Глава 20.

Глава 20.

Виктория.

Тоскливо перевожу взгляд на мрачное крыльцо отделения полиции… Дверь распахивается, являя взору покачивающуюся маму Никиты. Она судорожно хватается за поручни и сгибается пополам…

Похоже, ее рвет…

Дамир тоже все это видит… Качает головой, а потом рассуждает о том, чего я до чертиков боюсь:

– Представь, если Тане будет некуда идти и… И она будет вынуждена жить у этой… Свекрови.

– Кошмар… Дамир, она моя дочь. Я вряд ли ее когда-нибудь прощу, но такого ужаса не желаю.

– Она многое поняла, Вик. Я видел, как ей стыдно. Таня боялась поднять взгляд. Молчала. Ничего не просила, не оправдывалась… Все наладится. Пожалуйста, поверь в это…

– Поедем сначала домой. В мой бывший дом. Хочу забрать Вилли. Здесь недалеко. Просто…

– Можешь не объяснять – их ведь нет дома? Самое время наведаться туда.

Дамир включает подогрев сидений, настраивает радио… А я не могу перестать думать о дочери. Если Таня влюблена в Никиту, значит, их отношения давно перешли в горизонтальную плоскость… Он не похож на человека, заботящегося о контрацепции. Или думающего о ком-то другом, кроме себя…

Подозреваю, что он тоже подливает масла в огонь Таниной ненависти ко мне…

И что теперь со всем этим делать? Неужели, придется отказываться от родительских прав, чтобы отстоять свои честь и достоинство?

– Вик, как ты себя чувствуешь? – мягко сжимает мою кисть Дамир. – Хватит думать о них. Я не прошу выбросить дочь из головы навсегда, но сейчас… Подумай о ребенке.

Снег мелькает в свете фар танцующими белыми бабочками… Разбавляет ночную мглу, прикрывая крыши домов и машин пушистым одеялом… Будто и не было ничего – выщербленных в асфальте ям, ржавчины или грязи, мокрой земли, лежащего на обочинах мусора… Все белым-бело…

Если бы и душу можно было вот так обелить. Заставить ее прощать или любить, терпеть… Или признавать ошибки, что куда сложнее…

Я думаю о ребенке… Хочу, чтобы он родился. Улыбался мне беззубым ртом, смеялся, делал первые шаги и набивал шишки… Мечтал, жил, творил...

– Дамир, почему ты не женился после смерти Ларисы? – неожиданно спрашиваю я.

– Никого не любил, Вик. Я совершил еще одну роковую ошибку, вздыхает он, сжимая руль напряженными пальцами.

– Расскажешь?

– После смерти Ларисы я встречался с женщинами, но боялся попасть в подобную ситуацию снова… Не хотел нежеланного ребенка. Я сделал вазектомию, Вик.

– Наверное, это мудро… То есть ты не можешь иметь детей?

– Да. Не могу.

Он стыдливо отводит взгляд, будто речь идет о чем-то постыдном… Я ведь и не думаю его осуждать…

Добираемся до дома быстро… В груди щемит, когда я выхожу из машины и дрожащими пальцами прикладываю ключ-карту к разъему. Сержик не удосужился сменить пароль от домофона. И ключи не забрал у меня…

Входим в дом вместе. Включаю свет, застав Вилли сидящим в лежанке.

– Малыш мой, не рычи, это Дамир. Он мой друг. Как ты тут?

Вроде не похудел… Миска хоть и грязная, но полная. И корм есть, и водичка. Замечаю в лежанке пса новые «игрушки» – золотистый туфель, принадлежащий Жанночке и…

– А это что такое? Гадость какая… – морщусь я.

– Резиновый фаллос. Кошмар… Не думаю, что это принадлежит Тане, – произносит Дамир. – Не трогай это, Вик. Вилли его уже разгрыз…

– Господи… Они совсем стыд потеряли. Надеюсь, двери в спальню они запирают?

– Ты ничего не забыла? Можем взять, если нужно.

– Заберу драгоценности из сейфа и кое-что из посуды.

В доме на удивление чисто. Подозреваю, что Сержик раскошелился и вызвал домработницу. Или Лыкова проявила чудеса находчивости и наняла прислугу.

– Вик, а что в коробках? – спрашивает Дамир.

– Моя жизнь…

Жанночка ко всему приложила руку. Сорвала шторы с окон в гостиной и кухне, сняла со стола скатерть, собрала всю мою посуду в коробки. Наверное, завтра мое добро отправится на мусорку? И на каминной полке нет семейных фотографий и смешного красного сапога Деда Мороза – в него мы с Сергеем прятали подарки для дочери…

Она стерла меня… Влезла в семью и уничтожила любое напоминание о прошлом.

Обнаруживаю семейную фотку на письменном столе Тани. Здесь же лежат распечатки с дизайнерскими проектами.

– Она планирует ремонт, Дамир. Значит, ничего не знает о разделе имущества? Или Сержик убедил ее, что все разрулит?

– Подозреваю, что он не говорил с ней об этом. У Тани в комнате… сносно, – оглядывается он. – И учебники на столе, и фотография…

– Да уж…

Несложно догадаться, что в моей бывшей спальне новая кровать – эдакий аэродром с высоким матрасом. На тумбочке демонстративно лежат секс-игрушки – смазки, предметы всякие…

Краснею до корней волос и спешу убраться отсюда… Но прежде опустошаю сейф.

Любопытство одерживает верх, и я заглядываю в холодильник. Там сельдерей, огурцы, апельсины и кокосовое молоко… Ну хоть так… А в шкафчике над раковиной нахожу спрятанные от Жанночки сладости – сгущенное молоко, печенья и хлебцы.

– Вик, идем, – настаивает Дамир. – Хочешь, я поселю Вилли у себя?

– Ты с ума сошел? Это лабрадор, а не шпиц или…

– Так у меня тоже живет такой же. Они будут дружить.

– Как так? – недоумеваю я.

– Вик, Ларка давным давно попросила купить ей такую собаку. Честное слово, я не подозревал, что она…

– Что она мечтает о такой же семье, как у меня? Наверное, ее мои фотки в соцсетях вдохновили? – грустно улыбаюсь я.

– Теперь я понимаю, что она подглядывала за тобой… тоже… Как и я, – отводит взгляд Дамир.

– Ох… И как его зовут? Кто за ним ухаживает? Тема?

– Так отец мой. Он по соседству живет. Мама пять лет назад умерла, теперь его отдушина – Кейси.

– Девочка?

– Ну да. Но мужчины нас не интересуют.

– И Вилли не интересуется дамами. Так уж вышло… Я заберу его в свою квартиру, если ты не против. Он обычно ничего не грызет и не портит…

– Конечно, не против. Но я готов взять его к себе, если тебе будет сложно.

– Договорились.

Вилли радостно виляет хвостом и охотно запрыгивает на заднее сиденье. Дамир грузит коробки с моими вещами в багажник и садится за руль.

Теперь точно все…