Глава 17

Майя

– Нам вот это… это… – пальчиком указываю консультанту на костюмы, которые нужно принести для Фарида в примерочную. – Пожалуй, возьмём и этот, но рубашка нам нужна другая. Мне не нравится воротник у этой, – морщу нос при взгляде на вещицу, которую они выставили вперёд.

– Но это новая итальянская коллекция. Мода. Тренд, – отзывается мужчина, возмутившись моими словами и комментариями относительно святого для него.

– Мне плевать, – пожимаю плечами равнодушно. – Мне не нравится.

– Всё, как скажет она, – разводит руками Кудинов, когда консультант с мольбой во взгляде поворачивается к нему. – Я полностью доверяю её вкусу и выбору.

– Каблук, – произношу себе под нос ухмыльнувшись. Но сейчас мне это на руку. Не хочу долго возиться в магазине. У нас всего двадцать минут на одежду выделено.

– Мне сразу в примерочную? – интересуется Фарид, и я киваю, указав ему направление.

Сама же сажусь на диванчик и беру в руки журналы с женскими нарядами, чтобы показать консультанту, что нужно будет принести мне.

Пока жду Кудинова и смотрю его показ мод, заказываю у Николая пять платьев разного кроя и дизайна.

Костюм и рубашку моему временному напарнику выбираем быстро. Уже на втором костюме останавливаемся. Меняем лишь «модную» рубашку, которая, по словам консультанта, тренд и мода Италии. На простенькую, обычную, но классическую рубашку кремового цвета.

Далее уже Фарид ждёт меня, и я дефилирую перед ним в платьях. Каждое он оценивает в пять баллов по пятибалльной системе. Но выбор в пользу одного конкретного не делает. Что слегка раздражает.

– И какой от тебя толк? – развожу руками, разглядывая красное платье на себе. – Не помогаешь совсем!

– Но они все тебе идут!

– Соглашусь с мужчиной, – кивает Николай, консультант.

– Девушка, по мне вам больше то тёмно-синее идёт, – отзывается блондинка с кассы. – Оголяет вашу аккуратную спинку и делает вас визуально статной и роскошной женщиной. А то белое, что вы первым мерили, наоборот, делает вас лёгкой и воздушной. Оно подойдёт для свидания и дневного мероприятия. Вам для чего нужно?

– То есть тёмно-синее лучше, чтобы выглядеть серьёзнее? – спрашиваю, разглядывая себя.

– Ну да.

– Фарид? Что думаешь? Нежность или серьёзность? – Всё же решаю дать ему последний шанс исправиться и стать полезным.

– Нежность? – переспрашивает он. – Мне нравится в тебе нежность.

– А мне во мне нравится сила. Так что берём серьёзность, – бурчу и уже громче и чётче обозначаю своё решение консультанту. – Мы берём тёмно-синее. Я переоденусь и пойду к кассе.

– Принято! – кидает мужчина, и я ухожу.

Стягиваю с себя красное платье, которое мне тоже понравилось, но оно явно не для этого случая. Оно делает меня какой-то роковой мадам и немного старше.

Одеваюсь и иду на кассу, где меня должен ждать Кудинов, но около кассы его не застаю. Достаю кредитную карточку, чтобы оплатить покупки.

– Уже всё оплачено, – кидает девушка с кассы, указывая на Фарида с тремя крафтовыми пакетами в руках. – Он сказал, что всё оплатит сам. Я не знала, что надо было разделить, – виновато оправдывается. – Вы же вместе пришли, и я решила…

– Ладно! Ничего страшного! Не переживай!

– Он, кстати, для тебя и белое платье купил, – заговорщицки шепчет. – Видимо, сильно ты ему нравишься.

– Пусть даже не надеется.

– Сильно накосячил?

– Ещё бы, – отвечаю ей устало и выхожу из магазина к Фариду. – Теперь в салон едем? Надо быстро мне сделать укладку и макияж. И тебе не помешало бы стрижку обновить. – Прохожусь рукой по его волосам. – Оброс сильно.

– Поехали. Сегодня я весь в твоём распоряжении, – кидает и идёт к машине. Но по пути всё же заговаривает вновь: – Майя, после того как всё закончится, ты не исчезнешь? Я бы хотел видеться с вами. С тобой и Сашей.

– Ещё не знаю, – честно говорю. – Как Дан скажет. Если он скажет, то вернёмся в Питер. Ты сможешь приезжать иногда к Саше.

