Глава 25
Маша
Всё как во сне!
Когда казалось, что ты заблудился и дороги домой не найдёшь, вдруг видишь тропку между кустов и горящий вдалеке фонарь. Спасена!
Алексей сегодня стал этим самым лучиком света, и мой мир завертелся с новой скоростью. Беременность, свадьба и обещание чего-то сказочного в его красивых глазах, что я теперь даже моргнуть лишний раз боялась.
Большая светлая квартира в чисто мужском стиле была мною рассмотрена только ближе к вечеру, а до этого момента любовалась только своим голым мужчиной в пределах спальни.
- Маш, кушай. Хватит летать в своих фантазиях, а то тебе скоро снова мои исполнять.
Перевела взгляд с листьев салата на сидящего совсем рядом Усманова. Его взгляд уже сосредоточенно изучал моё плечо, оголившееся в вырезе его футболки, что была велика размера на три-четыре.
- Неужели ещё не по всему списку прошли? - удивилась я, ведь мне казалось, он облизал и обглодал всю меня сверху донизу и обратно.
- Машуль, ну, не ной. Я только во вкус вошёл. Распробовал… короче, жуй давай. Десерт получишь только в спальне.
И его широкая ладонь тут же накрыла моё бедро, проскользнула под край футболки, и сам он с тихим стоном нетерпения прижался губами к облюбованному им плечу.
- Лёша… - выдохнула имя, немедленно откликаясь всем телом на ласку и призыв мужчины. – Я, кажется, уже наелась.
- Кажется?
- Нет, точно наелась.
В следующее мгновение я уже сидела на кухонном столе, а между моих разведённых ног прочно обосновался Усманов. В один широкий мах он сдвинул всю посуду от меня, роняя что-то на пол. Я же не могла оторвать взгляд от него: горящие пороком глаза, чувственный рот, напряжённые мышцы плеч. Этот мужчина смотрел на меня так, как никто и никогда другой - душу выворачивая до самых её тайных уголков.
- Мася, ты такая потрясающая, сексуальная… особенно в этой футболке, - хрипло отозвался Лёша, успевая при этом оставить дорожки обжигающих поцелуев на внутренней стороне моих бёдер.
- Ага. А ещё у меня под этой футболкой больше ничего нет, - хотела сказать провокационно, но в конце сорвалась на тихий стон, когда его зубы прикусили нежную кожу бедра.
- Я так и знал! Весь ужин мучился от мысли, что чья-то голая попка сидит не на мне, а на каком-то стуле.
Не знаю, в серьёз Лёша или нет, но взгляд у него действительно был всё это время озабоченный. А сейчас, когда жёсткие ладони задрали на мне футболку почти до самой шеи, вид у него стал совсем безумным и … голодным.
- Доктор Кровь, мы выползли из спальни меньше часа назад, где ты упражнялся на мне, кажется, в три подхода. Неужели прямо мучился?
- Сейчас покажу, - страстно прошептал мне в губы и дёрнул за бёдра на себя к краю стола.
Теперь его достоинство, прикрытое мягкой тканью домашних шорт, упиралось мне аккурат между ног. Мой последующий стон уже был проглочен хищным ртом докторишка, футболка полетела на пол к посуде, а я убедилась в ненасытности этого зверя, едва его член оказался во мне.
В спину что-то врезалось, похожее на вилку, но было всё равно. Только сильнее обхватила ногами мужскую талию, чувствуя, что до пика осталось всего ничего. Стол жалобно скрипел и скользил ножками по гладкой поверхности ламината от каждого мощного движения Лёшки, хлюпающие удары порочно заполнили полупустую кухню, и я почти потерялась в этой реальности, когда раздался дверной звонок.
Дёрнулась всем телом, пытаясь подняться, но тут же легла от грозного окрика Усманова.
- Даже не думай!
- Но Лёша, - едва выдавила из себя, так как Алексей только сильнее стал вколачиваться в моё тело.
- Мася, пока ты не кончишь, я даже не двинусь в сторону дверей! И пусть там хоть папа римский…
Звонок уже более настойчиво повторился. Усманов зло выругался, явно желая придушить посетителя на лестничной площадке.
- Боже, Лёша!
Меня разрывало от факта незримого наблюдателя где-то там и всё сильнее подступающего мощного оргазма. Я глушила стоны кулаком и отчаянно впивалась короткими ногтями в мужское плечо.
