Глава 17

Утро выдалось промозглым, несмотря на июнь месяц и солнце, обманчиво слепившее глаза сквозь оконные стекла, которые забыла зашторить накануне. А может, это просто я настолько заледенела изнутри, что теперь никак не могла согреться?

Я посмотрела на мирно спящую в моих руках дочь и горло сдавил спазм. Сама я лишь под утро сумела забыться в тревожной дреме и та была нарушена, когда дверь около семи тихо охнула, пропуская в комнату так хорошо знакомые мне шаги.

Я не разомкнула глаз, не в силах смотреть в лицо человеку, который был моим мужем – на словах, но уже – не на деле. Я боялась увидеть в его глазах тот же холод, ту же пустоту, что вчера. Боялась убедиться, что все, случившееся накануне, не было кошмарным сном. Хотя прекрасно знала это и так.

Шаги Кирилла замерли возле постели и мне пришлось сильно постараться, чтобы не сжаться в комочек от его близости, от страха, что он вырвет дочь у меня из рук. Я лишь крепче стиснула пальцы, отчаянно впиваясь в одежду малышки, словно это помогло бы мне ее удержать рядом с собой…

Муж постоял около нас некоторое время. Что было написано у него на лице в этот момент? О чем он думал, глядя на свою дочь и ту, что ее родила? Мне хотелось спросить его об этом, прочитать по лицу все эмоции, но я так и не разомкнула век. Уяснила вполне четко: бесполезно просить ответов, которых сам Кирилл не желал давать.

В нос ударил вдруг знакомый запах. Его парфюм. Он склонился к нам, чуть помедлил… и, будто так ни на что и не решившись, отступил. Я тихо выдохнула, когда за ним притворилась дверь – мягко, деликатно, словно его на самом деле волновал наш сон.

Я пролежала в постели еще некоторое время прежде, чем отважилась подняться. Кирилл уже наверняка ушел – в плане работы он всегда был точен, как часы. Не став будить Лили, я прошагала к мусорной корзине, в которую накануне сгребла останки вазы. Вид фарфоровых осколков породил в груди очередной спазм, напоминая о том, что все – реально. Что моя жизнь мне больше не принадлежала. Как, впрочем, не принадлежала и все то время, что я провела в этом доме.

Подхватив корзину, я пошла вниз, чтобы избавиться от осколков – мало ли Лили, как любой ребенок, познающий мир на вкус и на ощупь, могла наткнуться на них? Уже почти спустившись, я резко замерла на нижней ступени лестницы, встревоженная шумом, шедшим из кухни…

Неужели Кирилл еще не ушел? Или он решил вообще пропустить сегодня работу? Это казалось чем-то невероятным, но разве в моей жизни не случилось уже с лихвой того, во что я раньше и не поверила бы?

Так тихо, как только могла, я прокралась к кухне, заглянула внутрь… Тело мигом расслабилось от увиденного, но следующая мысль заставила вновь напрячься…

– Мария? – окликнула я помощницу, хлопотавшую у плиты. – Доброе утро.

Она встретила меня привычной улыбкой, но на этот раз в ней сквозило нечто… чуждое, незнакомое… Неловкость?

И мне все окончательно стало ясно.

– Сегодня ведь у вас нерабочий день, – сухо заметила я. – Почему вы здесь?

Она смущенно помяла пальцами фартук прежде, чем ответить, не глядя мне при этом в глаза:

– Кирилл Андреевич попросил меня…

– …следить за мной, – закончила я за нее.

– Помочь вам!

– Вот как? – вздернула я бровь. – Что ж, но мне не нужна помощь. Я вас отпускаю.

Она растерянно застыла, явно не ожидая подобных слов. Сглотнув, ответила после паузы:

– София, простите, но Кирилл Андреевич…

– Все ясно.

Я развернулась, намереваясь вернуться к дочери и больше не выпускать ее из виду, но в этот момент вспомнила про корзину в своих руках.

– Выкиньте, пожалуйста, – попросила коротко, ставя свою ношу на пол.

Значит, этот дом все же превратился в мою тюрьму. Конечно, куда более шикарную, чем у обычных заключенных, но от этого ничуть не менее суровую. А главное – я даже не могла предположить, что ждало меня дальше. Смогу ли вообще когда-нибудь освободиться?..