– Как же меня бесит слово «Дан», – рычит он, чуть ли не вскипая. – Что ты, что Ада! Будто загипнотизированные!

– РЗЗ, – диагностирую, пожав плечами.

– Что?!

– Ревность. Зависть. Злость. РЗЗ.

Преобразившись и став похожими на тех, кому открыт доступ на мероприятие Есенского, выезжаем в ресторан. За пару минут до пункта назначения останавливаемся, чтобы забрать у помощника Давида приглашение, а после спокойно едем дальше.

Там с напускным равнодушием показываем пропуск-приглашение и входим в здание, где я, наконец, смогу добиться своей цели.

Стоит нам войти, и я сразу же замечаю его. Того, ради кого мы сюда явились. С женой. Сыном и с падчерицей.

Хотя после того, что я узнала, могу сказать, что всё не так, как кажется. Падчерица – вовсе не падчерица. А родной сын – вовсе не родной. И лишь жена – всего лишь жена и деловой партнёр, по сути.

Всё же не только в моей жизни всё настолько запутано и сложно. Н-да, порой я поражаюсь тому, насколько коварен автор, что пишет наши судьбы.

– Виктор, – указывает подбородком и взглядом на Есенского-младшего Фарид. – Ты не говорила, что он здесь будет. Он может меня выдать.

– Тогда отвлеки его, пока я поговорю с Давидом, – пожимаю плечами.

– Хорошо, – кивает он и уходит в сторону коридора, куда направился Виктор, держа в руках звонящий телефон.

Я же выжидаю время, когда ни Розы, ни Анастасии рядом с Давидом Есенским не будет, и лишь затем подхожу.

Ждать приходится долго, ведь Есенский не упускает возможности потанцевать с дочерью. При этом обнимая и придерживая её с такой нежностью и любовью, что даже завидно. В моей голове тут же возникают мысли о моём отце, который также ко мне относится и любит. Что бы я ни делала. Как бы ни упрямилась, он всё равно считает меня самой лучшей, несмотря на то, что у него есть ещё две дочери. Но те ему даже не звонят. Хотя вру. Звонят. Когда деньги нужны.

И отношения у меня с сёстрами не очень, ведь я их однажды послала далеко и глубоко. А Дан ещё и добавил им… немного проблем, когда те решили, что меня обидеть могут.

И сейчас я безумно скучаю по папе и жду, когда он приедет. Закончит все свои дела и явится ко мне.

– Господин Есенский, – останавливаю мужчину с вежливой улыбкой на лице. – Не подарите этот танец мне?

– Танцую лишь с женой и дочерью. Они у меня ревнивые, – отшучивается он, очаровав своей улыбкой и, я бы сказала, приятной внешностью. И хоть ему уже больше пятидесяти, выглядит просто невероятно. Стройный, харизматичный и привлекательный бизнесмен. Думаю, Дан в этом возрасте будет таким же.

– Тогда, может быть, просто поговорим? – развожу руками, указывая на диванчики.

– Не время говорить о работе. Мы здесь, чтобы отдохнуть. Не так ли? – улыбается.

– А мы вовсе не о работе. О жизни, – дарю ему ответную улыбку.

– Девушка, вынужден отказать, – пронзает меня взглядом.

– И всё же я настаиваю, – кидаю, решившись воспользоваться тем, что узнала. Его тайной, которая может стоить ему жизни. Ему и его семье. – Господин… – уже собираюсь назвать его настоящую фамилию и имя, когда краем глаза замечаю Фарида и Виктора, которые машут мне головой, зовя прийти. Срочно.

– Девушка, вы хотите уйти? Если да, то могу организовать, – отвечает мне Есенский, и я киваю.

– Извините, – прошу прощения и ухожу к Фариду с Виктором, решив, что добьюсь нужного немного позже. Есенский явно сейчас не в настроении. Медленной походкой, чтобы Давид ничего не понял, иду к Фариду и его другу. – Что?

– Не надо трогать отца, – заговаривает Виктор, когда мы оказываемся наедине всё втроём. – Что нужно? Могу организовать или сам поговорить с отцом. Он чужакам не помогает. Слишком подозрительный. Если я попрошу, то больше вероятности, что поможет.

– Я же говорил, что лучше через Виктора, – пожимает плечами Кудинов, но я лишь закатываю глаза.

– Хорошо! – подхожу к Есенскому-младшему ближе. – Нам нужно, чтобы твой отец кое-кого приструнил и место его показал.

