Глава 55

Данил отряхивает брюки и поднимается. Кровь продолжает струиться по его подбородку, несколько капель попали на рубашку. Кулак, которым он зажимал губу, тоже в крови. Арсений ударил его сильно.

«Ауди» скрылась из вида, а мои зубы никак не перестанут отбивать чечётку. Ощущение, что только что произошло непоправимое, запускает в меня свои споры, но до конца осознать весь ужас случившегося пока не получается. Мне ведь нужно помочь Данилу.

— Надо промыть рану, — сиплю я, глядя на его окрашенные в бордовый пальцы. — Пойдём.

Машинально переставляя ноги, я иду к подъезду. Данил следует за мной. Я берусь за дверную ручку и, застыв, жмурю глаза. Контраст белого и чёрного никуда не исчезает. Побелевшее лицо Арсения будто выгравировано на моих зрачках. Он никуда не улетел. Приехал ко мне.

Прямо, поворот налево. Нажать кнопку лифта.

— Теперь, по крайней мере, ясно, что Арс в курсе нашего разрыва с Луизой, — с невесёлой усмешкой произносит Данил, когда двери с характерным жужжанием съезжаются. И тут же добавляет совсем беззлобно: — И всё равно он охренел, блядь. Это только наше с ней дело.

Я не могу ответить ничего вразумительного, потому что усиливающееся нытьё в груди подсказывает: Арсений ударил Данила не поэтому. Он не полетел в Екатеринбург, чтобы приехать ко мне.

— Эй, — Данил ловит меня за руку, когда я лезу в карман штанов за ключами. Его глаза смотрят встревоженно. — Ты испугалась, да?

Я качаю головой, потому что не могу ничего произнести. Почему я поднимаюсь домой, вместо того чтобы поехать за Арсением и всё ему объяснить? Ну да. Потому что Данилу нужно промыть рану.

— Жаль, что всё произошло на твоих глазах, — продолжает он ободряюще. — Мы с Арсом разберёмся — не маленькие.

Теперь я киваю и, развернувшись, вставляю в личинку ключ.

Оглушённость постепенно проходит, отчего реальность начинает восприниматься с удвоенной яркостью. Тишина в квартире давит на уши, знакомая обстановка кажется раздражающе-враждебной, свет, бьющий в окна, заставляет глаза слезиться. Внутри меня зреет непонятная пугающая пустота. Это странно, ведь рядом со мной находится Данил.

— Тебе нужно умыть лицо, — тихо распоряжаюсь я. — Я пока аптечку найду.

На слабых ногах я бреду в спальню, забираю с туалетного столика ватные диски и хлоргексидин. Эхо голосов не смолкает, превращаясь в мучительную какофонию. «Мне нужно к нему. Скорее. Скорее. Найти и всё объяснить».

Заслышав мои шаги, Данил выключает воду и оборачивается. Крови на его лице больше нет, лишь на губе темнеет ссадина.

— Садись, — я указываю глазами на край ванны. Данил меня слушается, даже разводит колени, позволяя мне встать между ними. От его дыхания и одежды всё ещё пахнет сигаретами.

Я промокаю его губу диском, смоченным в антисептике, и он моментально окрашивается тёмным. Арсений ехал ко мне, чтобы поговорить? Получается, он простил мне пощёчину?

— Больно? — спрашиваю я у Дани, потому что так будет вежливо.

— Нет, — его голос звучит очень тихо и осипше. — Уже хорошо.

Я столбенею, потому что в тот же момент его ладони вдруг ложатся мне на бёдра и осторожно сжимают. Поднимаю взгляд чуточку выше — глаза Данила сфокусированы на мне. Мерцают чернотой.

— Ты приятно пахнешь.

«Спасибо», — это всё, что я могу из себя выдавить. Данил сильнее притягивает меня к себе, и, чтобы не упасть, я упираюсь ладонями ему в плечи.

— Не думай о том, что произошло, ладно? Мы с Арсом разберёмся.

Теперь я смотрю на его шею. Потому что Данил встал. Его ладони всё ещё покоятся на моих бёдрах, а мои руки — что странно — всё ещё лежат на его плечах. Я вновь чувствую касание его губ. На них горьковатый вкус антисептика.

Я его не отталкиваю. Закрываю глаза и даю своей многолетней мечте ещё один шанс. Поцелуй выходит солоновато-металлическим, с привкусом никотина. Данил умело целуется, но моё тело будто онемело. Я не чувствую ничего, кроме желания отшагнуть назад и безвольно осесть на пол.

