Глава 13
Заканчиваю работу очень поздно. Собрание глав длилось долго, затем прием тех, кто по записи и вот уже почти девять.
Ветер бьет в окно, находящееся на высоте примерно тридцати метров, и, мне кажется, я ощущаю холод бушующей осени. Одеваю пальто, отпускаю Костю домой и выключив свет в офисе спускаюсь на парковку.
По дороге домой заезжаю за горячим ужином по привычке. Думаю, вряд ли Алиса что-то готовила. Точнее готовила для меня в том числе.
Медленно скольжу по ночному городу все больше задумываясь о причинах отца все это разыгрывать. Тут же в голове всплывает Алиса, а телефон оповещает звонком от друга.
– Привет, дружище. Как горячая Испания?
– И тебе вечерка. За этот год она меня изжарила совсем.
– Как Маша?
– Растет, – смеется весело, а я знаю, что она рядом с ним, но пытается себя не выдать. – Но с тобой по-прежнему не хочет говорить.
– Я уже понял. Хотя прошло немало времени. Здоровья и ребенку, и его маме.
– Спасибо, от нас обоих. Сам как?
– Как обычно, – мой единственный ответ на его вопрос о моих делах. И он знает, что большего не скажу.
– Ясно. Может махнете к нам с Женей?
– Не выйдет. Она в клинике до конца беременности. А я тут.
– Все так плохо?
– Да нет. Просто подстраховка.
– Понял. Тогда и вам здоровья.
– Спасибо, пока.
Не успеваю положить телефон на приборную панель, как он снова звонит.
– Ну что еще? Алло?
– Доброй ночи, Станислав Григорьевич. Только что приехал ваш отец.
– Черт, – откидываю гаджет в сторону и мчу на полной скорости к Алисе, надеясь, что отец ничего не успел ей наговорить или еще что больше. Алиса
Дурацкий день. И дурацкое кольцо. Смотрю на него и меня истязает мысль о Стасе и другой девушке. Какое он подарил ей? Как сильно любит ее? Как выглядит сама невеста?
Я будто по спирали опускаюсь вглубь себя на самое дно.
Катю уложила спать и спустилась вниз помыть посуду после ужина. За окном темнота, а я все равно смотрю в него ополаскивая белоснежный фарфор.
– Значит тебя выбрал Стас? – слышу громкий, отвратительный до тошноты голос. – Повернись посмотрю хоть.
Распушенные волосы закрывают половину лица от мерзкого подонка. Не узнает. Но что мне делать я не представляю.
– Глухая? Ко мне повернись, сказал.
Боже мой, он стал еще свирепее и омерзительней. Повернуться, и? Как себя вести? Может показать, что не боюсь его? А потом спрятать маму и дедушку.
А как же моя девочка? Он ведь в раз поедет делать ДНК, потому что в отличие от Стаса знает правду обо мне и Паше. Нутро покрывается инеем, но в таком случае ему придется столкнуться напрямую с собственным сыном. А я молчать в этот раз не буду.
Решено!
Натягиваю на лицо гнилую ухмылку, подобную моему оппоненту и разворачиваюсь.
– Рада встрече, Григорий Иванович, – улыбаюсь словно отпуская нервозность, потому что его взгляд… о, это невероятно.
– Ты?
Растерян, хоть и старается выглядеть стойко. Но эмоции, будто радуга по лицу скользят, состоя лишь из черного и его оттенков.
– Я.
– Он даже с таким простым заданием не смог справиться, – хохотнув подходит к холодильнику и достает оттуда бутылку питьевой воды.
– Почему же? Думаете я плохая актриса?
Он, сканируя меня отпивает немного из горлышка, а после наглядно вытирает мерзкий рот ладонью.
– Почему не отказалась, дрянь? Я тебе что говорил в последнюю нашу встречу?
– Боитесь меня, Григорий Иванович?
Кидаем друг в друга вопросы, только бы не отвечать на них.
– Дерзкая стала? Думаешь, мне будет сложно выискать дыру, в которую вы переехали?
– Я вам даже помогу. Первомайская улица, квартира номер один, в доме семнадцать. Видите, все легко.
– Тогда почему не трясешься как год назад? Уложить в больничку мамашку или деда сразу на тот свет отправить?
Пробирает до костей от злости, смешанной со страхом.
– А вы попробуйте. После того, что вы сделали, я молчать не буду. За каждый день проведенный моей сестрой в лежачем положении ответите, – скрепя зубами говорю ему. – А их было столько, что на целый год наберется.
