Глава 15 Алиса
После разговора с родными настроение сразу улучшилось.
Хотела поехать к маме и помочь со сборами, но она сказала, что мы выкинем все старье и не станем брать его с собой в новую жизнь.
И прозвучало это… так вдохновляюще. Мне казалось, что все уже меняется. Уверена это Стас приложил руку к переселению и квартире с четырьмя комнатами, ведь ясно дал понять, что все будет так как хочет он. Но не принять это я тоже не могу. У меня родные и маленькая дочь.
Посмотрела на свою неспящую крошку и улыбнулась тому самому взгляду, который так любила все это время.
«Ты должна ему рассказать», – вновь шепчет внутренний голос, с которым я, конечно, согласна, но каждый раз что-то идет не по плану. Рядом со Стасом всегда взрывоопасно. Точнее я как на пороховой бочке. Но мне нужно переступить через все это и сказать правду. А потом пусть сам решает, как с ней поступить, этой правдой.
– Пойдем гули-гули? – стоит произнести заветные слова, как ее ручки и ножки взмывают в воздух.
Быстро одеваемся и выходим на свежий воздух.
– Куда-то планируете уезжать? – спрашивает мужчина охранник.
– Нет, но я бы хотела погулять по округе. Можно?
– Если вы не против я буду вас сопровождать.
– Думаю выбора у меня все равно нет. Пойдемте.
Катя уснула стоило нам выкатить коляску за пределы большого двора и до конца прогулки сладко сопела.
– Вас в доме ожидает Станислав Григорьевич, – сообщил мужчина, ответив на звонок, когда мы уже повернули идти назад.
– Хорошо. Спасибо.
Район тут состоял сплошь большие и красивые коттеджи с высокими заборами и пока еще зеленым газоном перед ними.
Тишина расслабляла и дарила покой. Это и правда лучшая релаксация. Потому что в разгар рабочего дня Стас дома и ждет меня. Что-то мне это не нравится.
Вошла, тихо держа в руках переноску из коляски и поставив ее на длинный пуфик в прихожей стала расстегивать верхнюю накидку, чтобы достать Катю.
– Алиса, – громко начал мужчина, но быстро замолк, когда увидел мой палец поперек своих губ. – Спускайся, я тебя подожду.
Кивнула и пройдя мимо ушла наверх.
Сердце, почуяв неладное стало стучать по ребрам, секунды по барабанным перепонкам, но я уложила дочку в кроватку и прихватив радио-няню медленно ступая подходила к лестнице.
Безошибочно нашла Стаса в гостиной. Он сидел в кресле, чуть поодаль в углу комнаты и облокотившись локтем на боковушку, пристально следил за моими неловкими движениями.
– Ты хотел поговорить? – зачем-то прошептала свой вопрос, сев на диван и положив на колени приемник.
Кивает, но молчит и я сразу понимаю, что он вновь начнет задавать вопросы.
– Я все думал и гадал, Алиса. И знаешь я пришёл к выводу, что ни черта не понимаю.
Он говорил так медленно, и в чем-то странно, что вывод пришел сам собой.
– Стас, ты пьян? Нам лучше поговорить завтра.
– Нет, – добавляет жесткости в свой голос, а я перестаю шевелиться. – Мы поговорим сейчас. И ты ответишь мне на этот долбанный вопрос.
– Какой? – затаиваю дыхание.
Неужели узнал о Кате?
– Чего тебе не хватало? Что тебя сподвигло пойти и раздвигать ноги перед подонком Егоровым?
– Да иди ты.
– А ну стоять, – вскакивает на ноги и подходит ко мне, усадив на место. – Ты не уйдёшь пока не ответишь мне.
Сейчас он пугал меня. Пугал так, что я была готова сознаться в любом преступлении. Вот только это не по мне. Я, итак, слишком долго была лгуньей.
– Чего? – закричал в ожидании ответа. – Чего Алиса?
– Ничего, – заорала в ответ от снедаемого гнева. – Я ненавидела твое богатство, твое положение в обществе. Я ненавидела все это.
Стас запрокидывает голову и сначала молчит с улыбкой, а после начинает громко смеяться.
– Строй из себя кого хочешь. Железного мачо или отпетого козла. Воспринимай как желаешь мою правду, мне глубоко наплевать на это. Ты худшее что случилось в моей жизни. Ты, твои деньги, твой отец. Я ненавижу все это.
– Поэтому выбрала Егорова? Серьезно? Думаешь я куплюсь на этот бред?