– Это я уже понял, – бросает он, а мне отчего-то он кажется знакомым, но откуда я его знаю – не понимаю. И дело вовсе не в досье, что я собирала на Есенского. Мы словно раньше виделись. – А ещё понял, что это связано с дочерью Фарида. Поэтому я помогу. Мне нравится малышка.

– Отлично! Тогда, может, поговорим о том, что нужно?

– Давайте завтра встретимся, – предлагает он, отлипнув от стены. – Если отец увидит, что вы меня терроризируете, то может выгнать. Повеселитесь, а завтра встретимся в клубе Арса и поговорим.

– Хорошо!

– Я пойду к сестре, – кидает он, кивнув Фариду и поцеловав мою руку. – Там какой-то хрыч около неё трётся. Зубы, кажется, лишние имеются. А денег на их удаление нет. Надо помочь бедолаге.

– Вик, только будь осторожен и не перестарайся, как в прошлый раз, – бросает ему Фарид.

– Ты, если что, меня вытащишь! Я знаю, – подмигивает Есенский-младший и уходит.

– Вы о чём?

– Виктор не любит, когда кто-то трогает его сестрёнку, – поясняет Кудинов. – Часто из-за этого в неприятности попадает. В прошлый раз избил паренька из её школы, и тот хотел в суд подать. Я помог уладить вопрос, чтобы это не коснулось его отца. Давид любит сына, но слишком строг к нему.

– А в бою Виктор как? – профессионально интересуюсь.

– Я бы сказал, он хорош. Чертовски хорош! В спортзале он выделывает такое, что не каждый осмеливается встать с ним в пару.

– Хм-м… интересно, – хмыкаю, обдумывая, как бы всё это Дану предоставить. Ведь Виктор мог бы стать хорошим бойцом в нашем клубе. А главное, парнишка в тому же неплох собой внешне. И женскую аудиторию тоже привлечёт.

– Подаришь мне танец? – вырывает меня из мысленных планов Фарид. Протягивает руку, и я вкладываю свою руку в его.

Позволяю ему обхватить меня за талию и вести нас в танце. Даю ему возможность сделать то, что не разрешаю в обычной жизни. Касаться меня. Дышать моим воздухом. Вдыхать каждый мой вздох.

И разрешаю себе сделать это в ответ. Ощутить тепло кожи мужчины, которого не могу возненавидеть. Потому что на каждую его ошибку нашла оправдание. И понимаю. И это выматывает. Ненавидеть и злится на него – то же самое, что ненавидеть и злится на месячного ребёнка, который описался. И всему виной не ребёнок. Он просто не может дойти до туалета и элементарно не знает, как до него дойти. Так и с Фаридом.

Поэтому сейчас я позволяю себе пьянеть от мужчины, который когда-то вскружил мне голову, а затем ударил по ней. Который устроил мне встряску. Заставил возненавидеть мир.

И как бы я ни отрицала… я ненавижу этот чёртов мир и люблю его.

За что? За что я его люблю? За то, что предал? Прогнал? Оставил матерью-одиночкой? Я должна его ненавидеть!

Но не могу… Даже сквозь апатию и безразличие я переживаю за него. Боюсь, что с ним может что-то случиться. И я его потеряю.

– Ты стала ещё красивее, – шепчет он мне в волосы, качаясь под мелодию.

– Не твоя заслуга.

– Знаю, – соглашается, и моё сердце делает кульбит оттого, что он вновь соглашается. Что вновь принимает моё огрызание. Принимает и позволяет мне так себя вести. – Саша так похожа на тебя, – продолжает он с улыбкой. – Умненькая такая. Лезет повсюду. Всё ей надо знать.

– Думаю, это воспитание Дана. – Улыбка возникает и на моём лице, когда речь заходит о дочери. – Плюс папа водит её во всякие музеи, театрам, выискивает познавательные программы. Знаешь, если бы не он, то, думаю, я бы не справилась. Саша была очень сложным ребёнком. Вечно болела чем-то. Без конца. У меня руки опускались, если честно. Плюс ко всему, я чувствовала себя должной Дану за то, что он помогает нам, содержит нас. Пыталась и работать, и за Сашей смотреть. Это было просто… Даже словами не передать, как порой хотелось плакать и кричать от усталости и злости на мир.

– Прости, что не был рядом. – Впервые за всё время мы говорим спокойно и искренне. – Если бы я знал. Я не хотел портить кому-то жизнь своим недугом. Я и Аду прогонял тысячу раз от себя. Хотел, чтобы она жила спокойно, без проблем в инвалидной коляске. Но она уходила из палаты и возвращалась с чем-то сладким. Она меня совсем не слушала. Злила своим упрямством и тем, что не сдавалась никогда. Я уже сдался! А она нет! Я кричал на неё. Швырял в неё вещи. Ждал, когда её терпение лопнет и она уйдёт однажды и не вернётся. Только куда? Она упрямее меня оказалась!