Он показательно смеется, облокотившись на стол.
– Ты, мелкая выскочка, я раздавлю тебя точно блоху, только посмей открыть свой рот.
– Что здесь происходит? – гремит голос ожидаемого мной гостя, и его отец тут же меняется. Но не скажу, что вдруг засиял любовью ко мне.
– Спроси у своего отца. Кажется, он жаждет с тобой серьезно поговорить о прошлом, – прохожу мимо старого Багрова и поднимаюсь по лестнице, зная, что стоит переступить порог комнаты как я рухну на пол.
Не остаюсь подслушивать, не желаю этого, хочу просто уйти к дочери и надеяться, что он о ней не так скоро узнает. Стас
Быстро вхожу в дом. И меня встречает интересный момент, угроз моего отца Алисе. Так и знал, что он не сдержится.
– Какого черта ты здесь делаешь? – спрашиваю, дождавшись пока девушка уйдет.
– Не удивительно что ты притащил вновь эту оборванку. Я так и думал, что ты не справишься с этой ерундой.
– Я тоже задумался над таким вопросом, если все настолько незначительно в этом спектакле, к чему тогда такая подготовка? Еще и магазины на меня переписал.
– Что ты знаешь о взрослой жизни, малец? Тебе только за юбкой этой девки петлять и больше ничего не надо. Возьмешь с собой Анжелу, ту, что видел сегодня, она отыграет на пять с плюсом, еще и отблагодарит умело.
– Ты даже не представляешь, насколько прогнил, отец. И да, Алиса остается. Мы сегодня купили кольцо и сходили на обед все вместе.
– И почему я снова не удивлен, – злясь прохаживается по комнате.
– И чтобы не видел тебя радом с ней. К тому же, я хотел спросить, каким образом Алиса потом станет кудрявой брюнеткой Женей, ростом в сто семьдесят пять сантиметров?
– Все просто, – разводит руками, – изменщица уйдет в закат. А ты помиришься с бывшей, которая оказалась беременной от тебя и лежала в больнице.
– Как все складно…
– Слушай, а ведь ты даже правильно поступил. Сейчас газеты вспомнят тот скандал и решат, что вы взяли второй шанс. А потом просто разойдетесь. Ну сын, порадовал, – радостно прихлопывает в ладони.
– Помолчи уже.
– Ну ну, я же тебя похвалил, – с издевкой посмеиваясь отвечает.
«Ничего, скоро все изменится, отец!» – проглатываю его комментарий.
– По какому поводу угрожал Алисе?
– А сам не догадываешься? Эта грязная девка снова вьется рядом с тобой и моей семьей. А я-то думал, чего это мой сын вновь стал мне отвечать и защищать кого-то там. Теперь все сложилось.
– Да брось. Не много ли внимания девушке сына? Что тогда что сейчас. Чего ты так усердно пытаешься от нее избавиться?
– Репутация моей семьи не пострадает из-за того, что ты перестал думать головой.
– Не приближайся к ней, предупреждаю. И уходи из дома.
– Главное сделай из нее подобие женщины, чтобы стыдно не было нам всем потом.
– Проваливай я сказал, – зло выговариваю, готовый втолкать его из дома руками.
Закрываю за ним дверь пнув ту ногой. Никаких нервов нет рядом с ним.
Бросаю ключи от машины на тумбу и стягивая с шеи галстук иду наверх, где сталкиваюсь с Алисой.
Застываем соприкасаясь плечом к плечу.
К телу приливает жар, который перетекает от нее. Отдаюсь порыву и развернувшись к ней встаю вплотную, прижимая девушку к стене.
Дышим, словно только что сошли с дистанции марафона.
Взгляды скользят по лицам обоих пожирая и впитывая отметины времени на них.
– Стас… – на вдохе произносит мое имя, а я на выдохе ее:
– Алиса…
До невозможности хочу взять ее на руки и отнести в свою комнату. Огромным ластиком подтереть то, что было. Затоптать те угли что почти сотлели и развести новый костер. Гораздо больше, гораздо горячей…
Хочу смять ее губы своими и присвоить их, стирая чужие поцелуи и руки на ее теле. Чтобы она забыла, что значит быть с кем-то другим помимо меня… Я так хочу…
Уже так близко. Веду носом по ее щеке запечатывая пустоту внутри ее запахом, всей ею и мазнув по коже губами приближаюсь еще плотнее.
– Что ты делаешь? – вновь спрашивает, когда мои руки уже сжимают и гладят жадно ее талию вновь запоминая забытое тепло.
