6

– И поэтому ты плачешь? – у него серьезное лицо, но во взгляде столько тепла и понимания. Ну или же я просто хочу так думать, воображаю себе то, чего нет.

– Нет, – упираюсь коленом ему в ногу, – знаешь… я не такая, какой ты меня видишь. Я не сильная и не смелая. Я трусиха, и мне проще притворяться…

– Это ты к чему?

– Я не уверена, что смогу справиться с давлением твоей семьи и кознями Веселовой. Она же перевелась сюда не просто так. Я боюсь, что в конечном итоге тебе не поверю. Испугаюсь и сбегу. Потому что закрываться в себе, игнорируя проблемы…

– Я тебя понял.

Андрей подает мне руку, помогая переступить через бортик ванны, а когда мои ступни касаются мягкого коврика, спрашивает:

– Кофе будешь?

– Буду, – пожимаю плечами, сожалея о том, что не договорила.

Я и правда не уверена, что справлюсь. Я привыкла бежать от проблем, прятаться в своей ракушке и делать вид, что ничего не случилось. Так проще, так можно избежать боли.

И наверное, будь у меня чуть больше смелости, я бы сбежала прямо в эту минуту.

Это, наверное, с детства, когда ты слышишь, как в соседней комнате ругаются родители, бьется посуда, а ты сидишь за стеной с закрытыми глазами и представляешь, что этого вовсе нет.

Вот и сейчас мне будет проще вычеркнуть Андрея из своей жизни, представить, что между нами ничего и никогда не было. Представить, что все это лишь сон.

Помучаться, но избежать того ада, который способна устроить его семья. Ведь то, что это непременно случится, неоспоримый факт. Его мать не позволит нам жить спокойно. Ни за что. Еще и Веселова…

Да, я боюсь трудностей и боли. Боюсь быть преданной, брошенной. Я много чего боюсь. Моя напускная самоуверенность на то и напускная. Любые чувства выбивают из колеи, они способны разрушить твою и так по крупицам склеенную личность на раз-два.

Только что бывает с разбитой вазой? Правильно, ее выбрасывают.

Андрей так неожиданно ставит передо мной чашку кофе, что я вздрагиваю. Поднимаю взгляд, но быстро утыкаюсь в кружащуюся по периметру кружки молочную пену.

Поправляю заправленный край полотенца, которым я обмоталась, и откидываю еще влажные волосы за спину.

– Спасибо, – бормочу, хватаясь за ручку пальцами. – Только не подумай, что я…

– Тебя действительно так парит ситуация с моими родителями?

Панкратов садится напротив, обхватывает мои ладони, прижимая их к теплой поверхности белой керамики.

– Я просто не хочу быть яблоком раздора.

– Ты и не будешь. Я уже взрослый мальчик и давно сам принимаю решения. Моей матери это никак не касается.

– А твой отец?

– Поверь, ему точно нет до всего этого дела.

– Андрей, – вздыхаю, возвращая себе одну ладонь, – мы разные. Очень-очень разные.

– Это же хорошо?

На его губах появляется улыбка, а моя неуверенность нехотя отходит на второй план.

– Наверное, – пожимаю плечами. – Прости, я не хотела портить вечер.

– Ну, мы же собирались поговорить.

Его бровь нагло ползет вверх с жирным намеком, что наши разговоры были беспощадно прерваны страстью еще до моих гнусавых откровений.

– Давай договоримся, что не будем молчать. Если тебя что-то не устраивает, если ты чего-то боишься, не уверена, то всегда можешь поделиться со мной.

Андрей снова перехватывает мои пальцы, переплетая их со своими, внимательно рассматривает мои слегка дрожащие руки.

– Знаешь, что я понял за эти дни? – его голос ласкает слух. Он бодрый и вселяющий надежду.

– Что?

– Без тебя хреново.

Сглатываю образовавшийся в горле ком, стараясь как можно более бесшумно перевести дыхание. От прикосновений покалывает кожу, а внутри образуется сгусток невообразимого трепета.

– Это признание в любви?

Андрей встает со стула и, обогнув стол, присаживается на корточки между моих ног.

– Нет, – качает головой. – Я могу быть собой, когда ты рядом. Потому что я действительно люблю тебя.

Он зарывается пальцами в волосы у моего виска, и я льну к его ладони щекой. Все это кажется таким правильным.

– А вот это было оно, – он снова улыбается, чуть крепче сжимая мою руку. – Вслух это звучит хуже, чем в моей голове.

