Глава 20. Свидание

ЯНА

Под руку с Мишей прогуливаемся по набережной, жуя горячие хот-доги. Прохладный ветерок бьет в лицо.

— И что теперь?

— Все постепенно. Реакция на свет есть. Движение вижу. Признаков отторжения нет. Короче, на данном этапе все хорошо. В темноте можно открывать глаза. Но только в клинике.

— Почему?

— Для того, чтобы не было отторжения тканей мне снижают таблетками иммунитет. Но это делает мои глаза беззащитными перед инфекцией. Есть конечно капли с антибиотиком. Но лучше не рисковать.

Мне дали их, так как мои веки больше не склеены, а оставаться в клинике я категорически отказалась.

— Ясно. И когда ты сможешь полноценно видеть?

— Не знаю. Не говорят. Не хотят обнадеживать, наверное. Но мне сейчас неважно. Главное, что я хоть немного вижу! А временные неудобства я потерплю. Думаю, совсем скоро увижу твою соломенную голову.

Веду рукой по его спине и выше, взъерошивая волосы. И тут же запинаюсь. С воплем роняю хот-дог, но Миша подхватывает меня за талию и плечи, прижимая к себе.

Напугалась… Истерично смеюсь в его руках.

— Лемешев!

Вздрагиваю. Раньше это была моя фамилия. Теперь только папина и Мишина. А мне поменяли в паспорте на бабушкину.

— Привет, дружище!

Нас окружают веселые мужские голоса. Чувствую, как Миша жмет им руки, не отпуская меня. По брошенным фразам — видимо его армейские товарищи.

— Ну чего ты в девочку вцепился?

— Ее нельзя отпускать!

— Невеста?!

Миша отшучивается, не спеша представлять меня как сестру. Папа велел особенно не светиться как родственники.

— Красивая у тебя девушка. Представь хоть нас!

— Пацаны, давайте, я на полчаса слиняю, а потом вернусь и погуляем? Дело срочное…

— Девочку в заложниках оставляй! — шутят они.

От шутки не по себе. Несколько лет назад у папиного коллеги взяли в заложники семью. И все это плохо закончилось. Я не знаю деталей, но отца порвало тогда. И с тех пор он параноит.

Вокруг продолжают шутить. Держусь за Мишу повыше локтя. И стараюсь адекватно поворачивать голову на голоса. Не хочется, чтобы догадались, что я слепая. Начнутся неловкие паузы, потом расспросы… Надоело! Договорившись с друзьями, Миша уводит меня.

— Поехали, домой отвезу.

— Нет, меня в школу.

— Янка, ну зачем ты его бесишь?

Это он про папу.

— В школу! — категорично требую я.

Где-то там мой Добби. Выходные — настоящая пытка! И пусть даже в школе он не может ко мне подойти, но я знаю, он все время близко. Добби-зависимость налицо!

Как только я прозрею, и отмечу свое восемнадцатилетие, которое уже вот-вот, с отцом будет совсем другой разговор. И я буду не я, если не добьюсь амнистии для Макса.

А сейчас пока я просто рада тому, что Макс все равно находит способ быть рядом. Может быть, через несколько дней я смогу даже увидеть его! От этой мысли внутри меня все прыгает от нетерпения.

Мы садимся в машину. Я продолжаю себя уговаривать, что не стану торопиться и косячить. Глаза буду максимально беречь.

Но где-то на подсознании уже решила, что потом… Потом! Потом один разочек я быстренько сниму эти повязки, чтобы просто посмотреть на моего «некрасивого мальчика». С ума можно сойти от ожидания!

— Ян, ну хочешь, я лучше тебя с собой возьму? — уговаривает Миша. — Шашлычки поедим, на катере покатаемся.

— Школа.

— Это ты из-за пацана своего туда так рвешься? — осуждающе цокает языком. — Его же полкан закопает.

— За что? Он, Миш, ко мне не приближается. Не здоровается даже.

Отворачиваюсь, поджимая губы от накатывающей обиды.

— Спасибо, папе. Я знаю, что он ему угрожал. Иначе, Макс бы так себя не вел.

— Ну что ты дуешься? Сама-то не понимаешь, что он беспредельщик и балбес!

