Глава 25

Давид припарковался в подземном паркинге. Мотор затих. Мы сидим не двигаемся, не шелохнёмся. Никто не поворачивается и не выходит из машины. Я боюсь повернуться первой и потревожить насыщенную нетерпением тишину. Шорох, Давид повернулся, глянул на меня, ничего не сказал. Открыл дверь, вышел, обошёл с той стороны и открыл мою дверь. Я не смотрю ему в глаза, выхожу из машины. Давид взял в багажнике мою сумку, и мы пошли к лифту. В который раз мы идём туда вместе, но сегодня на это есть уважительная причина. Самая уважительная из всех. Не знаю, как будет дальше, что мы будем делать, как жить. Пока я ничего не знаю. Лифт поднимается на этаж, в нём мы вдвоем, каждый со своими мыслями, в одном пространстве. Не представляю, что думает Давид. Кто из нас виноват больше, я или он, у каждого своя доля вины, свои моменты. Дверь лифта открылась, мы вышли у квартиры Давид щёлкнул замком, открыл передо мной дверь. Я вошла и остановилась. Сейчас кто я здесь, даже не догадываюсь. Ни горничная, ни девушка, ни жена. Никто. – Проходи, – указал он на диван, поставил мой чемодан и пошёл к барной стойке, налил себе чего-то, повернулся ко мне, – будешь? – Нет, спасибо. Он выпил. Одним глотком, залпом. – Извини, – сказал и поставил бокал на стойку. – Зачем ты извиняешься? – Я не знаю. Прости, но я сейчас немного не соображу, что говорить, что делать… Да, это понятно. Ему нелегко. Мне тоже было нелегко когда-то. – Можно я пойду спать? Я очень устала, целый день на ногах. Сегодня четыре офиса убирали… – словно оправдываюсь. – Да, да, конечно. Пойдём, я покажу тебе комнату. Я повернулась в сторону подсобного помещения для горничных, остановилась в недоумении, а он махнул рукой в сторону гостевой спальни. – Может быть не нужно, Давид? – склонила голову набок, закусила губу, так неловко, непонятно. – Нет, ты должна быть здесь сейчас, а я должен подумать. Я должен всё хорошо обдумать, ты меня немного озадачила, – сейчас он совсем другой, немного растерянный. – Да, хорошо, может быть… хорошо, ладно. Я хотела сказать, может быть мне уйти? Ведь сейчас я честно даже и не представляю, что смогу сказать, а что скажет он, тоже не могу представить. Это нереально трудно, начать обсуждать нашу ситуацию. – Лиза… Я остановилась. – Скажи мне одну вещь: Тамара знала? – смотрит прямо в глаза, старается нащупать и почувствовать правду. – Я думала, что нет, но теперь вспоминаю всю её помощь. Подозреваю, она о чём-то догадывалась. Иногда мне так казалось. Но я не берусь утверждать. – Я так и думал, – кивнул Давид. Мы подошли к двери, я толкнула её, в тёмной комнате светлое пятно кровати. Я повернулась к Давиду, он остановился. Не входит. Держит дистанцию. – Отдыхай, потом поговорим. Я вошла в комнату, а он затворил за мной дверь. Включила свет, медленно подошла к кровати, только села и сразу послышался стук в дверь. Она снова открылась, Давид стоит на пороге. Оперевшись рукой о дверной косяк. – Сколько ей лет? – Шесть, – сказала я и снова поджала губы, словно виновата. Сейчас я начала делиться с ним знаниями о нашей дочери. Медленно и постепенно. – За всё это время, неужели тебе не хотелось прийти ко мне, потребовать чего-нибудь, ты ведь могла, имела право? – Нет, не хотелось, – качнула я головой. –Почему? – прищурился. Я отвела взгляд. Хочет знать почему. – Чтобы больше никогда тебя не видеть. Давиду было этого достаточно. Он сделал несколько шагов в моём направлении. – Не надо, Давид, остановись, – я вытянула вперёд руку. – Я не могу остановиться. Он схватил меня за руку, дернул к себе, прижал, с силой сжал ладонями плечи. – Лиза, то, что ты появилась здесь, это не случайно, – проговорил, шумно выдыхая. – Давид, прошу тебя, – мой почти жалобный стон в ответ, чувствую, я сама не могу противостоять ему. Не могу.