Глава 32. Триана

Мы, озираясь, вышли из ведьминой избушки, и я направилась в сторону дороги.

– Стой, – сказал Дар, – туда не надо. После всего этого, – он мотнул головой в сторону домика, где, скрючившись на полу, осталась лежать ведьма, – нам лучше не показываться в деревне, пойдем через лес.

Я с опаской поглядела на густую чащу, что вставала стеной сразу за ведьминым жилищем. Она выглядела хмуро и неприветливо. И меньше всего на свете мне хотелось сейчас идти туда. Что там нас ждет? Дикие звери? Непроходимые дебри? А может, там укрывается лихой лесной народец? Что бы то ни было, сталкиваться с этим сейчас, когда силы Дара иссякли, а я едва стою на ногах, будет опасно.

Но Дар прав: опасность, которая кроется в лесу, пока еще мнимая, а вот в деревне – самая настоящая. Никто ведь не знает, чем на самом деле промышляла ведьма, зато разрушенный дом и наличие трупа говорят сами за себя.

Ведьму в деревне явно уважали. Селяне вон дочерей к ней своих отдавали. Хорошо, если нас просто сдадут властям, – сгоряча могут и вздёрнуть на ближайшем дубе, и только потом начнут разбираться. Тем более что Дар тёмный, а местные жители привыкли относиться к тёмным с предубеждением.

Будь Дар в своей обычной форме, он бы с легкостью отвел глаза людям. Но сейчас вряд ли его сил хватит даже на самое простое заклинание, а восстановить их уже нечем. Я могла бы это сделать разве что ценой собственной жизни.

– Пойдем, – вздохнула я.

В лесу было темно, сыро и постоянно казалось, будто из-под любого куста сейчас вывернется змея. Я зябко поежилась то ли от холода, то ли от страха и усталости. Дар взял меня за руку.

– Надо торопиться, малыш, – сказал он с каким-то совершенно незнакомым теплом.

Странно, но я сразу почувствовала себя увереннее. Страх отступил, и даже усталость, смятение чувств и вся тяжесть, которая камнем лежала на плечах, упала, будто через это касание, непривычно нежное, он вливал в меня силы. Я хотела убрать руку, но не смогла.

Пусть. Это всего лишь прикосновение.

Дар молчал. Я украдкой поймала взглядом его профиль. Тонкий, бледный, в темноте он был как вырезанная из мрамора маска. Губы крепко сжаты, лицо суровое. О чём он думает? Как вообще он нашёл меня? И зачем? Примчался так вовремя, буквально спас меня от смерти…

Непонятные чувства теснились в груди.

Столько вопросов, столько ненужных надежд… Почему он молчит? Если пришёл за мной, значит, я ему зачем-то нужна?

Глупости какие-то. Зачем ему нужна человечка, от которой он теперь не получит ни капли силы?

Я остановилась и выдернула руку из тёплой хватки. Дар по инерции прошёл ещё шаг и обернулся.

– Что случилось?

Я и сама хотела бы знать ответ на этот вопрос. Вдруг нахлынуло всё вместе: и то, что я только что чуть не погибла, и что впервые убила человека, и даже то, что произошло между нами с Даром, как-то ожило в памяти, взбаламучивая душу вконец. Меня охватила дрожь, я стояла на месте, не в состоянии произнести ни слова. Боги, да что это такое? Шок, молчаливая истерика? Откуда-то мощной волной вспенилась злость. Какого чёрта Дар вообще припёрся?! Оставил бы меня в покое!

– Н-не думаю, – с трудом вымолвила я, – что нам следует оставаться вместе. Ты иди своей дорогой, а я своей.

Ещё не договорив, я повернулась и пошла. На глазах закипали слёзы, в груди – непомерное изумление своим же действиям. Боги, какая страшная глупость! Что я творю?

Но я даже не успела поразиться глубине этой глупости. Сделала буквально пару шагов, как Дар нагнал меня и схватил в объятия.

От соприкосновения с его телом меня прошило, словно молнией. Снова всколыхнулась злость.