— Но это был мой «беспредельщик и балбес»! — взмахиваю в эмоциях руками.

— Яныч… Сегодня твой, завтра — чужой.

В области сердца сводит.

— Ты видел его с другой девушкой?

Молчание.

— Миш?! — срывается мой голос.

Понимаю, что сейчас разревусь к черту. Губы трясутся. Мне неловко и стыдно от своей реакции. Но контролировать это не получается. Вдохнув поглубже задерживаю дыхание.

— Эй! Ты чего?! Не видел я. Вернее, ну он же постоянно в тусовке. И девушки там… Откуда я знаю?

— Ася с Ритой?

— Да не слежу я за ними!

— Ясно.

— Ладно, не накручивай. Ничего такого не видел я. Трындец просто… — рассерженно.

Ложусь лбом на холодное стекло. На долго ли хватит Макса? Слепая подружка, которая и так само по себе ограничение. А тут еще угрозы и дистанция. И девочки вокруг… Много-много девочек. А он такой… живой и зажигательный! Уверена, что нравится не только мне.

Мои накладки пропитываются слезами. Ладно, все. Хватит ныть.

— Миша, мне накладки поменять надо.

— Ты же только что дома их меняла.

— Мне надо! Сейчас!

— Окей.

Паркуется. Потом достаточно сложная для меня процедура. Потому что все должно быть стерильно. Салфетки, капли, упаковки, снова салфетки…

— Ты плакала, что ли?! — забирает из моих рук старые прокладки Миша.

— Влажность высокая! — рычу я.

— Ну да…

Мы молча едем дальше.

— Приехали, Ян. Хочешь я останусь здесь с тобой?

— Не хочу.

— Ну он же все равно не подойдет.

— Я знаю.

— Одна будешь здесь, в воскресенье вечером?

— Да. Папе передай дословный привет. Пусть порадуется, что я сижу одна в воскресенье вечером в полной безопасности и изолированная от угрозы поцелуя! Он молодец. Очень хорошо обо мне заботится. Именно так и можно сделать своего ребенка счастливым. И потом, конечно же, вспоминая свою юность, я буду приходить в экстаз от благодарности за изоляцию.

— Ну, жесть! — расстроенно цокает он языком.

— А тебе приятно потусоваться с друзьями. Они же гораздо моральнее, чем аморальный Шагалов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Это и Мише тоже прививка. Для профилактики рвения в вопросах охраны меня от Макса.

— Скорпионша… — бухтит в след.

Да, я скорпион. И привыкла давать сдачи!

Выхожу из машины.

— Куда идти?..

— Тридцать градусов влево тропинка на общагу.

Карта проявляется у меня в памяти и ложится на местность. Вытягиваю трость. Обновляю картинку местности, вспоминая где что находится.

Значит, здесь административный… Там бассейн, учебный корпус, и дальше, фонтан у которого я заблудилась. А кофейня с другой стороны…

Прохожу мимо спортивной площадки, где обнимала меня Ася. Макс не подойдет… Надо как-то ужиться с этой мыслью. И перестать обижаться на него. Отец умеет быть убедительным, границы и тормоза для него вещь эфемерная. Он всех воспринимает как потенциальных преступников и не считает нужным церемониться в методах. Профессиональная деформация…

Не надо ожидать от Макса его дурацких подвигов и провоцировать на них. Это может быть для него очень опасным. Просто любого «привета» через друзей будет достаточно.

Захожу в общежитие. Чуть замедляю шаг, пытаясь почувствовать присутствие людей вокруг. В воскресенье здесь их немного.

Ощущение, что Макс где-то близко. Но я, наверное, выдающиеся желаемое за действительное.

Считаю двери, открываю свою. Она не заперта. Значит, кто-то из соседок здесь. Мы перестали здороваться. Атмосфера в комнате накаляется.

Сажусь на кровать, вдыхая запахи. Марика здесь… Пахнет ее парфюмом.

Слышу какой-то шелест со стороны ее кровати. Потом она начинает переписываться с кем-то голосовыми. Затем ей кто-то звонит. Отключаюсь, разбирая свои вещи на привычные места.