Кухню сотрясает его смех, а я прикусываю губу. На душе становится так легко. В животе появляются те самые бабочки, что не дают спать ночью, лишают аппетита и постоянно сбивают с мыслей.

Упираюсь рукой в спинку стула и медленно соскальзываю на пол, соприкасаясь коленями с паркетом.

– Я научусь тебе доверять, правда.

Веду кончиком носа по его шее, чувствуя, как пульсирует артерия.

– Я знаю.

Андрей так крепко прижимает меня к себе, что на какие-то секунды я даже лишаюсь воздуха. Не могу нормально вдохнуть. Зажмуриваюсь, впитывая аромат его парфюма, вонзаясь ногтями в плечи.

Мне с ним хорошо. Спокойно. Зачем я вечно ищу подвох? Почему не могу просто поверить в то, что у нас все хорошо? Что я действительно ему дорога? Он доказал это уже не один раз. Так, невзначай. Но, если человеку на тебя плевать, разве он будет сутками пытаться доказать свою невиновность, срываться к тебе посреди ночи, защищать?

Вряд ли. Если человеку все равно, он едва найдет время сказать тебе «привет».

Разгибаю руки в локтях, немного отстраняясь. Я хочу заглянуть ему в глаза, а когда это происходит, выпаливаю одно-единственное слово:

– Люблю.

Мое признание соскальзывает с губ повторно, но так поспешно и коряво… Прячу взгляд, мельком замечая полуулыбку на губах Андрея.

Меня окутывает щемящее сердце тепло, а еще я впервые за долгое время чувствую себя защищенной.

* * *

– Ой, Еся, какая светлая комната, – мама в очередной раз смотрит в окно, чуть-чуть отодвинув занавеску. – Ты у меня такая молодец.

– Мама, – закатываю глаза, потягивая через трубочку магазинный молочный коктейль. – Как там Катька?

– Все хорошо, правда, на больничном ей теперь долго сидеть.

– Может, чаю попьем?

– Давай. А в квартире еще кто-то есть?

– Ну, вообще, соседка, да. Но она на выходные к родителям уехала.

Выбрасываю картонную коробку в мусорное ведро, туда же летит и пластиковая трубочка.

– Ясно.

– Ты черный будешь или зеленый?

– Черный.

– Окей.

На кухне лезу в навесной шкафчик рядом с плитой и достаю пачку чая. Раскидываю пакетики-пирамидки по кружкам, мельком наблюдая за мамой. Она впервые ко мне заехала, несмотря на то, что живу здесь уже месяц.

– Я там пирожные купила.

Мама взмахивает руками и спешит в прихожую. Я слышу шуршание пакетов, а когда поворачиваю голову, прозрачная пластиковая коробка с пирожными уже красуется на столе.

Быстро разливаю кипяток по чашкам и усаживаюсь на стул.

– А вообще, девчонки по тебя скучают. Мы все скучаем.

Я слышу в ее голосе тоску, но стараюсь не принимать это близко к сердцу. Домой я не вернусь, хотя знаю, что мама будет уговаривать. Апеллировать тем, что жить дома – сплошная экономия. Не нужно отдавать деньги раз в месяц чужой тетке, к примеру.

Но собственное спокойствие мне дороже любых денег.

– В конце концов, дети всегда съезжают, – пожимаю плечами, откусывая заварное.

– Просто не думала, что это случится так быстро. Сначала Алина, теперь вот ты. Ладно, что я все о грустном?! Ты лучше расскажи, как у вас с Андреем?

– Все просто замечательно, – широко улыбаюсь, скорее занимая рот еще одной порцией пирожного.

Нет, на самом деле у нас действительно все отлично. Мы притираемся, ищем компромиссы…

Я учусь ему доверять. Правда-правда. Хотя дается мне это с трудом.

Андрей хороший, в этом я не ошиблась.

Просто все это затишье пугает меня до чертиков. За последний месяц к нам никто не лез, под «никто» я, конечно, имею в виду его мать и Веселову.

– Ну и хорошо. Я за тебя очень рада.

– Я и сама за себя рада, – смеюсь, – только, знаешь…

– Что? – мама мгновенно напрягается, и я быстро накрываю ее руку своей ладонью. Как бы объясняя, что она зря волнуется.

– Ничего плохого. Просто я так боюсь обжечься.

– А есть предпосылки?

– Я не нравлюсь его родителям.

