Глава 36. Настырная

ЯНА

Сидя в машине с мамой, перематываю записи с камеры — вижуал-очков, пытаясь отыскать кадры, где виден номер телефона или хоть что-то…

— Что ты делаешь?

— Ищу свидетеля.

— Ян, тебе нельзя так долго напрягать глаза.

— Да, я знаю.

Уже плывет все, и я хреново фокусируюсь.

Снимаю очки, закрываю глаза. Кладу голову ей на плечо.

— Давай я посмотрю, — вытягивает телефон из моей руки.

Взбодрившись от мысли, что мама может увидеть на моем телефоне похабные переписки Шагалова с Марикой, сажусь ровно, забывая про глаза.

— Нет, я сама, — держу крепко телефон.

— Как Мишутка?

— А вот! Звонит! Да?

— Яныч, следаки по ваши души направились. Персонал опрошен.

— А, черт! Сейчас я… Не успела!

Надеваю обратно очки.

— Коневской… — разбираю я фамилию с аккаунта, с которым переписывается Марика. Кажется, Гала с Марикой ее упоминали, эту фамилию. Что-то там было про щедрость и караты. Это обязан быть ее жених! Просто обязан. А вот телефона не видно на экране.

Мне звонит Алла, просит вернуться для дачи показаний.

— Мам, ты же у меня крутой журналист? — вдруг приходит мне в голову единственно рабочая, мысль. — У меня для тебя профессиональный квест. Вот это Марика… — скидываю ей контакты. — У нее есть жених сильно старше ее. Богатый. Наверняка, из элиты. Он почему-то не выездной из страны, если это как-то поможет, — вспоминаю я детали разговоров соседок. — Фамилия у него — Коневской. Мне нужен его личный телефон.

— Когда?

— Еще вчера нужен, мам, — жалобно свожу брови домиком, умоляюще складывая руки.

— Хм…

Хмурясь, погружается в экран своего.

— Реально найти?

— Попробую!

— Сразу же мне отправь. Сразу же!

— Я тебя жду здесь… — не отрывая от экрана глаз.

Показания берут не у всех. В коридоре административного корпуса человек двадцать. В основном парни. Все наши тоже здесь, а также — Дагер, из-за какой-то ситуации на конюшне. Когда из-за Стоцкого пострадали Сэм, Ася и Рафаэль. Пара незнакомых девочек. Одна с родителями.

— А эти почему? — шепотом спрашиваю у парней.

— В прошлом году он столкнул в бассейн Михееву. Она голову разбила. А вторая… Что-то было там, но не обнародовали. Все шито-крыто.

Рита, Ася… Их долго не задерживают. Парней мурыжат чуть дольше. Потом захожу я.

— Вы хотите изменить показания?

— Да.

— К этому делу они практически не имеют отношения, Яна.

— Еще как имеют.

Все вопросы следователя, уперто свожу к ситуации на карнавале.

— Яна, Вы не понимаете, наверное, но это два разных дела. То, что рассказываете Вы — это как минимум «оставление в опасности», как максимум «попытка изнасилования». Фигуранты — Вы и Стоцкий. А я сейчас работаю по избиению, у меня другие персонажи в деле фигурируют. И это все бы было учтено в случае, если бы Вы лично разбили голову Стоцкому, понимаете? Тогда, это была бы самозащита. А Шагалов здесь не при чем. Для него это не является смягчающим обстоятельством.

— Вы плохой следователь! — подскакиваю я. — Не желаете видеть картину целиком. Я жалобу на Вас напишу. Нет! Отец мой напишет! Полковник Лемешев! Я ему позвоню сейчас, он приедет.

— Сядьте… Он уже сам позвонил по Вашему эпизоду. Но при чем здесь Шагалов? Он что — гусар — за дамскую честь на дуэлях бьется?

— Он просто мужчина, в отличие от Вас!

— Яна… — прокашливается скромно сидящая в стороне Алла.

— Ну если человек не понимает, что за такое бьют морду, то …

— Успокойтесь, Албанцева, — гневно прищуривается следователь. — Я с Вами тут от лица системы разговариваю, а не лично! У меня пола нет.

— Очень жаль. Очень.

— Я-на… — строже одергивает меня Алла.

— Ну, это же была провокация на драку, понимаете?! — бешусь я от того, что он ни в какую не хочет увидеть в этом, что «драку» первый начал Стоцкий. — Шагалов узнал, что он обидел меня слепую и…

— Почему — слепую?

— Вы что меня не слушаете?

Начинаю объяснять все с самого начала. Следователь устало крутит ручку.

— То есть, по сути, Вы не можете утверждать, что это был именно Антон?

— Могу!

— Вы же не видели.

— Я слышала, — закусывая губу, вру я.

— А Вы зачем с ним тогда пошли?

— Это важно??

— Конечно.

Вздыхаю — терпеливо и рассерженно. Как папа, обычно, когда личный состав тупит.

— Он выдал себя за Макса. Украл его вещи. Что это Антон я поняла уже тогда, когда…

Не поняла, на самом деле. И мне очень стыдно и неприятно за это.

— Яна, — качает головой, — Ваши показания в деле Шагалова учтены не будут. У Вас личный интерес. Это раз. Да и дело по вашему случаю завести сложно. С кем Вы ушли — недоказуемо. Стоцкие будут оспаривать. Причиненный ущерб никак не зафиксирован. Момент упущен. Первые показания у Вас другие. По ним Вы ушли одна.