– Сам не знаю, Алиса. То, что желает мое тело.
– Не так давно, ты рядом со мной без отвращения стоять не мог.
– Потому что помню, как Егоров совал свой грязный язык в твой рот, – стискивая челюсти отвечаю.
– А я представляю, как выглядит твоя невеста. Как ты делал ей предложение… ребенка…
– И кто в чем виноват?
– Нет здесь виновных, мы все люди. И все живем дальше. Смысл застревать на чем-то одном, а тем более прошлом? – пожимает плечами, только глаза не обманывают.
Нет и капли правды. Нет здесь гребаной правды!
– Почему вы с ним расстались?
– Стас, прекрати, – тут же пытается выкрутиться из моих рук и уйти.
– Нет, отвечай, – беру ее за плечи останавливая.
– Тебя это не касается, ясно? – прикрикивает, но тут же стихает.
– Он знает о ребенке?
– Да что ты прицепился ко мне и нашему ребенку? Я тут кажется для другого, и моя жизнь тебя вообще не должна волновать. Хватит уже. Ты нанял актрису за огромную сумму, так дай отыграть.
– Ты мне снова не договариваешь что-то. Значит я буду искать ответы не тут.
– А не слишком ли много внимания ко мне и Паше? Может быть вспомнишь, что у тебя беременная невеста? Или может ответишь мне, зачем все это представление придумал твой отец?
– А вот это тебя не касается.
– Ну конечно, требуешь ответов на вопросы, но на мои отвечать не собираешься.
– Ты изначально молчала. Поэтому я имею право сейчас не говорить ни слова.
– Иди к черту, Багров. Ни на что ты не имеешь права в отношении меня.
– Замолчи, Алиса, – сильнее сжимаю свои пальцы, окольцовывая ими ее тонкие руки.
– Нет, иди… – молниеносно притягиваю ее к себе и целую…
Обхватываю ее губы своими. Протискиваю между ее губ язык сталкиваясь с ее острым и таким влажным, что пытается вытолкать мой. Наслаждаясь мазохистской пыткой, выстроенной мною же.
Но не проходит и десятка секунд, как ее оцепенение спадает, а на мою щеку обрушивается хлесткая пощечина.
– Не смей ко мне прикасаться, мерзавец. Не смей даже близко подходить и трогать грязными руками.
Разворачивается и сбегает по лестнице вниз, пока я стою и в какой-то мучительной и извращенной тяге облизываю свои губы, держась за горящую огнем щеку.
Алиса
Как же это больно. Как больно быть рядом с ним. Обещать и клясться себе в том, что ты никогда не позволишь ему подходить близко или прикасаться, и каждый раз проигрывать. Теряться в его глазах и искать в темных омутах понимания.
Я кричала на себя, заставляла открыть рот и выплюнуть всю грязную правду, но в итоге произносила совсем не то. Жалкая трусиха. Вот кто я такая.
Вбегаю на кухню и чувствую, что мне не хватает воздуха. Открываю окно и осенний ветер врывается в комнату и мои легкие.
Слезы больше не текут по щекам, высыхая без остатка. Только кожа немного стянута в итоге от двух соленых дорожек, не более того.
Пара минут, или больше стою, а после погружаюсь в тепло этого чужого дома.
Ухожу в гостиную и включив телевизор опускаюсь на диван. Не буду бегать от него. Нет смысла.
Сегодня завтра и через неделю я буду здесь, как раз закалю свое сердце от паразитического чувства – любовь.
Переключаю каналы и останавливаюсь на каком-то романтическом фильме.
– Хоть что-то интересное.
Смотреть телевизор я привыкла только пока кормлю мою девочку. Пятнадцать минут новостей, которые обожает дедушка, не более. Поэтому сейчас вот так спокойно лежать на мягком диване просто райское наслаждение.
Спина уже почти не болит кстати, что уже хорошо, а Люба вошла в мое положение, о котором я рассказала лишь вскользь и нашла другую продавщицу в свой магазин.
В итоге ностальгия и боль унесли в забытье, которое нарушил этот несносный мужчина, каким-то невероятным способом цепляющий струны моего сердца.
Я услышала, как спускался Стас, но была еще в дреме, а вот когда он сел на корточки передо мной окончательно проснулась, но… зачем-то притворилась спящей. Какая глупость.
«Уйди… зачем ты здесь?»