Мама закатывает глаза, издавая то ли вздох, то ли шипение. Мне кажется, что она вот-вот скажет что-то вроде: «А я о чем говорила?!». Но нет, мама проводит указательным пальцем по ручке чайной ложечки и поднимает голову так, чтобы смотреть мне в глаза.

– Вы молодые еще. Конечно, всякое может случиться, но ты, главное, не загадывай наперед. Пусть все идет своим чередом, доченька. Спокойно, размеренно. А там будет видно, что к чему. Не в каменном же веке живем.

– Наверное, ты права, – покачиваю ногой под столом, постоянно бросая беглые взгляды на телефон.

Андрей должен позвонить. Приезжают его друзья. Поэтому на эти выходные у нас обширная культурная программа в загородном отеле.

– Еська, а может, ну ее, эту затею? Вернулась бы домой…

Ну вот, я же говорила. А то все ходим вокруг да около.

– Нет, мам, я уже приняла решение.

– Упрямая ты, кошмар просто. Ладно, но знай, если что, мы всегда тебя ждем и всегда поддержим.

– Знаю.

Мама широко улыбается и переводит разговор на абсолютно нейтральную тему. Рассказывает про работу, нового директора, очередное замечание в дневнике Лены, спрашивает про мою учебу.

Мы мило беседуем еще около часа.

Закрываю входную дверь на замок и перебираюсь в комнату. Уже оттуда наблюдаю за тем, как мама топает к остановке, не забывая при этом повернуться и помахать мне рукой на прощание.

Отвечаю ей тем же и отвлекаюсь на телефонный звонок. Андрей просит быть готовой к шести, а я прошу его взять с собой Леську. Я, конечно, понимаю, что мы едем на встречу с его друзьями и все такое, но мне очень нужен там свой человек помимо него самого.

Панкратов не дает внятного ответа, только раза три напоминает, что приедет к шести, и кладет трубку.

Ладно, осматриваю себя в зеркале с ног до головы и спешу к шкафу. И что можно надеть на встречу с друзьями твоего молодого человека в загородном спа-отеле?

Придирчиво осматриваю свой гардероб, останавливая выбор на джинсах и свободной белой рубашке. Правда, когда Андрей появляется в квартире, я успеваю пять раз пожалеть о своем выборе, замечая светлый пиджак под его пальто.

Целую в губы и быстренько ретируюсь обратно в спальню со словами:

– Я сейчас.

Наспех переодеваюсь в платье. Джинсы пакую в сумку, так, на всякий случай.

– Бережная сама приедет.

– Отлично, – улыбаюсь, подтягивая колготки, которые успели собраться гармошкой на ляжках. Пожалуй, пора начать активнее заниматься спортом. – Я готова.

Забираю с тумбочки телефон и выхожу в прихожую. Панкратов стоит у двери, подпирая плечом стену, и копается в смартфоне.

Немного запахиваю вырез своего черного платья и надеваю пальто, которое подает мне Андрей.

– Ты чего такая дерганая? – он спрашивает это уже в машине.

– С чего ты взял? Со мной все отлично, – веду плечом, чувствуя, как Андрей сжимает мою руку.

Ладно, я, конечно, немного вру. Волнение действительно есть. Я не боюсь не понравиться его друзьям. В конце концов, это их личное дело. Я просто не люблю новые знакомства. Все эти рассказы о себе, поиск каких-то тем для разговоров…

– Мы уже подъезжаем.

Андрей отвечает на телефонный звонок, а я медленно выплываю из своих мыслей. Смотрю за окно, замечая желтый свет фонарей и виднеющуюся огражденную территорию. Машина плавно заезжает за ворота.

Молодой человек в синем костюме, спешит к нам, выпаливая запыхавшееся приветствие:

– Андрей Владимирович, здравствуйте.

Панкратов кивает и открывает мне дверь. Придерживает под локоть, чтобы я не упала на слегка обледенелой дорожке. Ноябрь в этом году с каждым днем все больше спешит приблизить нас к зиме, то снег пойдет, то морозы ударят.

Андрей отдает пареньку в костюме ключи от машины, и распоряжается поднять наши вещи.

– Ваш номер триста седьмой, – портье, скорее всего, этот молодой человек именно он, вручает Андрею ключ-карту и садится за руль автомобиля. — Чемодан вам принесут.

Осматриваюсь. Тяну носом запах хвои. Чистота воздуха кружит голову, а виски и макушку начинает тихонечко покалывать.