– Ада сильная, – хмыкаю.

– Алина в неё, – произносит через паузу. – Поэтому всё с ней будет в порядке.

– Ада хочет вернуть дочь. – Зачем-то раскрываю тайну подруги ему. Хочу знать его реакцию на это. – Но не знает как. Боится.

– Здорово! Я не против! Я знал, что однажды она поймёт, что любит малышку вопреки тому, как она появилась и после чего. Да, сейчас будет сложно объяснить Алине всё, но главное ведь то, что они нужны друг другу. И Ада готова ко всему. Правда? Да? Но они всё равно могут дружить с Сашей. Мне нравится, как они друг на друга влияют. Сестрёнки… – болтает воодушевлённо.

– Ты нравишься Саше тоже. – Откровенничаю, как никогда. Но я хочу знать все его эмоции.

– И она мне нравится, – кивает. – Я даже не могу сказать, что она хоть чем-то похожа на меня. Но знаешь, в ней что-то есть. Что-то моё.

– У неё твой характер. Как упрётся рогом во что-то. Как решит что-то. И всё! Пошли все к чёрту! Александра всё решила! – со смехом рассказываю ему. – Сколько мы с ней бодаемся. А как Дан бодался, когда у нас кризис трёх лет был! Ужас!

– Не лучшее, что я мог ей передать.

– Нет, это хорошая черта! – останавливаю его. – Внутренний стержень.

– Тогда хорошо, – улыбается и, неожиданно посерьёзнев, добавляет. – Майя, я не хочу, чтобы вы уезжали. Хотя бы из города. А если уедете, то я поеду следом. Я понимаю, и раньше это понимал. Я дурак! Но теперь я хочу быть рядом с дочерью и с тобой. Если ты позволишь.

– Всё решит Дан, – говорю ему без прикрас. – Извини, но я по-прежнему доверяю только ему и папе. И если мужчины моей семьи скажут, что мы уезжаем, так оно и будет.

– Понимаю.

– Шампанское? – Виктор подходит к нам с двумя бокалами игристого.

– О, спасибо! – одновременно с Фаридом отзываемся и берём предложенные напитки. Но всё так же не отпускаем друг друга. Фарид придерживает меня одной рукой за талию, а я его за плечо.

– Хорошо танцуете. Отец уже полчаса за вами наблюдает с мамой, – рассказывает парень, который тоже уже бокальчик пропустил. – Вы им понравились.

– Мы танцуем полчаса? – удивляюсь. – Мы же только вышли на танцпол.

– Вы уже больше часа танцуете, – хохочет Есенский-младший. – Поэтому и привлекли внимание отца. Все уходят, а вы кружитесь и кружитесь. Улыбаетесь, болтаете, смеётесь.

– Ужас! – тяну, отпив глоток и расхохотавшись. – Целый час, Фарид! Ужас! Я даже не заметила!

– Может, к Арсу все поедем? – неожиданно предлагает Фарид. – Здесь сейчас, кажется, официальная часть корпоратива начнётся. Твой отец уже пошёл к сцене.

– Да, начинается, – кивает Виктор. – Но я должен остаться. Отец хочет, чтобы я был главным в компании после учёбы. И мне нужно привыкать к своему месту, – с некой печалью в голосе рассказывает. – Поэтому только завтра встретимся у Арса.

– Тогда поедем сами? – поднимаю взгляд на Кудинова. – Здесь нам точно уже делать нечего.

– Да. Поехали. Эта удавка меня душит, – оттягивает бабочку на своей шее. – Скорее бы её снять!

– А мне эти туфли, – жалуюсь ему. – У меня точно мозоли уже от них!

Выпив ещё по одному бокалу шампанского, сесть за руль ни я, ни Фарид не решаемся. Поэтому просим одного из людей Дана пересесть из сопровождающей нас машины за руль нашей.

Но вопреки всему, решаем ехать домой, а не в клуб к Арсу. Дома нас двоих ждёт Саша, которая придумает нам развлечение получше всяких танцев и коктейлей.

Пустив нашего временного водителя за руль, сами усаживаемся на заднее сиденье и расслабляемся. Всё же, когда долго не пьёшь, потом тебя уносит с одного бокала.