– Какого черта ты меня преследуешь? – крикнула я, и в тишине леса этот крик прозвучал особенно пронзительно. – Я тебе ничем больше не буду полезна, оставь меня в кои-то веки в покое! Чего тебе ещё надо? Ищи другую человечку для подзарядки!

Я думала, Дар разозлится, но он только обнял меня крепче и шепнул над самым ухом:

– Я чуть с ума не сошёл, когда проснулся утром и понял, что случилось.

Сердце сжалось болезненно и остро, а потом злость внезапно угасла, будто плеснули ведро воды на костёр. Я оставила попытки вырваться, а Дар тихо продолжал:

– Обыскал всю академию, потом понял, что тебя там нет. Слишком поздно понял, что я примерно чувствую, где ты, – наверное, благодаря метке. И я постоянно чувствовал, что ты в опасности. У меня такое ощущение, что за этот день я поседел на полголовы.

– Скажешь тоже, – фыркнула я, вспоминая только что виденную чёрную как смоль шевелюру.

Едва начавшаяся истерика сошла на нет, и в то же время в груди шевельнулся червячок тоски: так Дар искал меня только потому, что чувствовал опасность? Что ж, это похоже на него, Дар при всей своей безалаберности иногда бывает удивительно ответственным.

Но это в любом случае ничего не значит.

Я шевельнула плечом:

– Ну хорошо, вот ты меня нашёл, спас, за это тебе спасибо. И всё, думаю, тебе лучше вернуться в академию, а я пойду своим путём.

– Это каким? – Его голос слегка похолодел. Но из объятий Дар меня по-прежнему не выпускал.

Я пожала плечами, мол, не его дело.

Дар помолчал, а потом сказал негромко:

– Триана.

Странно, но от одного этого я вздрогнула. А когда вообще Дар начал называть меня по имени? И почему в его исполнении это звучит так чертовски приятно… аж в голове становится пусто, а внутри словно заливает тёплым тягучим мёдом.

– Я тебя люблю, – прозвучало следом.

Что? Грудь стиснуло, я попыталась вздохнуть и не смогла, воздух не проходил в лёгкие. В голове от пустоты буквально звенело. Что он только что сказал?

– Я ужасно перед тобой виноват и до мокрых штанов за тебя боялся, но искал я тебя не поэтому. Просто ты мне нужна. Я хочу, чтобы ты вернулась в академию со мной вместе.

Горло сжимало как в тисках, в груди стучал бешеный набат. Голова по-прежнему шла кругом, и от этого я плохо соображала. Но слушала. Слушала так, как будто его голос был единственным, что имело значение.

Что он несёт? Он тёмный, я человечка. Да если бы только это – пока я ношу амулет, я вполне могу находиться с ним рядом, но что насчёт пополнения его сил? Он будет встречаться со мной, а по вечерам доводить до экстаза какую-нибудь другую человеческую девушку?

И – он не только тёмный, он вообще-то Фальверт! Что скажет его семья?

Я не успела выпалить ни одной из беспорядочно крутившихся в сознании фраз. Дар вдруг отпустил меня и изменившимся голосом сказал:

– Погоди-ка. А это что такое?

Он отошёл. Ничего не понимая, я повернулась в ту же сторону, всмотрелась в зазоры между деревьями. Бревенчатая стена? Или мне почудилось и это лишь поваленные ветром деревья…

– Это дом? – спросила я тихо. – Вон там…

– Похоже, что так, – ответил Дар, не оборачиваясь. – Стой здесь, я проверю.

– Нет, я с тобой.

Я рванулась за ним следом. Тоже мне, нашелся смельчак. А если там опасность? От меня пользы будет больше. Я, по крайней мере, все еще владею магией. И даже сейчас, измученная и уставшая, совершенно опустошенная, я способна на большее, чем он – совсем без сил.

– Я сказал, стой здесь, – твердо повторил Дар, и я не решилась ослушаться: застыла, вглядываясь в темноту, готовая в любой момент броситься на помощь.