– Слепец. Считаешь, что моей любви была грош цена? А в итоге поверил в первую ложь, которую приправили солью.
– Как сладко поешь, но я видел то, что видел.
Он ведь смотрит осознанно. Понимает, что я говорю правду. Зачем тогда это все?
– Я никогда не изменяла тебе Стас. Не бросалась в объятия первого встречного.
– И я должен в это поверить? Ты правда думаешь, что снова меня одурачишь?
– Ты, итак, дурак. Лучше открой глаза, хватит ходить слепцом. Твой главный предатель был рядом с тобой с рождения.
– Правда?
– Просто открой глаза, хотя бы раз.
– Открыл и вижу, как ты юрко уползаешь змеей от моих вопросов.
– Ну так задай те, на которые я смогу ответить.
– Что произошло год назад? Две недели Алиса и ты перестала быть собой.
– А почему ты тогда не стал спрашивать об этом? – интересуюсь с болью в горле окунувшись в тот ад.
– Потому что куда ни посмотри ты была в руках этого подонка, а меня посылала подальше. Наедине, строила непойми кого. Мне стоило тебя начать пытать?
– Нет. И это больше не имеет значение.
– Да тв… Алиса, ты хотела вопросов, я тебе их задал. Чего еще нужно, чтобы я наконец-то все услышал?
– Зачем Стас? Зачем сейчас? Столько времени прошло. Это правда не имеет больше смысла.
– Имеет, – встает близко и смотрит в глаза. – Имеет значение. И ты обязана мне все рассказать.
Теряюсь под его напором. Не могу собраться и вымолвить хоть слово. Отговорки не действуют. Он отец моей малышки. Он…
– Все произошло не по моей инициативе, Стас, – кое-как начинаю, но за окном вдруг слышится шум и громкий мат. А голос… он принадлежал единственному человеку, вызывающему у меня ужас.
– Будь тут, узнаю в чем там дело.
Стас, не надевая куртку выскакивает туда. Наблюдаю у окна обстановку. Они с Багровым старшим что-то размахивая руками обсуждают и я, кажется, догадываюсь.
– Только не это, – срываюсь на бег, а заскочив в комнату Кати я запираю дверь, сползая по той держась за живот.
Он не может меня винить. Точнее может, но…
Ощущаю словно тяжесть и исходящие от шрама после кесарева искры яркой боли. Я вспоминаю всю свою беременность. То, как было тяжело. Как сильно болела спина, от того, что я перехаживала целых две недели. Как боялась и плакала, что моей девочке плохо, а врачи лишь отмахивались и говорили, что все в порядке.
Помню, как не в силах больше терпеть одиночество и желание, чтобы Стас был рядом приехала к его дому, но там было пусто. Как и в его квартире.
А потом тяжелые роды. Измученная несколькими часами схваток я обессилила в конец и потеряла сознание. Только тогда они отвезли меня в операционную.
Это не оправдание моего молчания, я вспоминаю эти дни каждый раз, когда думаю о том, как сильно будет зол Стас, узнав, что его дочка могла и вовсе не родиться и что я во всем виновата сама.
Но разве я могла рисковать тогда, год назад и играть судьбами родных? Хотя в итоге сыграла в судьбу Кати и Стаса и свою собственную. Теперь у него невеста, ребенок на подходе, а я на вторых ролях, временная подмена.
Сижу под дверью недолго, потому что просыпается дочка и я подхожу к ней. Беру на руки, расслышав шаги за дверью.
– Алиса? – тихий голос, тихий стук и такой же тихий хнык Катюши. – Открой дверь.
– Мне нужно… – пытаюсь оттянуть момент, но понимаю, что это очень глупо и вообще нельзя так больше.
– Открой, – то ли строго, то ли просьбой звучит его голос, вообще не могу понять, но ноги уже идут вперед.
– А твой отец?
– Его нет, он ушел.
Вдох, защелка, ручка…
Стас
Что за девчонка такая. Я ей слово, она мне в ответ несколько и ничего толком ведь не сказала.
Я пытался ее провоцировать, чтобы если не по своей воле, так от злости выпалила хоть что-то, но нет. Язвила, умничала, но по факту ноль.
И стоило ей начать хоть немного приоткрывать завесу той тайны годовалой давности прикатил отец.
Злой вышел на улицу встретившись с не менее разъяренным родителем.
– Какого черта ты тут устроил? – хлопаю дверью и подхожу к нему ближе, отпуская охранника, перегородившего путь отцу.