Лили уже проснулась к тому моменту, когда я вернулась в спальню. Сонно потирая кулачками глаза, озиралась по сторонам, будто не могла понять, почему она одна. При виде меня малышка радостно засмеялась и сердце мое рвануло к горлу, когда я услышала ее знакомое:

– Ма-ма!

Мама… за одно это слово, такое короткое, но такое важное, можно было отдать все на свете. Глядя сейчас на нее, мою девочку, я чувствовала себе сильнее, чем когда бы то ни было. Чувствовала способной на все… Даже в таких чудовищных обстоятельствах. Или особенно в них?

Подхватив дочь на руки, я снова пошла вниз – нужно было покормить Лили, а потом…

А потом найти способ не сойти с ума от этой неизвестности.

* * *

Как бы я ни старалась, как ни пыталась занимать чем-то голову и руки в течение дня, мысли все равно возвращались к одному и тому же: Юля, Кирилл, неясное будущее…

Я совсем не была уверена, что, с учетом того, в какой тональности прошло наше общение с мужем накануне, он будет откровенен со мной сегодня. Да на какую вообще откровенность можно было рассчитывать после того, как он со мной поступил? После того, как лгал столько времени?

Наблюдая за тем, как Лили играет, я попыталась сопоставить те факты, что были мне известны, и найти хоть долю истины в том, что происходило.

Итак, что я знала? Кирилл любил Юлю до такой степени, что пошел на подмену одной женщины – другой. Но что произошло между ними, кем она была ему?

Если вспомнить фото на заднем дворе дома и чужие платья, в которые он меня обряжал, становилось очевидно, что они были более, чем близки. Как минимум – жили вместе. А значит, наверняка были женаты, ведь он и со мной долго не мешкал прежде, чем сделать предложение…

Стало быть, у них наверняка была общая фамилия. А это, в свою очередь, давало мне шанс добыть хоть какие-то крохи информации в интернете…

Я подтянула к себе старый айфон Кирилла и вбила в поисковик: «Юлия Баженова»…

По коже пробежал мороз от заголовков статей, которые я увидела…

«Жена российского бизнесмена погибла в Южной Америке», «Жуткая смерть русской красавицы на чужбине», «Смертельный билет в один конец»…

И фото. Ее, его, их…

Были среди них и кадры прощания. Одинокий Кирилл, стоявший поодаль от всех, словно отверженный. Бледный, замкнутый, сам едва похожий на живого человека…

Я потерла дрожащими пальцами запульсировавшие болью виски. Но если она считалась погибшей, как в итоге оказалась жива?..

А следом в голову полезли непрошеные мысли: а как поступила бы я, оказавшись на месте Кирилла? Я ведь сама любила его до безумия. Если бы с ним что-то случилось, а потом я встретила его копию… смогла бы пройти мимо? Сумела бы остаться равнодушной? А если бы мне ответили взаимностью – решилась бы открыть правду?..

Я неверяще качнула головой. Эти мысли были похожи на попытку оправдать. Впрочем, нет, не оправдать. Понять…

Но стоило оставаться реалисткой: что бы ни толкнуло Кирилла на этот поступок, а факты оставались фактами: он использовал меня. Отверг меня. Предал…

А еще – едва не свел с ума. И еще предстояло выяснить, было ли это сделано нарочно или все же невольно?.. Что стояло за его ложью – страх разоблачения или потери?..

От всех этих размышлений стало трудно дышать. Подойдя к окну, я распахнула створку, перевесилась через подоконник… и застыла.

Через дорогу, напротив дома, стояла какая-то фигура. Едва завидев меня, человек юркнул за дерево и скрылся из поля зрения, оставив лишь смутное ощущение, что в его движениях было что-то знакомое…

По спине пробежало липкое чувство страха. Кто-то следил за мной? Или за домом?.. Но кто это был и зачем?..

Снова Юля? Но это не имело смысла, она уже заявилась сюда открыто. Кто-то, нанятый Кириллом бдить, чтобы я не сбежала в его отсутствие? Но разве Марии было недостаточно?..

Или это был некто, преследовавший свои собственные цели?..

Я отшатнулась от окна, нервно задернула шторы, словно это могло меня как-то спасти, уберечь…

Хотя было еще под огромным вопросом то, откуда исходила большая угроза – изнутри этого дома или снаружи?..