаченное на три месяца вперед. Наше бунгало находилось недалеко от пляжа и небольшого кафе, с площадки которого открывался потрясающий вид на океан. Как только разложили вещи и мало-мальски устроились на новом месте, мы сразу же отправились в кафе выпить местный кофе и полюбоваться завораживающим пейзажем.

Кафе представляло собой небольшое помещение, построенное из бамбука и с крышей из пальмовых листьев. В общем-то и помещением это было сложно назвать, так как здесь не было стен, окон или дверей. Имелись барная стойка и квадратная площадка с дощатым полом, окруженная по периметру невысоким бамбуковым забором. Над площадкой был сооружен навес из пальмовых листьев, защищавший посетителей от палящего солнца или дождя, если непогода настигала их в кафе.

Заведение было небольшим, но двадцать небольших столиков я здесь насчитала. За один из них мы с мамой и сели. К нам сразу же подошла невысокая темноволосая женщина, которая до этого хозяйничала за барной стойкой. Я сделала вывод, что она здесь кто-то вроде бармена или официанта. А может и то, и другое. Судя по внешности и по языку, на котором она к нам обратилась, женщина была аборигенкой. Я понятия не имела, о чем она спрашивала и попыталась объясниться с нею на английском языке. По выражению лица женщины мне стало понятно, что английского она тоже не знает. Мы не понимали друг друга, а кофе выпить хотелось.

Спасение пришло в лице внезапно появившегося молодого светловолосого мужчины. Он окликнул женщину и что-то ей сказал на местном языке. Судя по тому, что он при этом пару раз взглянул на нас с мамой, речь шла о нас. Женщина быстрым шагом подошла к мужчине и взяла у него доску для серфинга, которую он держал под рукой. Мужчина еще что-то тихо сказал женщине и направился в нашу сторону. Пока он шел, у меня было несколько секунд, чтобы его рассмотреть. На мужчине был гидрокостюм для серфинга, расстегнутый до пояса и спущенный с плеч, что позволяло увидеть его великолепное спортивное сложение. Влажные волосы и только что переданная доска наводили на мысль, что мужчина только что занимался покорял просторы индийского океана.

- Привет, я Стив, хозяин этого кафе! - обратился к нам на английском мужчина-Вы впервые у нас, поэтому все, что вы сегодня закажете будет за счет заведения!

Стив одарил нас открытой белозубой улыбкой, которая на фоне его загоревшей под балийским солнцем кожи мне показалась ослепляющей. Я улыбнулась в ответ и попросила принести две чашки кофе.

Мы пробыли в этом небольшом уютном кафе минут двадцать. Все это время мы неустанно восторгались окружающей нас природой и поразительной мощью океана, который сегодня радовал серфингистов волнами. Несколько раз я ловила на себе заинтересованные взгляды Стива. Наверное, его забавляла наша с мамой реакция, без слов говорившая о том, что мы на Бали впервые.

После короткого релакса на побережье океана, нам, обласканным свежим бризом, совсем не хотелось заниматься делами. После длительного перелета с пересадкой в Стамбуле силы были на исходе. К тому же все еще давали о себе знать последствия аварии.

Несмотря на все это, я собрала остатки сил и оставшуюся часть дня потратила на звонок, а затем встречу с работником рекрутингового агентства, который должен был предоставить мне всю необходимую информацию и документацию, для работы тренером. Через пару дней, которые были предоставлены мне работодателем для отдыха и адаптации, я вышла на работу.

Дни превращались в недели, недели в месяцы. Наш быт постепенно наладился, мы обзавелись новыми знакомствами и имели возможность каждый день наслаждаться прекраснейшими закатами. Моя работа и общение с детьми приносили мне огромное удовольствие. Я даже не подозревала, что настолько соскучилась по тренерству. Чирлидинг-вот это моя стихия. И то, насколько он мне необходим я поняла здесь, на Бали.

Вспоминала ли я о Марке? Я старалась этого не делать, понимая, что только так однажды смогу исцелиться. И у меня это неплохо получалось днем, но это было совершенно не в моих силах ночью. В эти часы я оставалась наедине со своими воспоминаниями и мыслями. Сбежать от них было невозможно. Говорят, с глаз долой-из сердца вон. Но это точно не мой случай. Прошло несколько месяцев с того дня, как я видела Марка в последний раз. Но как я ни старалась, избавиться от чувств к нему было невозможно. Ненавидела ли я его, или любила-иногда я чувствовала первое, иногда-второе. Но никогда-равнодушие, которое было бы признаком того, что я наконец избавилась от зависимости, ставшей сродни наркотической.

Когда я покинула свою родную страну и прилетела на Бали, я была уверена в том, что не хочу ни знать, ни видеть Марка. В общем-то так и было. Но случались редкие моменты, когда необходимость увидеть Марка зашкаливала. В такие мгновения я посылала к черту гордость, чувство собственного достоинства, брала смартфон в руки и находила новости о Марке в поисковике. Как правило это были короткие статьи об очередных успехах Соколовского в мире бизнеса. Я с жадностью их читала и разглядывала фотографии с его изображением. На них он выглядел таким красивым и таким суровым!

Но потом новости о Марке перестали появляться. Поначалу это меня расстраивало, но позже я поняла, что так для меня же лучше. У меня не хватило сил вычеркнуть Марка из своей жизни, но сил на то, чтобы поставить окончательную жирную точку в нашей с ним истории не хватало. Я мазохистка, наверное, но что-то не давало мне это сделать. Но видимо судьбе было угодно, чтобы я все-таки забыла про то, что существует некий Марк Соколовский, вот и лишила меня последнего источника сведений о Марке.

Так думала я, пока однажды не созвонилась с Натальей. Подруга не знала в какой стране я жила. Я намеренно ей это не говорила, опасаясь того, что Марк, возможно, будет допытываться у нее обо мне. Иногда я присылала ей свои фото на фоне живописных пейзажей Бали. Последнее мое фото было сделано на фоне красивого отеля, пользовавшегося популярностью у тех, кто любил отдыхать на острове. Его я Наталье и отправила.

- Скажи пожалуйста, как там Марк? - спросила я подругу, зная, что та поймет, о ком речь. Однажды она уже рассказывала мне о том, что, когда я только уехала, Соколовский едва душу из нее не вытряс, пытаясь получить хоть какую-то информацию обо мне. Она же мне рассказала, что потом он перевернул весь город, пытаясь меня отыскать. И вот по прошествии нескольких месяцев я сама спросила о Соколовском.

- Как Марк? Вроде бы успокоился, больше тебя не ищет! - сообщила подруга и на несколько мгновений замолчала, а потом, уже шепотом, добавила-Так, прости, дорогая, не могу говорить! Сюда идет Соколовский собственной персоной и он уже заметил, что я совершаю личный звонок во время работы! Все, пока! Созвонимся позже!

Подруга положила трубку, а я еще несколько секунд держала телефон возле уха. Я говорила с подругой, а в это время Марк был совсем рядом. И если бы он подошел ближе к Наталье, наверняка я смогла бы услышать его голос. Эта мысль повергла меня в трепет. Я явственно ощутила присутствие Марка, как будто бы он был сейчас возле меня.