Глава 40

Я закрываю глаза, стараясь отключить сознание. Вместе с ушедшим холодом испарился страх, и теперь можно позволить себе уснуть. Хотя бы ненадолго — на пару-тройку часов, — а потом вернуться к себе в комнату. До этого дня я не засыпала в объятиях мужчины и пока не готова расстаться с новым ощущением. Оно необыкновенное. Словно прошёл много километров с тяжёлой ношей, и кто-то у тебя её забрал. Организм вибрирует благодарностью: напряжённость покинула мышцы, тело обмякло и расслабилось. Впервые за годы после смерти мамы я чувствую себя защищённой. Только сон почему-то всё равно не идёт.

Я люблю спать на спине, а сейчас лежу на боку, с рукой Арсения, переброшенной через талию. Может быть, дело в этом. Но сменить позу пока не решаюсь — боюсь спугнуть его гостеприимство. Глубоко дышу, призывая забытьё. Непонятно, спит ли Арсений. Наверное, спит. Его дыхание размеренное, тело неподвижно. Он настолько горячий, что вполне может спать без одеяла. Разумеется, сейчас на нём нет ни футболки, ни пижамы. Я даже не уверена, есть ли на нём трусы.

Устав бороться за сон, я снова открываю глаза. Зрачки мгновенно обволакивает темнота. Табло электронных часов, светящихся в отдалении, показывает почти половину третьего ночи. Завтра предстоит насыщенный день, а я никак не могу отключить мозги.

Мысли, которые должны исчезать, напротив, лишь размножаются, а тело, избавившееся от страха, настраивается на новую волну, становясь чувствительным. Я начинаю острее ощущать близость Арсения. Как его рука, обнимающая меня, сдавливает рёбра, и насколько плотно она прижимает меня к себе. Представляю, что его глаза в этот момент тоже открыты, вспоминаю, что его подбородок покрыт щетиной.

Вздохнув, я повыше подтягиваю одеяло и несколько раз дёргаю ступнями. Снова смотрю в темноту. Футболка немного задралась на бёдрах, и её лучше поправить, потому что бельё, которое я выбирала под платье, далеко не самое скромное: кружевные стринги.

Бесшумно сглотнув, гоню от себя внезапно возникшую картину: как ладонь Арсения скользит по моему бедру. Поздно. Внизу живота уже расцветает знакомый жар. В попытке его затушить мне приходится сильнее свести колени.

За спиной слышится глубокий вздох, и разгорающийся огонь за секунду взметается к лицу. Пальцы Арсения оживают: забираются мне под футболку, гладят живот. Щёки и уши горят, сердце ухает, полоска белья, впившаяся в промежность, стремительно намокает. Я кусаю губу, но не шевелюсь. Любое движение будет означать действие, а я слишком сконцентрирована на том, что происходит. Как шершавая ладонь медленно поднимается вверх по рёбрам, наэлектризовывая кожу, и как обводит окружность груди.

Лишь когда она касается сосков, я не выдерживаю — выпускаю сдавленный стон. Он и становится стартовым выстрелом, полностью меняя атмосферу. В это же мгновение Арсений жадно вжимает меня в своё тело, а его губы впиваются в мою шею.

Зажмурившись, я прогибаю спину, царапаю упругие вены на руке, мнущие мою грудь. Меня вновь неконтролируемо трясёт. Я слабая, похотливая, грязная, но сейчас ничего не могу с этим сделать. Сопротивляться кричащему желанию — выше меня. Необъяснимо, но я его хочу. Его грубые ласки, его поцелуи на грани укусов, его член внутри себя. Сейчас, скорее.

Никто из нас не произносит ни слова, слышны лишь громкие вдохи и выдохи. Арсений подчиняет себе моё тело, я трусь бёдрами о его эрекцию, прикрытую боксёрами. Воображение срывается вскачь, дорисовывая то, что произойдёт дальше: его член проталкивается в меня, заполняя низ живота сладостным нытьём.

Жёсткие пальцы вдавливаются мне в скулы и разворачивают за подбородок, чтобы поцеловать. Дыхание Арсения мятное и горячее, язык влажный, дерзкий и самоуверенный. То, что мне нужно, чтобы дать выход вспыхнувшей жажде. Сейчас я не в состоянии ему уступить, а потому сосу его так же жадно, как он меня.