– Так значит она тут не просто так? Снова одурачила тебя идиота, а ты и поверил. Кретин, – заорал так, что его лицо от ярости покрылось красными пятнами.
– О чем ты говоришь?
– Хочешь поиграть в семью, Стас? У тебя Романова есть. Ты что творишь?
Сплошная ересь так и лилась из его гнилого рта.
– Я еще раз спрашиваю, что за цирк тут устроил?
– Не надо прятать эту вертихвостку и ее выродка.
– Чего? – подхожу и хватаю его за ворот пальто. – Не смей я тебе сказал.
– Этот ребенок не твой. Проведи тест для начала. Она шлялась с Егоровым, а ты будешь воспитывать его ребенка?
– Заткнись я сказал.
– А может и не Егорова, а еще кого, мало ли…
Не выдерживаю и толкаю его от себя так, что он, споткнувшись падает. Но быстро встает.
– Дураком не будь, Стас.
– Именно поэтому, чтобы не быть им, я не слушаю тебя. Проваливай.
Разворачиваюсь и киваю охране, чтобы убрали его отсюда.
Алисы, разумеется, уже не было внизу, когда я вошел в дом и потому гоняя в голове мысли о ней, событиях прошлого, недосказанности, ребенке пошел в кабинет.
Вытащил копию отчета и стал вчитываться в каждую букву из раздела о ребенке.
Но там были только даты.
– Здравствуйте. Вы сказали, что отчет, по-моему, вопросу предоставите сегодня. Все готово?
– Добрый день. Ваш помощник принял папку примерно полчаса назад в офисе. С этим возникла какая-то проблема?
– Нет, я просто не на месте, решил позвонить вам и узнать. Оплата вам переведена в полном объеме. Благодарю за помощь.
– Обращайтесь.
Набираю Косте.
– Станислав Гри…
– Открой конверт с документами, что мне передали.
– Но я не могу, они конфи…
– Костя, открой я сказал. И вынь оттуда листы о ребенке Алисы.
– Хорошо. Сейчас.
– Быстрей.
Уперся глазами в дату рождения и смотрел не отрываясь.
– Готово. Они передо мной.
– Сфотографируй и отправь мне сейчас же.
Открываю смс и в нетерпении жду фото.
«Запоздалые роды».
– Это что?
Записи из больницы о сроках. Информации влезло мало, но главное я увидел.
– Сорок две недели. Значит…
Чувствую, как мои глаза наливаются кровью, в ушах слова отца и его испуг. Надежда, что я ему поверю.
Слова Алисы что она не изменяла. Мои слова.
Все смешивается в массу хаоса и черт пойми, чего еще, а я уже иду по второму этажу. Зная, что она там… ОНИ там.
– Его нет, он ушел, – отвечаю на ее вопрос.
Вдох, защелка на двери и выдох.
Мне открывается вид на комнату откуда льется солнечный свет. Алиса как я и думал отошла дальше, держа на руках ребенка.
Мы молчим. Тянем эту паузу донельзя долго. Оба измучены ею, но ни слова, ни звука.
Девочка начинает психовать, кажется, и хныкать, размахивая руками и Алиса тут же отмирает.
– Ш-ш-ш… – напевая и пританцовывая пытается ее успокоить, но смотрит прямо на меня. – Тише солнышко, тише.
Нижняя губа дрожит и ее огромные голубые глаза начинают блестеть от слез. Глаза полные правды. Впервые за долгое время они переполнены ею. Мне не нужны никакие тесты ДНК, ничего не нужно. Я все вижу.
С нижних ресниц срываются маленькие прозрачные бриллианты прямо на пол детской.
– Я бы сказала тебе… клянусь… – сбивчиво говорит и до этого елозящая малышка на ее руках замирает. – Я…
– О чем Алиса, ты бы сказала мне?
– Стас… – ее красивое лицо искажается от боли. Видимо такой же, что и меня почти скрутила изнутри, стянув по рукам и ногам.
– О чем, Алиса?
– Что Катя… она… твоя, – комнату заполняет громкий всхлип и девушка, не выдержав подходит к кроватке и кладет ребенка туда, встав спиной, стирая слезы.
Недолго стою на месте, а потом все же делаю несколько шагов и оказываюсь напротив нее… Той, что так сильно похожа на… меня. Густые брови, которые она нахмурила, рассматривая незнакомого меня. Пухлые, мокрые губы, которые она так смешно дует, добавляя слюны, и тут же размазывает ее по щекам.
«Моя… дочка… Мой ребенок», – не укладывается в голове.