Масштабы комплекса, конечно, поражают. Вообще, это место считается эко-отелем. Природа, чистый воздух, лес, озеро…

В интерьере много дерева, все оттенки теплые, располагающие к расслаблению и пассивному отдыху.

– Леська говорила, что тут очень хорошее спа.

– Без понятия.

– Ты тут первый раз?

– Нет. Просто до спа дело никогда не доходило.

Андрей ухмыляется и пропускает меня вперед. В холле нас сразу встречает миниатюрная девушка. Что написано на ее бейдже, я прочитать не успеваю. Андрей подталкивает к лифту, нажимая кнопку третьего этажа.

Еще на пути в номер я снимаю пальто, а когда оказываюсь в нашем люксе, с интересом осматриваю комнаты. Не знаю, как это выглядит со стороны, но притворяться и делать вид, что меня не впечатлило – глупо. Я ни разу не была в подобных местах и тем более не жила с таким уровнем комфорта.

– Там пацаны подъехали, я спущусь минут на десять, ладно? – Андрей стискивает мои плечи и целует в макушку. – В восемь спустимся в ресторан, поужинаем.

– Хорошо.

Андрей выходит из номера, а я присаживаюсь на краешек огромной кровати. Упираюсь ладонями в матрац позади себя, после и вовсе заваливаюсь на спину. Долго рассматриваю потолок, чувствуя прилив легкости. Кстати, плюсик мне за то, что надела платье. Идти в ресторан в джинсах не самая хорошая идея.

Перекатываюсь на бок и, встав с кровати, зависаю у зеркала. Быстро поправляю укладку, подкрашиваю губы и пишу Леське, спрашивая, где она.

Провожу ладонями по бедрам, разглаживая несуществующие помятости на подоле. В который раз обвожу взглядом просторную комнату и присаживаюсь в кресло напротив зеркала.

Вообще, Андрей старается не таскать меня по дорогим местам нашего города и никогда не касается темы денег. Эта наша первая вот такая вылазка.

На самом деле изначально я очень боялась того, что деньги будут играть большую роль в наших отношениях. Вряд ли кому-то захочется постоянно чувствовать себя не в своей тарелке, так вот и мне нет.

– Есь!

Вздрагиваю от неожиданного оклика и выглядываю из спальни.

Андрей бросает телефон на круглый столик в центре гостиной и садится на диван. Шлепаю босыми ногами по полу и опускаюсь на его колени.

Устраиваю ладони на мужских плечах, получая поцелуй в губы.

Андрей скользит рукой по моему бедру, собирая подол платья в гармошку.

– Мы опоздаем на ужин, – шепчу, хотя аргумент для Панкратова явно так себе.

– Без нас не начнут.

Он смеется, задирая мое платье до талии.

– Помнется, – бормочу, просто млея от поцелуев в шею.

– Я аккуратно.

Его бархатистый голос окутывает мое сознание, лишая всякого сопротивления. Поочередно приподнимаю ноги, стаскивая с себя колготки, и почти сразу оказываюсь прижатой лопатками к дивану.

* * *

– Я же говорила, что все растреплется, – в сотый раз приглаживаю волосы, хотя мы уже едем в лифте. В номере я проделала это действие больше десятка раз, но мне все равно кажется, что на голове у меня гнездо.

Андрей перехватывает мою руку и отводит ее в сторону.

– Все у тебя нормально, – он кладет ладони на мою талию, – иди сюда, я тебя поцелую.

– Помада…

– Плевать.

Андрей притягивает меня к себе еще ближе, а двери лифта неожиданно распахиваются.

– На нас смотрят, – шепчу, делая шаг на выход из кабинки.

– Пусть завидуют.

Панкратов снова меня целует, и быстро стирает отпечатки моей помады со своих губ.

Мы выходим в холл, заворачиваем к ресторану, крепко держась за руки. Как только заходим внутрь, по выкрикам: «Андрюха!» – становится понятно, что это его друзья.

Улыбаюсь, выдыхаю и делаю шаг навстречу новым знакомствам.

Андрей отодвигает для меня стул, и я поворачиваю голову, чтобы сказать ему спасибо. Только так и остаюсь стоять с открытым ртом, потому что замечаю белеющую макушку Веселовой. Она сидит за столиком у окна, почти на другом конце зала. Машинально сминаю салфетку в кулак, а когда осознаю, что Андрей у меня что-то спрашивает, глупо улыбаюсь и наконец-то присаживаюсь на стул.