Несколько минут напряженного ожидания показались мне часами. Я то мучительно вглядывалась в темноту и вслушивалась в шелест листьев, то прокручивала в голове то, что Дар только что мне тут говорил. Может, это мне только причудилось? Может, Дар вообще не появлялся, а я по-прежнему в доме у ведьмы и это мой предсмертный бред?

Не в силах больше ждать, я стала осторожно приближаться к избушке – и тут раздался треск ветвей, оглушительно громкий в этой тишине. Я сложила пальцы для заклинания, готовая нападать.

– Сказал же, жди там, – недовольно буркнул Дар, вываливаясь мне навстречу. – Не навоевалась?

Я уже хотела обидеться: его же подстраховать собиралась! – но сил не было даже на обиду.

– Видимо, домик лесника, – коротко докладывал Дар, – заброшенный. Пылища жуткая. Но лучше, чем ничего. Остановимся здесь. Нужно отдохнуть и дождаться, пока рассветет.

Я лишь кивнула. Отдохнуть и правда нужно, еще немного, и силы покинут меня.

Следом за Даром я осторожно вошла в дом. Кто знает, какие сюрпризы могут ожидать нас в этой темноте. Впрочем, какого черта в темноте? Это в лесу нельзя было привлекать к себе внимание, а здесь… Я легонько щелкнула пальцами. Небольшой шарик света тускло осветил убогое убранство домика.

Деревянный стол, широкая лавка да топчан. У стены печка, на ней несколько начавших ржаветь кастрюль и сковорода. В углу приоткрытая дверь, проём завязали пауки. Действительно, дом заброшен, и, похоже, заброшен давно. Видимо, мертвому лесу не нужен живой лесник.

– Те еще хоромы… – буркнул Дар. – Ну зато дверь запирается. Уже что-то. Ложись. – Дар указал мне на топчан, а сам стал устраиваться на лавке.

– Ну уж нет, – решительно сказала я.

– Нет? – Дар взглянул на меня с удивлением.

– Нет, – повторила я. – Спать в такой грязи мы не будем.

– И что ты предлагаешь?

Вместо ответа я подошла к двери в соседнее помещение и смахнула паутину огненным заклинанием. Заглянула в проём – так и есть, что-то вроде кладовки.

– Вот, – сказала я, подавая Дару старую иссохшую метлу.

В две руки и с помощью благословенной магии мы кое-как вычистили дом, натаскали воды (за домом оказался колодец), Дар нарубил с ближайшей ели пушистых веток, которыми мы заменили прогнивший матрас, а я выбрала пару наименее пострадавших пледов, по возможности просушила и накинула поверх.

– Ну вот, – подытожила я, окидывая взглядом результат наших трудов. – Уже можно жить.

И правда, комната преобразилась. В печке весело плясал огонь, на плите закипала вода, рядом в корзинке поджидали земляничные листья – заварим чай. Сама земляника в туеске стояла рядом.

– Неплохо, – сказал Дар с уважением. – Не думал, что из этого дома можно что-нибудь сделать.

– Я в деревне выросла, – напомнила я ему. – Шуршать по хозяйству мне не в новинку.

Он только глянул на меня и ничего не сказал. То ли от этого, то ли потому, что не стало дел, я почувствовала себя чуть неловко.

Топчан гордо возвышался у стены, от еловых веток приятно пахло смолой. Топчан один постелили, а места там на двоих. Дар, кажется, собирался спать на лавке, но мне одной на топчане будет слишком роскошно. Вот только как бы сказать ему об этом, чтобы не принял за приглашение.

Или пусть примет?

При этой мысли внутри пробежала щекотка.

– Вроде закипело. – Дар преувеличенно бодро пошёл к плите.

Достал кружки (тщательно, с песком, вымытые мной у колодца), бросил на дно земляничные листья, разлил кипяток, шипя и обжигаясь. Я присела на топчан. Дверца печки была открыта, и можно было смотреть, как огонь радостно пожирает дерево.

– Держи. – В руки мне сунули кружку с чаем.

