Глава 43. Марина

Двери лифта отсекают нас с Тамарой Викторовной от остальных участников ремонта.

Я рассматриваю стены лифта. Молчу. Понимаю, что родители Влада такие, как есть. Эмоциональные, порой грубые, но для них семья на первом месте.

Свекровь тоже молчит. Переминается неловко с ноги на ногу в ожидании, когда лифт доедет до первого этажа.

Я подавляю осторожный вздох. Разговор не клеится. Я понимаю, что первая волна возмущения улеглась, и остались голые факты. Родителям Влада не посчастливилось участвовать в детстве Тимура, но от этого он не стал другим. Он их внук, и Тамаре Викторовне хочется узнать его поближе. Что ж, я не против. По крайней мере, эти люди не проматывают мои деньги, как мама, и пытаются, пусть и коряво, но навести мосты.

Мама… что она забыла в Абхазии? Отгоняю от себя тревожные мысли.

Не хочу о ней думать. Она мне все нервы вытрепала за годы нашей иммиграции. Пусть сама разбирается со своими проблемами.

Со свекровью по дороге к школе мы беседуем так, будто развода и не было вовсе. Про новую школу, про подготовку, про то, умеет ли читать и писать Тимур.

— Тимур все умеет, — произношу не без гордости. — Несмотря на сложности, я с ним последний год занималась. Не хотелось, чтобы он неподготовленным в школу шел.

— Это хорошо, что ты с ним занималась, — поддакивает свекровь. — Вот как переедете сюда, сразу проще станет – и возить мальчика не надо.

— Переедем? — не верю своим ушам.

— Ну, а что? Влад вон как расстарался, ремонт решил сделать. Разве не видно, ради кого он старается?

— Он мне ничего не предлагал.

— А ты на факты больше смотри, Марина. То, что он не предлагал, не значит, что не предложит.

— Что ж, когда предложит, тогда и обсудим этот вопрос, — пожимаю неопределенно плечами.

В голове хаос. «Ох, Каверин, Каверин! Неужели нельзя было сначала мне предложить к тебе переехать? Почему все в курсе нашего с Тимой переезда, кроме нас самих? А ремонт? Может, я бы хотела сама обои подобрать в гостиную!» Только меня не спросили. И от этого портится настроение.

Вот и школа.

На пороге показываются дети, а с ними учительница.

Тимур видит меня и на его лице расцветает улыбка.

— Мама! Мама, я все написал! — выкрикивает громче всех и бежит нам навстречу.

Видит бабушку по отцовской линии и настораживается.

— Здравствуй, Тима, — моя свекровь улыбается. — Как ты?

Достает из сумки чупа-чупс, протягивает.

Тимурка отступает. Прошел тот возраст, когда его можно было конфеткой на палочке увлечь.

— Нормально… Мам? Снова скандал будет?

Я его успокаиваю.

— Нет, сыночек. Обещаю, никаких ссор больше не будет. Бабушка хочет поближе с тобой познакомиться. Поэтому она пришла со мной, чтобы тебя забрать. А папа ремонт делает вместе с дедушкой. Хочешь посмотреть, где папа живет?

— Хочу, — робко соглашается сын.

— Пойдем, Тимур. Пора тебе вливаться в семью, — Тамара Викторовна, отчаявшись вручить ребенку конфету, вторгается между нами и протягивает ему руку. — Там и дедушка, и дядя. Будем знакомиться. А потом обедать все вместе сядем.

Тима неуверенно смотрит на меня. Я согласно киваю, и он робко берет ее за руку. Для поддержки хватает меня за вторую руку, и мы втроем возвращаемся в разоренную ремонтом квартиру.

По дороге Тамара Викторовна задает Тимуру вопросы, он пытается отвечать, все больше невпопад.

Я украдкой вздыхаю. Наводить мосты сложно. Пытаюсь вставить что-то насчет погоды, но никто не поддерживает эту тему.

— А ты пирожки печь умеешь? — внезапно спрашивает у бабушки Тимур. Может он так - из-за печки ввернуть нечто такое, что взрослому и в голову не придет.

Свекровь на миг замирает.

— Умею, конечно! И с картошкой, и с яблоками, и с капустой, и с яйцом и зеленью.

— Ого, как много. Испечешь?

— Испеку! Прямо завтра с утра испеку и к обеду привезу, — расцветает Тамара Викторовна.

А Тимур вдруг так непосредственно, по-детски улыбается:

— Правда привезешь? Лично для меня?

— Естественно!

— Ну, я тогда ждать буду, — с надеждой посматривает на нее он.

А у той в глазах слезы от переизбытка эмоций.

— Марина, — шепчет мне на ухо уже в лифте, — а что, мама твоя ребенку никогда пирожков не пекла?

Я изумленно распахиваю глаза.

— Моя мама? Да вы что, Тамара Викторовна? Какие пирожки? Она не знает, как плиту включать.

— Бедный мой мальчик, это ты за семь лет ни разу бабушкиных пирожков не пробовал? — сокрушается новоиспеченная бабушка. Гладит внука по волосам, охает. — Мы это исправим, Тимур! Обязательно исправим. Завтра же!

А тот и рад. Кивает, ладошки потирает.

И только я обреченно закатываю глаза к потолку. Это означает, что завтра с утра пораньше свекровь будет у меня в гостях.