Послушно развожу ноги, когда его пальцы вновь скользят по животу и минуют кромку стрингов. Сейчас меня не заботит, что Арсений узнает, насколько я возбудилась. Я готова умолять, чтобы он избавил меня от этой мучительной жажды.

Он лишь раз окунает в меня пальцы, заставляя благодарно всхлипнуть, и в следующую секунду придавливает моё тело своим. Его ладонь, влажная от смазки, стаскивает с меня стринги, сбившееся дыхание заколачивается в мою ушную раковину.

Слышится стук открывающегося ящика прикроватной тумбы, шелест рвущейся фольги. Я прогибаю спину до ломоты в пояснице, пытаюсь шире развести ноги.

Его ладонь зажимает мой рот, глуша несдержанный вскрик, совсем как в наш первый раз. Арсений глубоко во мне. Легче не становится, даже наоборот. Жар внутри меня превращается в беснующийся костёр, требующий новых и новых жертв.

Теснее придавив своей тяжестью, он толкается снова и снова, выбивая сипящие стоны из моих лёгких. От его обычной холодной выдержанности не осталось и следа. Пусть Арсений сверху, но мы с ним на равных. Он точно так же, как я, с ума сходит. Шарит ладонью по моим волосам, затылку, спине, не пытаясь прятать свой голод.

— Нравится, когда я тебя трахаю, а? — хрипло шепчет мне в ухо. — Тебя же трясёт от того, как ты мой член хочешь.

Какой же он всё-таки ужасный. И я ничуть не лучше. Потому что меня действительно колотит от происходящего между нами и от того, что его рука по-прежнему зажимает мои губы, лишая возможности ответить.

Сейчас Арсений двигается медленнее, чем обычно, погружается до самого основания, так что каждый толчок отдаётся в теле продолжительной вибрацией. Это новые ощущения, отличные от тех, которые я испытывала до этого. Я жадно поглощаю их каждой клеткой и не могу не гадать, каким будет путь к развязке.

Толчок — моё глухое мычание. Его пальцы проталкиваются мне в рот и трогают зубы. Они чуть солоноватые, на них мой вкус. Странно, но это не вызывает во мне отвращения, а потому я рефлекторно касаюсь шершавой кожи кончиком языка.

Вместе с этим член во мне будто становится ещё напряжённее и больше. Арсений с шумом выдыхает мне в затылок, его бёдра со звонким шлепком впечатываются в мои ягодицы. Меня отрывает от земли и уносит. Я обхватываю его пальцы губами, позволяя им протолкнуться глубже, скольжу по ним языком, облизываю и сосу.

— Так, да… — хрипло повторяет Арсений, погружая мне их рот в такт движениям члена. — Вот так… Так… Соси ещё.

Удвоенное проникновение, его вибрирующие интимные интонации и натяжение внизу живота, достигшее пика, делают своё дело. Я вспыхиваю ярче новогодней петарды и взмываю ввысь, чтобы спустя секунды упасть. Но это случится чуть позже, а пока всё остальное теряет значимость. Со мной остаются ощущения на грани сумасшествия, с которыми ничего не может сравниться.

— С ума сойти… С ума сойти… — в исступлении повторяю я, пока Арсений делает во мне финальные толчки. Пульсация его члена, выбрасывающего сперму, вплетается в мою собственную.

Моя спина мокрая от пота, щека прижата к подушке, тело ватное. Даже если я захочу сейчас уйти, я не смогу этого сделать. Нет сил. Какая же я слабачка. Пообещала себе одно, а сделала прямо противоположное. Я даже обидеться не имею права, если Арсений в своей грубой манере скажет мне уходить. Потому что уважающие себя девушки так себя не ведут. Не приходят в спальни чужих мужчин под предлогом того, что испугались кошмара, а успокоившись, не занимаются с ними сексом.

— Я сейчас уйду, — выдыхаю я, переворачиваясь на бок. Арсений вышел из меня и, судя по звуку, снимает презерватив.

Слышится короткий шлепок, глухое перекатывание матраса, и в следующую секунду меня накрывает мягкостью одеяла, так контрастирующей с тяжестью мужской руки.

— Спи, трусиха.