Прикасаюсь указательным пальцем к маленькой ладошке, ощущаю бархатную кожу и что-то, что бьет изнутри в самый центр грудной клетки. Не выдержав напора эмоций и каких-то до сих пор неизвестных чувств, улыбаюсь этому темноглазому чуду и малышка внезапно громко пищит. Просто оглушая.
Так звучит правда!
Поднимаю глаза и смотрю на вновь повернувшуюся ко мне Алису, что сквозь слезы улыбалась, рассматривая эту картину.
– Я бы сказала… – сиплым голосом пытается вновь оправдаться.
Выпрямляюсь и задаю вполне уместный вопрос.
– И что тебе мешало?
Я злился. Сильно. Так что сжал кулаки и пальцы, в какой-то судороге не мог по итогу разжать. Мне хотелось орать на нее и на… все что там произошло в итоге. То, что не позволило мне знать о своей… дочери?
Подумать только, у меня есть дочь!
– У меня есть дочь, – произнес вновь, вслух, чтобы поверить.
– Я боялась, – врывается в момент осознания Алиса.
– Чего? Что я не признаю ее? Ты о чем? Чего именно?
Кивает отрицательно головой, а сама на бледную статую похожа.
Отворачиваюсь от нее и начинаю мерять шагами комнату.
– Я боялась другого.
– Может начнешь говорить Алиса? Или мне ребусы разгадывать тут надо? Квест устроишь может? Целый чертов год. А если бы я не пришел к тебе с этой идиотской просьбой про невесту? Если бы не вернулся в город? Черт, да нихрена ты не думала мне говорить.
Срываюсь, но не повышаю тон, чтобы не напугать ребенка.
– Я пришла к тебе, но в доме было пусто.
– Когда ты приходила? Узнав о беременности? На следующий день? Когда? А мой номер телефона? Он не изменился, представляешь?
– Не будь так жесток, прошу.
– Жесток? Я? Алиса, – вымученно давлю ее имя сквозь зубы. – Я жесток? У меня трехмесячная дочь и я узнал о ней не от ее матери.
– У меня была сложная беременность, две работы, сестра-инвалид и никакой надежды. Ты был последним о ком я думала, – вдруг заорала она, стирая слезы.
Остановился так, будто запнувшись и посмотрел в ее сторону. Дрожит и плачет, но смотрит на меня.
Ломаемся оба. В эту секунду. Пытаемся бороться, когда каждый уже сотню раз проиграл.
И остались в итоге мы, кто пока еще дышит в одном направлении.
– Прости, – произношу единственное что хочу сказать. – Но все это, лишь часть того, что ты мне рассказала. Чего ты боялась Алиса?
– Ни – чего, а кого!
– Егоров? Эта тварь тебя запугивал?
В голове встает картинка, как он узнает, что она беременна от меня и он… Ох твою ж… Я его порву. Я его разорву на части.
– Боже, ты не о том думаешь.
– Тогда скажи, как есть, пока я не решил убить всех.
– Это ведь все не так просто ты в курсе?
– Нет это просто Алиса. Просто открываешь рот и говоришь, что произошло между мной и тобой год назад.
– Это все сделал твой… твой отец, Стас. Это он во всем виноват.
– Мо… мой отец? Ты говоришь… Стой. Он что заставил тебя? – молчит. – Но почему ты мне не сказала?
Гребаный подонок. Как я мог не понять, что это все он? Как я был слеп?
– Ты не понимаешь, Стас, – Алиса начинает плакать и закрывать лицо руками.
Подхожу к ней и кладу ладони на ее плечи. С удовольствием прижал бы ее к себе, но боюсь, что она мне снова в лицо двинет.
Только собираюсь отойти, как Алиса поворачивается ко мне и прижимается, бормоча что-то невнятное.
Глажу ее по спине, и вся злость уходит, что минутой назад во мне бушевала. Вот только вопросы никуда не делись.
Что ж, позже их задам.
– Алиса, хватит. Все, перестань, – беру ее лицо в свои руки и поднимаю так, чтобы видеть красные заплаканные глаза. Искусанные малиновые губы. И покрасневший не меньше нос. Такой я ее не видел, пока она была моей, но она так прекрасна.
Склоняюсь ближе, хочу поцеловать, но он уворачивается.
Хочу извиниться за свой очередной порыв, но слышу то, от чего внутри то ли демоны просыпаются, то ли мир разбивается.
– Это он Аню чуть не убил… Он, – осипшим голосом добивает Алиса.