— Шагалов? — слышу знакомую фамилию и мгновенно включаюсь.

Марика похабненько хихикает. У меня начинает все валиться из рук.

— Макс — огонь! Да. Да!.. — продолжает хихикать. — Да здесь он… — многозначительно.

Потом переключается на другую тему. А я не могу переключиться. Вяло вожу ладонями по кровати, пытаясь собрать рассыпанные вещи. Мне так неприятно…

— Яна, все в порядке? Что-нибудь нужно, — заглядывает к нам Алла.

— Все хорошо, спасибо.

— Алла, дай пластырь, пожалуйста. Ногу натер.

Макс! Замираю, прислушиваясь к разговорам за дверью. Но Макса больше не слышно.

В какой-то момент словно что-то происходит в пространстве. Исчезают едва различимые фоновые звуки. Например, звук мойки воздуха, что стоит недалеко от моей кровати.

Марика тихо чертыхается, ругаясь, что нет света. Мм… Вот в чем дело.

На сообщениях у нее рингтон сладострастного вздоха Ирен Адлер. И вздохи сыпятся один за другим. Переписывается с кем-то. Мне бы тоже хотелось написать Мише или Асе, но моя переписка всегда публична. Только голосовые. И я сдерживаю себя, не желая, чтобы нас подслушивали.

— К тебе? — слышу я тихий разговор. — Мм… Ты один? Чем будем заниматься? — провокационно.

Проходит мимо. Слышу, как открывается дверь. А потом плотно прикрывается. Ушла. Куда? Свидание… Меня накрывает, что к Максу. Потому что, если он здесь, то тоже один. Ася сказала вся компания, кроме меня и Макса тусуются сегодня в кинокомплексе.

Но я отмахиваюсь от этих болезненных мыслей. Мне ничего не сделать с этим, если это действительно так. Тогда отец прав, как это не противно…

Но я стараюсь не уподобляться ему. И не казнить внутри себя Макса авансом.

Стаскиваю с лица очки. Очень хочется снять и накладки и минуточку посмотреть в темноту, а еще в глаза Шагалову. Ты жене сделаешь так, Добби, правда?

Но снять не решаюсь. Вдруг свет внезапно включат? А я даже не знаю, где здесь выключатель, и был ли он выключен или включен. Может, у Марики просто горел ночник. А если включат внезапно?

Доктор категорически запретил «свет». Нет, нельзя… Надо терпеть.

Я стараюсь держаться. Но моральных сил у меня уже немного. Брошенные Марикой фразы пробили.

Встаю делаю шаг к своему шкафу. Веду пальцами по холодной поверхности зеркала. Человек без глаз не бывает красивый, он не цепляет. Ну то есть глаза можно домыслить. Я домысливаю глаза Макса Всегда! А без глаз, все равно, чт лица нет. Макс ведь не видел моего лица даже.

Закрываю лицо ладонями и тихо плачу. Все! Я расклеена. Чтоб вас всех! Опять менять накладки… Может и стоило остаться в больнице.

Неожиданно сзади меня обхватываю чьи-то руки. Взвизгиваю от испуга. Кровь вскипает от скачка адреналина. Рот тут же запечатывают ладонью.

Папа внушил мне этот страх с детства. Страх, что могут похитить. И на мгновенье он расцветает во всей своей красе, захлестывая с головой!

— Чч… — в ухо.

Моя кожа превращается в мембрану, я чувствую ей крепкое тело сзади. И бережно держащие меня руки. Успокаивающий поцелуй в ухо. Ладонь исчезает с лица.

Настороженно замедляю дыхание. Втягиваю глубже воздух. Колени тут же подкашиваются. Макс!

Молча разворачиваюсь в крепких руках, пряча лицо на его шее. Обнимаю за талию.

Внутри все порхает. Я словно только встала из-под наркоза — ничего не соображаю и едва держусь на ногах.

Он включает на телефоне музыку. Отыскивает мои пальцы своими и, сжимая в замок наши руки, притягивает к себе за талию. Мы танцуем медленный… Наши губы встречаются.

Это самый романтичный «беспредельщик и балбес» в мире. Заверните мне, я забираю!