Глава 27

За полтора часа до обозначенных событий

Пётр

Дверь в квартиру готова сорваться с петель, когда в нее влетает Савелий. Видно, что настроение друга за день не только не улучшилось, оно превратилось в бешеную эмульсию. Пакет, который Смирнов поставил на пол, загремел и я сразу понял, что в нём могло находиться.

- Бухать будешь? – уточнил я у друга, пока он срывал с плеч недавно приобретённую брендовую куртку.

Сава любил красивую, стильную одежду и обувь, поэтому то, как он сейчас бросил на пол куртку, говорило, что Смирнов находится в невменяемом состоянии.

- Буду!

- Видел её? – поднимая с пола куртку, спросил у Смирнова.

- Нет. На хер она мне сдалась, сучка.

- Даже так.

- Где-то гоняет со своим длинноруким. Даже работу забросила к чертовой матери. Хер ли! Есть же Смирнов, который сутками работал за нее неделю.

- Ты сам выбрал подобное рвение. Тебя ее отец не принуждал ни к чему.

- Слушай, заткнись а, - вспылил друг и достал из пакета бутылку виски, которую тут же откупорил и отпил из горла.

Словно не расслышав угрозы в его голосе, я продолжаю.

- К тому же это не она перед тобой виновата, а ты перед ней. Не она в своих целях хотела использовать запрещённые рычаги влияния и…

- Петь, тебе, бл…ть, заняться не чем? Х…ли ты ко мне в душу лезешь!

- В душу! Это уже интересно. Слушай, может не так всё однозначно в твоём отношении к Городецкой.

Хриплый смех Савелия растекается по комнате и оседает в его злых глазах.

- Ты хвои перенюхал или солнечный удар получил? – заявляет Смирнов, а потом заваливается на диван и устало прикрывает веки.

- Я эту сучку прибить хочу. Видел бы ты как она вела себя со мной… Словно я ничтожество! Комар, не заслуживающий ее королевского внимания. Своего длиннорукого так тянула, что он чуть на асфальте не растянулся. Пока ты меня гнобил, а я неделю занимался самобичеванием, эта стерва трахалась и радовалась жизни. А я лох ей тюльпаны таскал.

У меня глаза расширились до невероятных размеров. Савелий дарил цветы! Такого точно раньше не было. Обычно девушки заваливали его подарками и вниманием, а здесь наоборот.

- Надо валить отсюда. Покупай билеты, Петь. К черту проект. К чёрту всё семейство Городецких.

Я подсаживаюсь к Савке, который хлещет виски большими глотками, и тихо уточняю.

- А кто будет заниматься благоустройством?

- Замену найдёт. Видишь она шустрая какая… Ты всю неделю ныл, что я мудак, а оказывается я оху…й мотиватор. Жила-скучала баба, а благодаря мне погулять решила.

- Херово, когда к тебе относятся так, как любишь относиться к женщинам? – резюмируя я, а сам поглядываю на быстро пустеющую бутылку с виски.

- Отвали. За собой следи, Петь. Бл…й психологинь.

Савелий снова закрыл глаза, но бутылку из рук не выпустил. Внутри нарастало совсем не радужное предчувствие. Обычно мы бухали и веселились, Смирнов в принципе редко злился, а в бешенстве я его видел впервые.

- Ты на голодное брюхо жрешь вискарь?

Сава не среагировал и я с тяжелым вздохом поднялся с дивана.

Пока я ставил воду на пельмени и делал бутерброды с ветчиной и сыром, Сава бухтел в комнате. Тихо бухтел, но я понимал, что градус его опьянения быстро повышается.

Сложив бутеры на тарелку, я вышел в комнату и обнаружил, что Смирнова на диване нет. В прихожей послышались шаги и я стартанул туда.

- Ты куда?

- В гости, - прошипел друг, обуваясь.

- К кому?

- Не твое дело.

- Ты достал! Нажрался и на воздух потянуло.

- Потянуло.

- Я с тобой пойду, если не ответишь.

Савелий открыл замок и напоследок бросил.

- Отцепись, Петя. Я одно дело закончу и приду.