Дар стоял рядом, как будто сомневался, садиться или нет. Я молча отодвинулась вбок. Миг промедления, и рядом захрустели ветки, прогибаясь под человеческим весом.

Некоторое время мы молчали, глядя на огонь. А потом одновременно заговорили:

– Ты сказал…

– Знаешь…

– Что? – так же одновременно спросили, поворачиваясь друг к другу. Я нетерпеливо повторила: – Что?

Дар молча смотрел на меня. Я снова остро почувствовала, какой этот чёрт красивый. Серо-синие глаза в обрамлении жгуче чёрных ресниц, брови резкими штрихами на бледном лице, ровный нос, чёткие скулы и твёрдый, жёсткий подбородок. Огонь красил кожу Дара оранжевым, но вторая половина лица была в тени. Он неотрывно смотрел на меня, и от этого взгляда аж скручивало что-то внутри, щемило страшно и безнадёжно, и вообще казалось, будто я лечу куда-то в бездонную пропасть.

Негромко стукнуло о пол донышко кружки: это Дар поставил её. Скрипнули ветки, когда он придвинулся ближе. Вроде ничего особо не сделал, но сердце быстрее застучало в груди, нахлынул непрошеный жар. Я невольно опустила глаза под пристальным взглядом. Но набралась сил, посмотрела – и снова утонула к чертям в глазах Дара. А потом всё произошло быстро, буквально за три удара сердца. Раз – и я почувствовала на плечах тяжёлую руку, два – меня притянули к Дару, три – его губы легли на мои.

Он целовал меня чертовски нежно, как-то даже трепетно, словно боялся, что я в любой момент заеду ему под дых кулаком. Но у меня не было даже мысли сопротивляться, сейчас в его руках я вся была как мягкий воск. Тихо-тихо трещали ветки в огне, жар овевал наши лица, а Дар целовал меня – так бережно, как будто нет ничего на свете, что было бы ему дороже.

Поцелуй длился долго, рука Дара скользнула мне на затылок, не позволяя отстраниться, убежать от настойчивой ласки его языка. Но мне и не хотелось бежать. Я сжимала пальцами складки его рубашки, сходя с ума от его запаха, от жара его тела.

Наконец мы оторвались друг от друга. Я почему-то смутилась. Хотя почему бы и нет – это вообще-то наш первый поцелуй. Наш первый настоящий поцелуй, когда я знаю, что это не ради того, чтобы дать понять что-то публике, или когда после поцелуя вижу в его глазах отчаяние.

Сейчас там было не отчаяние. Сейчас там только дикое, неукротимое, даже пугающее желание. Жажда, бурлящая под тонкой корочкой самообладания. И снова звучат в ушах эхом те его сказанные в тишине леса слова: я люблю тебя. Не верится, он правда это произнёс?

– Когда это ты меня полюбил? – Вопрос сорвался с губ раньше, чем я успела его осмыслить.

Дар моргнул, а потом его губы растянулись в широкой улыбке. Это тоже создавало странное ощущение: я впервые видела, чтобы он улыбался так – не свысока, не презрительно, не зло и не насмешливо. Оказывается, он может делать это открыто… так, что ёкает сердце.

– Когда? Не знаю. Может, когда ты набросилась на меня в душе? Или когда так чертовски мило злилась от каждой провокации, что просто невозможно было удержаться? Или когда отшила меня в свой первый день в академии? А может, когда ты засандалила мне смертельно опасным заклинанием, а потом сама же спасла? И я зачем-то попёрсяк тебе в палату и, наверное, полчаса простоял там, как чурбан, сам не свой при мысли, что ты можешь не прийти в себя.

Я обалдела от удивления. Он ко мне приходил? И никто не знал, даже Малла, иначе она бы его прогнала мокрыми тряпками. Потому что можно было бы скорее ожидать, что он захочет прикончить меня, а не зачем-то смотреть.

– Ты ловко скрывал, что я тебе нравлюсь, – сказала я после паузы.