— Аин… — ладонь Дани скользит вверх, трогает кожу позвоночника под моей толстовкой. — Ты пахнешь так… Такая нежная…

Я чувствую его эрекцию, слышу, как сбивается его дыхание. Данил меня хочет. И он предложил мне попробовать встречаться.

— Не надо… — я перехватываю его руку у себя за спиной и отстраняюсь. В глазах зудит, и голоса издевательски вопят: «Это не то, всё не то!»

Зачем он? Неужели не чувствует, что я совершенно раздавлена?

— Прости… — глаза Данила обшаривают моё лицо. — Я всё понимаю. Что не вовремя, просто… Аин, — его голос становится тише, — если ты девственница, я могу подождать.

В любой другой момент я бы густо залилась краской, а сейчас неожиданно для себя начинаю смеяться. Смех выходит злым, истеричным.

— Для тебя я тоже картинка, да?

Брови Данила съезжаются в переносице.

— Ты о чём?

— Ты думал обо мне лучше, чем я есть, потому что не имел ко мне доступа.

Он молчит, хмурится сильнее. Не понимает.

— Я не девственница. Арсений был моим первым. Я сама пришла к нему в спальню. Мечтала о тебе, а спала с ним. Вот такая я сволочь. Мы должны были сегодня поехать в Екатеринбург с ним вместе… — я пячусь назад до тех пор, пока ноги не упираются в стиральную машину. Опираюсь на неё и обнимаю себя руками. Слёзы распирают грудь, но плакать совсем не хочется. Хочется говорить. — А теперь никуда не поедем. Он даже на меня не взглянул.

Зря я думала, что Данил нас подозревал. Он выглядит искренне ошарашенным. Не такой бледный, как Арсений, но всё же… Мне удалось его удивить.

Его взгляд сползает с моего лица и начинает метаться по кафельной стене. Даня, как и я, складывает новую картину мира.

— Он не из-за Луизы… — растерянно произносит он и вновь смотрит на меня. По-другому. Как будто мы с ним мало знакомы: — И давно? Просто ты говорила, что между вами…

Никакого потепления. Да, бесстыдно врала всем в лицо. Но это потому, что я сильно запуталась. Поэтому всеми правдами и неправдами старалась усидеть на двух стульях.

— Прости… — признание даётся мне на редкость легко. — Я боялась того, что ты можешь подумать. Наверное, потому что в глубине души всегда оставляла нам шанс, несмотря на Луизу. Видишь? Я та ещё предательница.

— И у вас с ним серьёзно? Я просто пытаюсь понять… Хотя Екатеринбург… — Данил запускает пальцы в свои чёрные волосы, которыми я ещё совсем недавно любовалась, и нервно их прочёсывает. — Он ведь позвал тебя с собой.

Даже удивительно, как всё, о чём я думала этим утром, резко потеряло важность. А произнесённое Данилом «Он ведь позвал тебя с собой», напротив, стало неимоверно значимым. Арсений позвал меня с собой, потому что для него всё серьёзно. Смешно. Почему именно сейчас это стало ясно как день?

Данил выглядит куда более разбитым, чем после приезда ко мне. Ещё вчера я бы сделала всё, что в моих силах, чтобы поднять ему настроение, но не сейчас. Моя душа отделилась от тела и, стуча босыми пятками, мчит по асфальту. Мне нужно объяснить Арсению.

— Прости меня, пожалуйста… — отклеившись от стиральной машины, я делаю первый шаг к двери. — Я никому не хотела врать… Просто это не то… Не то, что я ожидала. Мне нужно с ним поговорить… Ты ведь понимаешь, да?

Данил тоже встаёт. Кажется, он пытается улыбнуться, но проваливается. Гримаса на его лице слишком напоминает маску страдания.

Мне требуется вся моя выдержка, чтобы дождаться, пока он обуется. Я не знаю, что ждёт меня через полчаса, но знаю, что обязана попытаться. В конце концов, ничего непоправимого не произошло. Это был просто поцелуй. Ошибочный. Но именно благодаря ему всё встало на свои места. Арсений ведь хотел, чтобы я полетела с ним. Даже Данил признал, что это многое значит.

— Я могу тебя довезти, — предлагает Даня, когда мы выходим из подъезда.

Судя по тону, он знает, что это плохая идея. И я тоже это знаю.

— Спасибо, но я на такси, — моя улыбка выходит чуть более правдивой, чем его. Это потому, что он уже потерял надежду, а я ещё нет.