Глава 48. Влад

Я гоню машину по дороге вдоль реки. Сверяюсь с координатами, которые прислал Виталик Лосев. Грудь сдавливает нехорошее предчувствие. Полковник просто так ни свет ни заря на Левый берег не покатится.

Река живет своей привычной жизнью. Мимо портовых пейзажей и вечного недостроя чинно плывет баржа. За ней следует катер. Ивы склонили ветви к воде. Ни ветерка, ни прохлады. Раннее утро, а духота стоит невыносимая.

Сворачиваю направо, в сторону многочисленных баз отдыха. Проезжаю пару сотен метров и вижу издалека наших ребят. Три полицейских машины дежурят у обочины. Дальше, у небольшого обрыва, в зарослях камыша территория оцеплена. Криминалисты осматривают место преступления.

Я закидываю в рот жевательную резинку, поправляю летнюю рубашку и медленно выбираюсь из машины. Почему-то мне не по себе. А я неприятности за версту чую.

Здороваюсь с коллегами, ныряю под ленту.

Мне навстречу торопится полковник Ежов.

— Здравия желаю, товарищ полковник, — отдаю честь.

— Влад… — он проводит по черным с проседью волосам ладонью. — Там… в общем, труп женщины. Убита выстрелом в голову. И документы при ней.

К нам подходит Виталик Лосев. Кивает в знак приветствия и протягивает мне пластиковый пакет с вещдоком.

Я непонимающе пялюсь в паспорт.

«Зинченко Валентина Аркадьевна. Год рождения 1978». И фото тещи. Я напряженно сглатываю.

Поднимаю тяжелый взгляд на коллег.

— Влад, посмотри на тело. Жара, конечно, никого не щадит, но… мне кажется, не она это, — полковник нервно хрустит костяшками пальцев. — Я ребят попросил не забирать тело до твоего приезда. Пожалуйста, скажи точно – она это, или нет?

И такое отчаяние в его глазах, что выть хочется.

Я протягиваю Лосеву пакет с документами погибшей и медленно подхожу к камышам.

Женщина лежит вниз лицом. Яркий турецкий костюм диковато контрастирует с телом.

Волосы светлые, небрежно собраны в короткий «хвост» и конечно, успели превратиться в бесформенное нечто.

Присаживаюсь возле трупа, присматриваюсь лучше. Я привычный к различным криминальным подробностям, но сейчас к горлу подкатывает тошнота.

«Допрыгалась, баба Валя?» — мелькает досадное. — «Доигралась в турецкую невесту?»

Набираю в легкие воздух, задерживаю дыхание и резко приподнимаю голову жертвы.

— Тьфу ты, — срывается с губ ругательство. Ведь живущие в песке насекомые уже успели облюбовать лицо.

Только не баба Валя это. У той красивый профиль, почти королевский. А у жертвы совсем другой нос. И форма подбородка другая.

Я выпрямляюсь. Встречаюсь глазами с полковником Ежовым.

— Она? — почти шепчет он.

Я отрицательно качаю головой.

— Не она. Костюм ее, документы ее. А женщина другая.

Полковник выдыхает.

— Я уж подумал грешным делом, что музу мою прибили. Такую красоту сгубили!..

— В любом случае дело дрянь, товарищ полковник. Сами понимаете, раз документы ее, значит, вляпалась она по самое не хочу.

— А точно не она? — вклинивается Лосев. Потирает квадратный подбородок, вспотел. Раннее утро, а здесь, под солнцем, уже жарко.

— Точно, — киваю я. — Скорее всего это Зинаида Васильевна Кузнецова, на имя которой была куплена «Мазда». Валентина, скорее всего, ездит по доверенности, а подружку грохнули по ошибке. Вот только с паспортом заморочка. Без документов Валентина в Абхазию попасть никак не может.

— Вот сволочи, — потирает подбородок полковник. — Ладно, Каверин, надо тещу твою разыскать, пока не поздно. Мазду срочно объявим в розыск. Надо немедленно доставить вертихвостку домой, пока ее по-настоящему не грохнули.

— Я поеду к ней домой. Может, мать ее, Зоя Викторовна, что расскажет?

— Виталика возьми с собой, — приказывает Ежов.

Я кивком головы указываю Лосеву на мой внедорожник.

— Поехали.

Сажусь за руль, поворачиваю ключ в зажигании.

Машина срывается с места.

Зоя Викторовна встречает нас в пижаме.

— Влад, вы так рано! Случилось что? — пугается она. Пропускает нас на кухню.

— Валентина не объявлялась? — интересуюсь я.

— Ой, батюшки… вляпалась она, да? Скажи честно, Влад? Не томи.

Я мрачно потираю подбородок. Не знаю, как сказать помягче.

Виталик сначала хочет сесть за стол, но пощупав табуретку, принимает решение занять место у окна, стоя.