– Я и сам не понимал, – серьёзно ответил Дар. – Я вообще понял только… только сегодня. После разговора с одной умной женщиной.

Умной женщиной? О ком это он? Но спросить я не успела, Дар продолжал:

– А вообще, ты засела у меня внутри с самого начала, как только я тебя увидел. Только я думал, это потому, что ты выглядишь необычно. Не как все.

Ну под “всеми” он явно имеет в виду тёмных. Ясное дело, я ведь человек. Я не удержалась от подколки:

– Странно, что ты тогда в Маллу не влюбился. Она тоже человек и была в академии куда раньше, чем я.

– Балда, – почти нежно отпарировал он, – я влюбился в тебя не потому, что ты человек, а потому, что это ты. И любая другая почти сразу сломалась бы, а ты давала отпор. Иной раз я с ума сходил, потому что ты меня ни в грош не ставила. Меня, тёмного, потомка Фальвертов!

– Его величество короля всея академии Дара Первого, – передразнила я, а Дар кивнул с полной серьёзностью.

– Да, именно.

Правда, тут же ухмыльнулся, теряя в убедительности.

– Так вот, та прекрасная женщина открыла мне глаза.

Чёрт, теперь она ещё и прекрасная. И умная, и прекрасная. С кем он там так разговорился по душам? В сердце проклюнулся росточек ревности, и я не удержалась.

– Очень интересно, кто же она такая, эта мудрая и замечательная во всех отношениях женщина.

Дар заговорщически улыбнулся.

– Когда-нибудь я вас обязательно познакомлю. Или, вернее, ты нас.

Я ничего не поняла, но спросить не успела, потому что он заткнул мне рот поцелуем. И целовал так жадно и настойчиво, что внутри у меня немедленно проснулся некий голодный требовательный демонёнок.

Ох, боги, кажется, я хочу Дара. Хочу попробовать, как это с ним по-настоящему, без треножника и контракта. Просто потому, что, чёрт, я тоже влюблена в него не на шутку. И тоже не знаю, почему влюбилась и когда, – но внутри жарко сжимается при одном взгляде на него, и от каждого прикосновения хочется льнуть к нему, как пьяная кошка.

Дар опрокинул меня на ветки и навис надо мной. Опираясь на руки, он пристально смотрел мне в лицо. Я знала, что он меня хочет. Я, чёрт побери, это чувствовала – той частью тела, к которой прижимался его пах. Но Дар ничего не делал, оставляя выбор за мной. Он только смотрел – но, чёрт его побери, как смотрел. Так, что я захлёбывалась в омуте его глаз.

И, ох, возможно, я об этом пожалею, один чёрт знает, что будет дальше, но здесь и сейчас – я его хочу.

И я обвила руки вокруг шеи Дара и притянула его к себе.

Второго приглашения не понадобилось. Яростные поцелуи, одежда летит прочь, губы Дара на моей груди, его руки скользят по телу, и кожа покрывается мурашками от предвкушения и трепета. Всё происходит быстро, чертовски быстро, как будто мы оба ждали слишком долго, чтобы медлить теперь. Случилась только одна заминка, когда Дар проверял, что амулет держится крепко. Меня это тронуло: он не хочет меня потерять. А потом – всё, как будто мы оба сорвались с катушек. Торопливые ласки, жадность в каждом движении, горячее дыхание обжигает кожу, пальцы Дара скользят по телу. Я притягиваю его к себе, обвиваю ногами, и его член медленно входит в меня, наполняя, приспосабливая под свои размеры. Невыразимое, сводящее с ума ощущение. Дар целует меня, язык напористо исследует мой рот. Едва сдерживая нетерпение, Дар начинает двигаться, а я издаю протяжный тихий стон, настолько, оказывается, моему телу нужно было почувствовать Дара в себе. Так близко, насколько это возможно.

Мы не спускаем друг с друга глаз. Больше нет недоговорок и непонимания, я отдаюсь ему целиком и полностью, только потому, что сама этого хочу. И Дар жарко дышит мне в губы и целует так, будто не в силах остановиться.