- О да, мой сладкий бюстик, пошли всех нахрен! Ты такая охрененно красивая, когда кончаешь на моих руках. Шикарнее зрелище я не видел! Люблю тебя!
Его срывающийся голос вкупе с яростными проникновения меня добили – в глазах потемнело, ноги и низ живота свело судорогой, и я закричала.
Мир разбился на осколки первобытного удовольствия.
- Даа, вот так, моя хорошая! – содрогаясь всем телом, Лёша тоже кончил, изливаясь глубоко в меня.
Фоном нашему хриплому сорванному дыханию прозвучала очередная трель дверного звонка.
Алексей снова выматерился, выходя из меня.
- Я сейчас кого-то убью, - злился мужчина, подавая мне салфетницу, что чудом осталась на столе. – Мася, сиди и не шевелись. Я быстро, - уже нежно шепнул мне в висок, оставляя короткий поцелуй.
Подтянул шорты с щиколоток, а мне поднял с пола футболку.
Быстро оделась и, оглядевшись вокруг, пришла в ужас. Если сейчас кто-нибудь сюда зайдёт, то факт нашего прелюбодеяния будет на лицо.
Соскочила со стола и принялась поднимать столовые приборы, пытаясь не пораниться об осколки того, что совсем недавно было тарелками и стаканами.
Сначала из прихожей раздалось приглушенное ругательство Усманова, а потом стук каблуков и неясное бормотание.
Паника накрыла меня с головой. Кто бы это сейчас ни был, я совсем не готова к встрече, когда у меня ещё до сих пор по телу отголоски оргазма.
Застыла посреди кухни. Сбежать никак, так как проход в спальню только через коридор, а балкон тоже слабый вариант для спасения. Ещё, конечно, можно в шкаф упаковаться, да поздно. Гости уже на пороге. Одной рукой пригладила осиное гнездо, что было вместо волос, а второй вцепилась в край стола.
Первой на кухню вплыла обладательница шестисантиметровых каблуков, а за ней Усманов. И если женщина застыла, едва переступив порог, то Алексей сразу дёрнулся ко мне.
- Мася, какого чёрта со стола слезла! Ты босиком, а кругом осколки, - нервно прорычал, подхватывая меня на руки раньше, чем я успела ответить или поздороваться с гостьей.
- Ты тоже босиком, - от напряжения, что витает в воздухе, и я начинаю рычать.
Пока он усаживал меня на небольшой угловой диванчик, старательно тянула майку на колени, чтобы не сверкнуть отсутствием нижнего белья перед женщиной.
- Мама, ты тоже там присядь, чтобы не пораниться. Я сейчас приберу, и будем знакомиться, раз тебе уж так не терпится, что ты из Лондона прискакала следом за мной.
МАМА!!!
У меня разом вся кровь от лица и конечностей куда-то вглубь тела ушла, а потом обратно, но только к щекам и ушам. Стало невообразимо стыдно, что я даже элементарное «Здравствуйте» не могла вымолвить.
- Алекс, дорогой, у тебя генеральная уборка? – от её холодного недовольного тона у меня мурашки по спине прошлись и на руках волоски дыбом встали. – И окно открой, а то … душно.
Матерь божья! Она меня заочно ненавидит! Хотелось спрятаться под каким-нибудь плащом-невидимкой, но я всё равно следила за каждым её движением.
- Мам, это разве похоже на уборку? – весело хмыкнул Усманов, заметая веником на совок осколки посуды. – Просто решили обновить сервиз. А мне вот интересно, как ты осмелилась бросить свою любимую и несчастную Илону один на один со своим горем?
Женщина перевела взгляд с меня на сына, выкидывающего мусор, и, преодолев расстояние до стола, элегантно присела на краешек стула. Наверное, боится испачкать свою белоснежную юбку-футляр… мало ли где мы тут с её сыном сношались.
- Решила последовать твоему совету и обратить внимание на будущее, а не ворошить прошлое.
- Не помню, чтобы такое советовал.
- Вот, сыночек, старость и провалы в памяти всегда подкрадываются неожиданно и ударяют со спины.
Я сглотнула комок в горле, просто мечтая о стакане с простой водой. Эта женщина пугает меня до колики.
- Мама, ну какая у меня старость?! Вся жизнь впереди, - отфутболил её нападение Алексей, присаживаясь рядом со мной, и протянул заветный стакан.
Женщина невозмутимо молчала, только наблюдая за нами как полицейский на допросе, но абсолютное спокойствие и уверенность докторишка в такой, на мой взгляд, трешовой ситуации передались и мне.
