Глава 14

Руки тряслись, тело содрогалось мелкой дрожью, когда я шаг за шагом, мазок за мазком проходилась кистью по своим волосам, пытаясь вернуть им прежний цвет, пытаясь вернуть себе… себя саму.

Глаза щипало от краски, а может, причиной слез, которые безвольно катились по щекам, было вовсе не это. Я сделала очередной мазок – злой, остервенелый, словно этим движением пыталась не просто стереть с себя чужой цвет, но и содрать, зачистить собственную память…

Кирилл мирно спал, а я так и не смогла сомкнуть глаз. Лежала и все думала о ситуации, в которой оказалась. Листала в голове, проворачивала, словно кадры старого диафильма, все наши встречи с мужем, все знаковые моменты, все, что нас связывало…

Приятные, дорогие сердцу воспоминания, казавшиеся мне воплощенной сказкой. Какой же горькой, отравляющей душу дымкой они подернулись теперь! Словно отражение в кривом зеркале: все прекрасное вдруг стало ужасным, но именно в уродстве и крылась истина.

Мне вдруг стало ясно, почему он пошел за мной в тот дождливый день, почему так настойчиво хотел пригласить на свидание. Конечно, Кирилл при этом прекрасно знал себе цену: понимал, что такому, как он, отказать трудно. Почти невозможно.

Я поняла, почему он так скоро, почти поспешно сделал мне предложение спустя пару недель после знакомства. Ему было плевать, что я за человек – ему нужно было просто видеть рядом с собой ту, которую он, вероятно, потерял. Лежа в постели, что делила с человеком, которого любила, я чувствовала себя бесконечно несчастной, потому что не меня он желал, прижимая к простыням, не меня любил в каждом своем движении и слове…

Я не знала, что произошло с этой Юлей. Почему она исчезла, почему вернулась?.. Но я прекрасно знала другое: я отчаянно ей завидовала. До слез, до полного бессилия. Завидовала, потому что именно ее так любил мой муж. Любил настолько, что не смог ни забыть, ни отпустить. Любил так, что искал ее во мне, совершенно другой женщине, без оглядки на мои собственные чувства…

И, наконец, с ужасом осознала, к чему были эти просьбы перекрасить волосы или надевать одежду, которую он сам покупал. Да и покупал ли?.. Я донашивала за этой Юлей платья точно так же, как донашивала за ней любовь Кирилла. Ничего моего за всю эту семейную жизнь у меня не было. Все принадлежало ей… А меня, словно бездушный манекен, Кирилл воссоздал в том образе, что был ему так дорог…

Рука дрогнула, и кисть мазнула вместо волос по лицу. Я вгляделась в свое отражение и ощутила вдруг, что ненавижу собственное лицо. Даже с прежним цветом волос оно, казалось, мне больше не принадлежало… даже оно больше не было моим.

Я оперлась на раковину и зажмурилась в тщетной попытке остановить очередной поток слез. На периферии сознания мелькнула мысль: а ведь Юля где-то поблизости. Наблюдает, выжидает момента, чтобы…

Чтобы что?..

Из горла вырвалось рыдание, когда ответ вдруг сам собой пришел на ум.

Она здесь, чтобы вернуть свое…

* * *

– Что с твоими волосами?..

Голос Кирилла раздался за моей спиной – недовольный, полный ужаса и… тревоги?

Я крепче обхватила руками чашку с кофе, словно хотела почерпнуть из нее силы, в которых так отчаянно нуждалась сейчас.

Не оборачиваясь, словно взглянуть на мужа – значило окончательно потерять волю, я бросила в ответ:

– Решила вернуть свой прежний цвет волос. Ты против?

Раздались шаги, каждый из которых отдавался в моей груди тревожным стуком сердца. Муж встал передо мной, внимательно вгляделся в лицо и спросил:

– Софи, что происходит?

– Я пью кофе.

– Я не об этом! Ты исчезаешь из дома, перекрашиваешь волосы среди ночи…

Я нашла в себе мужество поднять на него глаза.

– Ну, ты ведь думаешь, что я больная. А больные ведут себя странно, так что все логично, разве нет?

Он цокнул языком и, неодобрительно покачав головой, проронил:

– А еще они не рассуждают о логике.

Он подошел ближе и сердце мое зашлось в бешеном стуке, едва стоило ему оказаться настолько рядом, что я ощущала запах его парфюма и свежевыглаженной рубашки. Чувствовала его присутствие всей кожей…

И вынуждена была напоминать себе, что этот мужчина никогда не был моим.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – спросил Кирилл, глядя на меня сверху вниз.

Я парировала мгновенно:

– А ты?

– У меня нет от тебя тайн. Спрашивай, что хочешь.

Мне стоило задать ему вопрос о том, что он сделал с моей жизнью и почему. Стоило обличить его ложь, бросить ему в лицо все, что я думала и чувствовала, все, через что по его вине прошла… Но с губ вдруг сорвалось совсем другое. Горький вопрос с притаившейся между слов надеждой.

– Кто я для тебя?..

Он посмотрел на меня удивленно. Нахмурился, словно этот вопрос показался ему досадливым, неуместным.

– Мы счастливо женаты два года, у нас общая дочь. Странно спрашивать сейчас такое, не считаешь?

Я открыла рот, чтобы ему возразить, но он меня опередил, добавив:

–Ты для меня – все. Я думал, что это и так понятно.

Мое сердце упало. Было яснее ясного – все для него вовсе не я. Иначе он не сделал бы всего того, на что в итоге пошел.

Он бы не уничтожил мою личность, заставляя обманом играть чужую роль.

– Пойду к Лилиане, – коротко обронила я, вставая и отходя к двери прежде, чем муж потянулся бы к моим губам в привычном поцелуе.

Поцелуе, который предназначался вовсе не мне.

* * *

День, что последовал за утренним разговором с мужем, был полон мучительных попыток понять, как жить дальше и что теперь делать с тем, что на меня свалилось.

Как мне поступить? Как вести себя с Кириллом теперь, когда я была больше не в силах слышать слова, которые он говорил не мне, выносить поцелуи и ласки, которыми одаривал не меня?..

Да, физически это я была с ним рядом. Но не меня он видел, когда смотрел мне в лицо. Меня для него, похоже, и вовсе не существовало…

А ведь была еще Лили. Моя дочка, моя жизнь. Единственная не искавшая во мне кого-то другого. Имела ли я право лишить ее полноценной семьи, отделить от отца, которого она обожала?..

Но ведь и я сама долго так попросту не выдержу, не вытерплю, не смогу. Жизнь, построенная на лжи, была просто обречена на провал. Я больше не хотела играть чужую роль. Я больше не могла быть рядом с тем, кто так жестоко надругался над моими чувствами…

Когда Кирилл вернулся вечером домой и, как всегда после ужина, сел играть с Лили, я уже была почти готова заговорить о том, что нам нужно пожить отдельно. Уже почти набралась мужества озвучить все, что мне стало известно…

Но прежде, чем я нашла подходящий момент и слова, в дверь позвонили. Сердце отчего-то нервно дернулось в ответ на этот звук, словно предчувствовало заранее то, что произошло дальше…

Поднявшись со своего места, я пошла открывать, оставив Лилиану на руках у ее отца, и это было к лучшему.

Потому что когда я распахнула дверь, мой мир мгновенно пошатнулся и померк.

На пороге стояла женщина, похожая на меня как две капли воды.

А точнее – та, чьей заменой я невольно стала.