— Нас Марика видела, — отчаянно заявляю я. — Как Стоцкий увел меня в тот вечер. Она никак не заинтересована. У нас конфликт, вообще. И их локации с телефонов можно запросить у школы. Что она была рядом с ним и видела все.

— Окей, настырная, Вы, барышня.

Стирает на ноутбуке мои сумбурные показания. Поворачивается к Алле.

— Марику эту пригласите, пожалуйста.

Мы пишем показания заново. Мой телефон пиликает смс. Мама! «Коневской Игорь Олегович» и номер. Быстро ищу его в социальных сетях.

Внятно формулировать требования к Марике времени нет. Поэтому, я скидываю ей сначала его контакт. Потом самые откровенные места с ее интимными фотками из переписок с Максом. Ставлю себе опять стопицот галочек — настучать ему за это по лицу. Следом летит скрин переписок с Дагером. Тоже на самом скабрезном месте обсуждения уже произошедшего интима.

«Как неакуратно и грязненько, Марика!» — строчу ей я. — «Не могу припомнить, ты видела, как Стоцкий увел меня на карнавале, или я не на тот номер сбросила скрины?»

Меня всю колотит от адреналина и возмущения. Но я еще и не на такое способна, если наступить мне на больное.

— Яна, все хорошо? — подает мне воду Алла. — Не нужно так волноваться. Школа на стороне пострадавших. Если будет нужно, мы совместно докажем ущерб от действий Антона по твоему здоровью. Главное, чтобы Марика дала показания.

Залпом выпиваю воду.

— Мне показалось, школа была на стороне Антона.

— Мы пересмотрели свою позицию, — уклончиво.

Меряю шагами кабинет. Прямо как папа, когда волнуется. Следователь уточняет у меня формулировки по показаниям. Дописывает. Распечатывает листы.

— Читай, подписывай! — отдает мне. — И помни, ты уже совершеннолетняя и несешь уголовную ответственность за дачу ложных показаний.

Алла ловит мою руку.

— Я же говорила, без нашего юриста дети ничего подписывать не будут. Возьми это, — всовывает мне в руки. — и иди в соседний кабинет. Пусть Василий Михайлович прочитает. Если все нормально — подпишешь.

Выхожу в коридор, нос к носу сталкиваясь с Марикой. Лицо пятнами, смотрит на меня с ненавистью.

— Хорошо подумай что говорить! — шиплю я ей в лицо. — Иначе в грязь буду макать тщательно и публично.

— Это монтаж! — поднимает с вызовом бровь.

— Фотки тоже? Надо будет, я твоему Игорю отправлю телефоны Макса и Рафа с паролями, а-натурель, так сказать. Доставкой.

— Ты хоть представляешь кто мой отец? — с угрозой.

— Нет. Но будь уверенна, что твой отец прекрасно представляет кто мой! И связываться не станет.

— Где гарантии, что ты это не отправишь потом?

— Придется поверить мне на слово. Никаких гарантий нет. Это моя страховка теперь от любого твоего неадеквата.

— Су-ка… — произносит беззвучно, но очень внятно.

— Ооо! Ты так вдохновляешь, Марика! — плююсь в нее скопившимся ядом.

— Марика… — зовет ее Алла. — Мы тебя ждем, не задерживай, пожалуйста, процесс.

Выйдя от юриста, прощаюсь с друзьями и иду к маме. Она целый день здесь со мной. Голодная, наверное. Беру нам в кофейне по бумажному стакану кофе.

Рядом с ее машиной стоит папина. И они рядом. Всовывая им по стакану кофе в руки, с надеждой смотрю на отца.

Выдержав пауу, он расслабляет плечи.

— Ну хвали меня давай, чего застыла!

— Да?! Ты его вытащил??

— Из СИЗО — да.

— Ура! — хлопаю радостно в ладоши и бросаюсь к отцу на шею. — Ты самый лучший у меня! Ты самый-самый… Ты мой герой!

Тыкаюсь улыбающимися губами в щетину. Груз с души…

Папа бросает самодовольный взгляд маме в глаза.

— Ладно, — улыбается мама, потупляя взгляд. — Мне гостиницу пора искать. Поеду… Яночка ты со мной сегодня?

Дергаюсь к ней. Обнимаю.

— Я очень соскучилась.

— Никаких гостиниц! — напрягается отец.

— Иван… — недовольно.

— Нет, я сказал! У меня личный состав с ног падает. Некого мне к ней прикрутить сегодня.

Недовольно вздыхаем с мамой.

— К нам поехали, — негромко, словно что-то незначительное бросает он.

Но я вижу, как папу колбасит от сказанного.

— Ты же сказал: «Ноги моей не будет»! — ехидничает мама.

Щипаю ее незаметно за бок. Не беси его! Он сегодня добрый…

— Ладно, перестань, Оксана, — на ее имени голос его срывается, и он сбегает в машину.

— Поехали! — уговариваю ее. — Ну, пожалуйста. Там и Миша дома сегодня будет. Когда мы еще всей семьей посидим??

— Ладно… — кусая губу соглашается мама. — Только ради тебя.

«Да, да, да…» — закатываю я глаза. Как дети, честное слово.

— Папа! А куда мне Максу теперь позвонить можно? — сжимаю в кармане его телефон. — Он сейчас где?

— Сапоги примеряет.

— В каком смысле? — застываю я.

— В прямом смысле, Яна. В армии твой Макс.

— Чего?… Па-а-ап?!