Слышу его дыхание, чуть сопящее, каким оно было всегда. Малейшее колебание воздуха и на мои русые пряди ложится его рука.
– Прости меня, – еле слышно. Так тихо произносит, что могло и показаться, но это не так. – Видимо я так и не смог забыть тебя настолько, чтобы перестать желать быть рядом.
В сомкнутых глаза скапливается слеза отчаяния и ответной любви, но тут же впитывается в диванную подушку, а Стас встает и уходит, потому что его телефон вибрирует и он отвечает уже на выходе: «Ну как вы там?»
Дверь комнаты куда он ушел закрывается, а я вскакиваю с проклятого дивана и уношусь прочь вконец разрыдавшись.
Весь следующий день я Стаса не наблюдала, а воспоминания о поцелуе тормошили мою душу.
Не могу обманываться и притворяться что была не рада этому случившемуся порыву. Вот только быть женихом и целовать меня? Не хочу, чтобы он вдруг стал изменщиком. Да и беременная невеста, тот еще аргумент повесить железные оковы на сердце.
Зато позвонила мама ближе к обеду.
– Алиска, девочка моя, – закричала стоило поднять трубку.
– Боже, мам, что случилось? Не пугай, – сердце стало стучать на сотни ударов быстрей.
Неужели этот подонок что-то сделал?
– Мне с администрации нашего района звонили. Вот только вернулась оттуда. Ты представляешь?
– Ма, да блин, я уже подумала, что произошло что-то.
– Так и произошло. Завтра поедем выбирать квартиру новую.
Ах вот оно что.
– Стой, как это выбирать? Ты о чем?
– Значит прихожу я к ним, а они мне давай рассказывать о том, что все дома наши тут в округе с девятого по двадцатый сносить будут и новые строить, а жильцов переселяют. Так еще и не просто квартиру дают, а четырехкомнатную.
– А почему четырех? Обычно же дают даже на комнату меньше, откуда щедрость?
– А я откуда знаю. Даже спрашивать не стала. Дают, дак мы и возьмем. В новостройке Алиса, ты представляешь?
– Замечательная новость, мамуль. Я очень рада, – улыбаюсь, склонившись над дочерью, веря, что все будет у нас хорошо.
Телефон выдает короткие гудки. Смотрю на экран поперхнувшись.
– Мам, Аня звонит, сейчас подключу на видео всех, деда пока позови.
Включаю видеозвонок и соединяю всех нас.
– Привет, семья, – улыбается так ярко и солнечно, что на душе светлее становится.
– Привет, дочка. Как ты?
– Привет, систер.
– Вся семья в сборе, – отзывается дедушка, выглядывая из-за мамы.
– У меня хорошо, анализы нормальные врачи сказали. Так что-о-о… – замолкает, растянув последнюю букву.
– Ну не томи, интриганка.
– Завтра утром операция.
И мы все выдохнули. Замолчали, одна Катя распищалась кусая палец на своей ноге, а мы рассмеялись.
Это был радостный момент. Волнительный, да, но настолько обещающий, что скоро все изменится кардинально.
Слова пожеланий удачи, здоровья, тихие всхлипывания. Мы прожили весь наш разговор улыбаясь и поддерживая друг друга, прощаясь и ожидая следующего звонка, только через сутки, которые мы проведем в волнении. Но что эти двадцать четыре часа в сравнении с годом ожидания. Стас
Я корил себя за этот порыв. Но не скажу, что сожалел.
Алиса рядом, и я забываюсь напрочь. Но все же понимаю, что стоит держать себя в руках.
Принял душ и спустился вниз, застав Алису спящей. После ухода отца уже успокоиться успел. Но рядом с ней до покоя далеко.
И вот как тут держаться подальше? Такая маленькая. Хрупкая. Сильная.
Она была моим берегом. Смотря на который, я ощущал себя уверенно. Она та женщина, с которой хочется быть постоянно. Но ей самой видимо было мало меня одного. Или же я просто что-то упустил.
«Что же ты мне не рассказала до сих пор, Алиса? И продолжаешь молчать зачем-то.»
Телефон начинает звонить, казалось бы, не вовремя, но на самом деле он спасает от того, что я мог вновь натворить. А сейчас точно не время, да и разногласий и непониманий гора. Смотрю на номер со странным кодом и подняв трубку все-таки ухожу.
Слушаю сначала молчание в динамике, а потом уже знакомый голос.
– Стас? Это я.
Выдыхаю с облегчением.
– Ну как вы там?
– Все хорошо. Я с телефона Никиты тебе звоню.