— А давайте я вам чай-кофе сделаю? У меня пирог с яблоками есть, вчера пекла, — суетится бабушка Марины.

Мы с Лосевым переглядываемся.

— А давайте, — решаюсь я. — Все равно не завтракали, хоть чаю по глотку выпьем.

Зоя Викторовна достает яблочный пирог, режет его на куски, раскладывает в тарелки и угощает нас. Протягивает порцию пирога стоящему у окна Лосеву, ставит передо мной тарелку.

— Мне иногда кажется, что Валентина не моя дочь, — вздыхает украдкой. — Точно цыгане мне ее в роддоме подбросили… Ну, не может моя дочь такие дикие вещи творить.

— Зоя Викторовна, а где она сейчас?

— Да кто ж ее знает, Влад?

Она заваривает чай в том самом чайнике с клубниками, который был здесь еще до нашего с Мариной развода. Разливает в чашки. Замирает на миг.

— Влад! У тебя кольцо обручальное? Ты… женился?

Я улыбаюсь.

— Вчера женился, Зоя Викторовна. Только тайно.

— На ком же? — пугается бабушка.

— На внучке вашей, — поясняю я. — Мы с ней решили никому не говорить. У отца моего юбилей в субботу, вот мы и решили сюрприз сделать.

— Мои хорошие! Поздравляю вас!

Зоя Викторовна целует меня в щеку. Утирает украдкой слезы.

— А теперь вернемся к нашим баранам, — прерываю поток сентиментальности я. — Вспомните, Зоя Викторовна, не происходило ли чего-нибудь странного в последние дни?

Она вздыхает.

— Приходили вчера снова те турки. Только Кемаля с ними не было. Тот, что со шрамом на шее, был, с ним еще кто-то. Я того, что со шрамом, хорошо запомнила. Взгляд у него страшный, почти не человеческий. Про Валентину спрашивали. Я им сказала, что не видела ее уже несколько дней. Они покрутились, покрутились, комнату ее обыскали. Искали что-то, на своем языке балакали. А потом ушли. Только после того, как они ушли, я заметила, что мой телефон сотовый пропал. Не знаю, то ли я его вчера в банке оставила, то ли эти упыри утащили. Хотя зачем им мой телефон? Он же совсем дешевый. Надо будет в банк сходить, спросить. Может, лежит, ждет меня. Завтра схожу.

Я потираю подбородок. Не нравится мне это все.

— Еще что-то приметное было? — уточняю на всякий случай.

— А, да. На машине они приезжали. Я в окно проследила за их машиной и номера записала на всякий случай. Сейчас вам отдам.

Зоя Викторовна исчезает в гостиной, а мы с Лосевым переглядываемся.

— В последний раз они приходили деньги с Валентины требовать, — поясняю я. — Видимо, так и не нашлись деньги. Хотя, где им найтись, если за них «мазда» куплена? А остаток Валентина, наверное, в Абхазии спустила.

Лосев фыркает.

— Да, Каверин, теща у тебя, конечно, особенная. Таких и врагу не пожелаешь.

— И не говори, —вздыхаю я.

Зоя Викторовна приносит нам листок из записной книжки.

— Вот, Влад. Автомобиль у них был самый неприметный, каких у нас в городе сотня. Белая Лада «Веста». Номера здесь записаны.

Я скольжу взглядом по номерам.

— Спасибо, Зоя Викторовна. Вы оказали нам большую услугу, записав номера. А за телефон не переживайте. Обещаю, что завезу вам новый.

— Да зачем мне новый, Влад? Я к старому привыкла.

— И к новому привыкнете. Все, нам пора. Провожайте нас.

Мы с Лосевым выходим на улицу. Он рассматривает номера на листке.

— Я так понимаю, у нас сейчас задача первыми найти твою тещу? — уточняет план действий.

Я вздыхаю.

— Как бы эти турецкие друзья не добрались до нее раньше. Уверен, телефон они стащили, чтобы позвонить моей теще вроде как от лица матери, и выяснить, где она находится.

— Если теща твоя не дура, то выбросила симку сразу после покупки машины. У тебя ее номер есть?

— Нет, конечно. У Марины должен быть. Сейчас попрошу скинуть.

… Мы сидим в машине, маемся от жары. Пытаемся дозвониться до тещи по телефону, который скинула нам Марина.

Короткие гудки. «Неправильно набран номер»

— Говорю же, избавилась, — хмыкает Виталик.

— Получается, она понимала, какие могут быть последствия? Подругу под раздачу пустила… — замираю на миг. — А ведь это уже вторая подруга. Первую в холодильнике заморозили, еще в Турции.

— Ничего себе, — изумленно потирает лоб Лосев.

Я мрачно вглядываюсь в пейзажи у подъезда старой девятиэтажки. Не нравится мне все это, ой, как не нравится.