Ополовинила стакан и приготовилась к битве.
- И так, мамуля, прошу любить и жаловать Сорокина Мария- невеста, жена и мать моих будущих детей. Возражения не принимаются. Только поздравления. А будешь и дальше строить из себя английскую сучку, то через восемь месяцев внука или внучку увидишь максимум на фотографии из роддома.
Лёша так чётко расставил все знаки препинания, что мы обе с мамой открыли рты. Женщина, наверное, от негодования, а я от шока. Ведь нельзя же так с мамой!
- Усманов, ты вместо чая белены хлебнул что ли? – прошипела в его сторону, пытаясь подняться с дивана, но его тяжёлая рука легла на мои плечи и вдавила задницу обратно.
- Мася, не кипишуй! Мама у меня любит чёткость во всём, а то потом начинается её «ты не говорил», «я не поняла». Правда, мам?!
Женщина рот закрыла и к её чести уже успокоилась. А я вот нет!
- Правда, сын. Приятно познакомиться, Мария.
А теперь я успокоилась. Точнее, мысленно обгадилась трижды: первый раз, когда женщина поднялась со стула, второй, когда подошла к нам, а в третий, когда протянула мне руку.
- И мне очень приятно, эээ … - в моё ухо громкий шёпот Усманова «Ирина Валерьевна». – Ирина Валерьевна, - и легонько сжала холеные пальцы в знак приветствия.
Красивые женские губы сложились в знакомую мне ухмылку.
- Значит, Алекс, ты о любимой маме ни слова своей девушке не говорил.
- А надо было? Она меня самого на расстоянии держит, а я тут про свою мать полуангличанку давай заливать? Издеваешься, честное слово!
- На расстоянии держит, а ребёнка уже успели заделать. Тебя предохраняться не учили?
Точно. Вот это и меня интересовало. Ведь у нас всегда всё было в презервативах. Но сижу помалкиваю, так как лезть в разборки родственников, кажется, себе дороже.
- Вау, мам, ты таки решилась прочитать мне лекцию о подростковом созревании и способах предохранения от нежелательной беременности?
- Нет, конечно. Теперь смысла уже не вижу.
- Слава богу. И спешу тебя успокоить, что я полностью информирован в данном вопросе, но в нашем случае беременность была очень желанная. Тем более не прошло ещё и суток, как ты сама требовала с меня дитя сроком через год. В этот раз я тебя не разочарую, и мы с Машей справимся даже немного пораньше.
И тишина. Я нервно переводила взгляд с одного на другую и обратно, пытаясь понять, как быть дальше. Мать и сын сражались взглядами.
- А может, чая? С лимоном? – полузадушено пропищала я, поднимаясь с дивана.
- Я не откажусь, - первой ожила Ирина Валерьевна.
Дёрнулась в сторону чайника, но Усманов перехватил меня под грудью и заключил в крепкие объятия.
- Я сам, Мася. Иди в спальню и мои носки натяни, пожалуйста. На полу могли остаться мелкие осколки.
Коротко поцеловал в висок, согревая теплом своего дыхания, и потом в оголившееся снова плечо. Я смущённо спрятала горящие щёки у него на груди. Больше не глядя в сторону мамы Лёши, рванула в спальню, едва мужские руки разомкнулись на моей талии.
В спальне лихорадочно одевалась. Мои брюки были испачканы грязью с улицы, а блузка безбожно помялась, валяясь тряпкой на полу, куда её скинул Лёша. Раздевались мы быстро. Очень. Поэтому, кроме нижнего белья, всё остальное пришлось позаимствовать у докторишки. Носки, джемпер, что мне как платье почти до колен, и волосы скрутила в пучок, но видок всё равно был так себе. До гламурной леди, кой являлась Ирина Валерьевна, мне было как пешком до Китая.
Обречённо выдохнула и присела на край постели. Было страшно снова предстать перед холодными, как лёд, голубыми очами женщины. Проще сдаться и, например, по-тихому слинять домой.
«Хочешь сказать, что кинешь меня прямо у алтаря?»
Не кину. И сейчас не имею права прятаться в комнате, пока он там один. С ней.
«В этот раз я тебя не разочарую» всплыло в памяти, и снова будто иголку в сердце вогнали. Ему было больно. Мой мужчина не может разочаровать ни при каких обстоятельствах, так как лучше его никого нет. Просто его мать этого ещё не поняла.
Я сейчас пойду и хорошенько ей объясню!