– У тебя нет калькулятора? – спрашиваю Фарида, когда мне на телефон приходит смета и цифры по стройке, которыми временно из-за нетрудоспособности Богдана, занимаюсь я.

– Есть, – вытаскивает телефон и даёт его мне уже разблокированным.

Взяв телефон, включаю калькулятор и перепроверяю присланные данные, когда на телефон Кудинова приходит сообщение от абонента «Ох. Малышка».

Бросаю взгляд на Фарида и приоткрываю уведомление от абонента.

«Спасибо за подарок»

«Прикреплено фото»

Смотрю на сообщение и не могу поверить собственным глазам. Хочется убиться просто. Задушить себя за то, что чуть не поверила ему.

Он клялся, что у него никого нет, а по итогу он… Мерзавец!

– Держи! – Впихиваю ему телефон обратно, отбрасываю его от себя так, словно запачкаться чем-то могу.

– Что-то случилось? – недоумевает от моего настроения, но телефон поймать успевает.

– Ты мне соврал! – обвиняюще говорю.

– Насчёт чего? – делает вид, что не понимает и можно дальше из меня дурочку делать.

– Ты сказал, что у тебя никого нет, – напоминаю и приоткрываю ему уведомление, на эмоциях взяв телефон из его рук. – Пришло на телефон. И я рада, что я это увидела. И узнала, что ты лгун!

– А ты сказала, что мы не можем быть вместе, – отвечает он мне с вызовом.

– Да, сказала, но это… – хочу сказать, но никаких логичных аргументов моей логике не нахожу.

Хмыкнув, Фарид забирает из моих рук свой телефон и открывает сообщение, демонстрируя его содержимое.

На прикреплённой фотографии Саша с карандашами, фломастерами и огромным набором других принадлежностей для рисования. И рисунком, где куча людей.

– Я заказал ей вчера вечером набор для рисования, когда она нарисовала принцессу на моём договоре с фирмой грузоперевозок, – рассказывает, показывая другие фотографии. – И час назад заказ доставили. И меня отблагодарили сообщением, фотографией и, кажется, рисунком.

– У Саши нет телефона, – говорю с опущенной головой.

– Один мужик из охраны даёт Саше свой телефон, чтобы она фотографировала свои рисунки и фигурки из пластилина, а затем отправляет мне. И звонила иногда, – говорит спокойно. – Именно поэтому абонент записан как «Ох. Малышка». Охрана. Малышка.

– Я не знала, – произношу с опущенной головой, потому что ещё больше себя дурой теперь чувствую. Устроила сцену ревности мужчине, которому дала понять, что между нами ничего нет. – Она не говорила.

– Стас твой ей не даёт мне звонить, – не то жалуется, не то внимание моё на этот факт обращает. – Поэтому я договорился с тем мужчиной. Чтобы не устраивать лишние скандалы в доме.

– Прости… – стираю слезу, осознавая, что приревновала. Сильно приревновала. И он это понял.

– Майя, – Фарид аккуратно поворачивает моё заплаканное лицо к себе и говорит то, что заставляет моё сердце выпрыгнуть и устремиться ему навстречу. – В этом я, наверное, похож на мать. Но в моей жизни была и будет всего одна любовь. И это ты.

Ничего ему не отвечаю, прячусь в его объятиях и, уткнувшись носом в его шею, позволяю себе выпустить все эмоции и расплакаться. Выплакать всё, что стояло комом в горле все эти пять лет.

– Только ты, – шепчет он, гладя меня по голове. – Лишь ты одна.

Поднимаю взгляд на него и тут же опускаю вниз, на его губы, которые тут же целую, на мгновение попадая в то время, когда мы были вместе. Отдыхали на острове. Веселились. Любили друг друга. И всё было хорошо.

До того дня, когда я узнала всю правду и возненавидела его за то, что он сделал с Адой. До того дня, когда машина сбила его и он стал инвалидом. До того дня, когда он прогнал меня, так и не узнав, что я жду ребёнка.

Отстранившись и прервав поцелуй, выбираюсь из его объятий и весь остаток пути смотрю в окно.

Я сделала ошибку! Огромную ошибку! Нельзя! Нельзя к нему привязываться! Нельзя его любить! Нельзя допускать и мысли, что мы можем быть вместе. Опять.

– Этот поцелуй ничего не меняет, Фарид, – произношу перед тем, как выйти из машины. – Просто эмоции. Я не могу наступить на те же грабли. Не могу! Теперь у меня есть дочь, и я должна думать не только о себе.