Глава 8. Возрождение

Юра поставил в багажник два ежевичных пакета и спортивную сумку. Зимняя куртка, ботинки от сноуборда, несколько книг, две тарелки с золотой каймой, которые нельзя греть в микроволновке, а значит, совершенно бесполезны в Юрином быту. Перед каждой поездкой в Выборг на выходные он перебирал вещи в квартире. Все ненужное отвозил туда, где любому хламу находилось применение — в родительский дом.

За две недели марта это был первый день, когда в Петербурге почувствовали весну. Лазурь небрежно растекалась по серому небу, в пыльно-ледяной завесе пробивались первые признаки кислорода.

Пока нагревался мотор «Форда», Юра зажал в зубах сигарету. Вместе с холостым выстрелом зажигалки щелкнул замок пассажирской двери и в машину села Анна, тяжело и радостно дыша, будто буквально запрыгнула в последний вагон.

— Привет! — сказала она бодро и непринужденно, как долгожданный гость.

— Привет, — проморгался Юра. — Ты чего?

— Поговорить надо. Нужна твоя помощь.

Юра окинул ее взглядом и провалился в таинственную пропасть между этой Анной и той, что встретил недавно у подъезда. Все было ясно без слов — по тихому току в теле, расправившему ее плечи, осанку. По озорному румянцу и блеску глаз, по твердым пальцам и гладкому тугому хвосту, который, как антенна, стягивал энергию в ее хрупкую подвижную фигуру. Он знал эту Анну. Она училась с ним в институте в Ульяновске. Ему даже посчастливилось заполучить ее в жены и вместе с ней уехать в Петербург. Он упустил момент, когда той Анны не стало. Она медленно и незаметно растворялась в питерской дымке, в пыльных архивах, в ледяных каналах. Пока не исчезла вовсе. Он даже не понял, почему — но винил в этом себя. Юра не верил, что когда-нибудь снова ее увидит.

— Два дня назад твоя просьба звучала иначе, – сухо ответил он.

— Знаю. Но я сейчас о другом. Это по работе, и это очень серьезно, — для большей убедительности Анна понизила голос. — Ты опытнее меня и… Думаю, тебе будет интересно.

Юра вскинул брови и устало вздохнул, постукивая пальцами по рулю.

— Ань, давай поговорим об этом в понедельник. Как видишь, я немного занят.

— Куда едешь? — спросила она, хоть и знала ответ.

— В Выборг.

— Отлично, обожаю Выборг, — Анна потянула за ремень безопасности.

— Ань, ты не можешь поехать со мной. Я еду к родителям.

Она ответила не сразу — только когда воткнула ремень в замок, уселась поудобнее.

— Уверена, Диана Викторовна будет очень рада меня видеть.

Анна улыбалась и смотрела Юре в глаза с полной уверенностью, что ему сегодня от нее уже не отделаться. Но Юра улыбкой не отвечал. После недолгого противостояния взглядами Анна, наконец, сдала оружие.

— Юр, прости. Я повела себя некрасиво. Я была не в себе. Да и вообще… Я знаю, как со мной было трудно в последнее время. Всегда было трудно. Но сейчас ты мне очень нужен. Дело Екатерины — это больше, чем коробка с письмами. И я хочу в этом разобраться.

Юра смотрел на спидометр, перебирая в руках неподожжённую сигарету. В салоне стало совсем тепло. Анна положила ладонь ему на предплечье. Впервые за долгое время она прикоснулась к нему — та Анна, которая занимала ее место последние годы, не прикасалась к нему первая. Ни к кому не прикасалась.

— Кроме тебя у меня нет никого, кому я могла бы довериться, — закончила она.

Юра завел машину и выжал сцепление.

— Ладно, поехали. По дороге расскажешь.

За окнами «Форда» проносились свекольные крыши, резные фасады, тугие вывески, мокрые куртки и искры дождя на пальто прохожих. Как только они выехали за пределы Петербурга, Анна открыла окно, чтобы вдохнуть весеннего воздуха, а вместе с ним в салон хлынул завистливый лай толстой собаки, стоявшей на последнем городском светофоре.

— Ну рассказывай, — сказал Юра. — Что ты там нашла?

— Екатерина, с чьими письмами я работаю, погибла при пожаре в театре, в день премьеры.

— Я помню, — кивнул Юра. — Несчастный случай. По официальной версии.

— Да. По официальной, — Анна поморщилась. — Но есть и другая версия. Не подтверждённая. Что пожар был заказным.

Юра бросил на неё быстрый взгляд, но не перебил.

— Екатерина была помолвлена с Вяземским. Их брак был выгодным для обеих семей. Но это тот случай, когда брак по расчету совпал с браком по любви.

— Повезло, — усмехнулся Юра.

— Это как посмотреть. Отца Екатерины заподозрили в измене. Если свадьба состоялась бы, тень легла бы и на Вяземских. И тогда проще было убрать саму Екатерину. Вместе с возможным скандалом.

— Красиво, — тихо сказал Юра. — Так тебе нужно выяснить, замешаны ли Вяземские? Не пойми меня неправильно, но… Это же и есть твоя работа? Чем я могу помочь?

Анна вздохнула и задержала дыхание, подбирая слова.

— Эти письма… Они все о Вяземском. И в них чувствуется доверие, тепло, любовь. Это точно было взаимно. По крайней мере, по большей части писем невозможно даже предположить, что Вяземский мог быть причастен к поджогу.

— А по меньшей? — спросил Юра, переключая скорость.

Анна криво усмехнулась.

— Меньшая меня и пугает. Ощущение, что Екатерина впадала в какое-то помешательство. Или кто-то хотел, чтобы так казалось. В некоторых письмах она пишет о надвигающейся опасности, о предательстве. Она не называет имен, но я почти уверена, что речь о Вяземском. Но самое странное…

Она замолчала, подбирая слова.

— Что иногда и то, и другое сочетается в одном письме. Будто она дописывала их позже. Или…

— Или не она, — закончил Юра.

Анна кивнула. Неуверенно, будто хотела сказать другое.

— Ты думаешь, кто-то подделывал эти письма уже после смерти? — спросил Юра.

Анна набрала воздуха в грудь и ответила:

— Я думаю, что кто-то делает это до сих пор. Причем так, что с точки зрения экспертизы — не докопаешься. Каждая буква была написана не позже 1912 года. Но я уверена, что письма меняются! И даже если их так виртуозно подделывают, я не могу понять, кому это нужно.

Юра некоторое время молчал, переваривая услышанное.

— А этот ваш… — он сделал паузу. — Полозов. Ты с ним это обсуждала?

Анна напряглась — совсем чуть-чуть, но Юра это заметил.

— Он архивист, — сказала она ровно. — Скептик. Всем странностям ищет рациональное объяснение. Не думаю, что он сможет помочь.

— Может потому, что он сам что-то знает?

Анна покачала головой.

— Вряд ли у него может быть интерес к этому.

— А у кого может быть? Кому нужны придворные интриги столетней давности? И зачем?

— Это я и хочу выяснить. Поэтому обратилась к тебе, — она стиснула пальцами колено. — Одно дело работать с тайной из прошлого, которая уже не может тебе навредить. Сам знаешь, это даже интересно. Как читать детектив.

Юра кивнул с улыбкой.

— Помню это чувство. Если честно, я даже чуть-чуть завидовал, что тебе дали этот проект.

Анна улыбнулась в ответ.

— Да, поэтому согласиться в этом поучаствовать не так уж и трудно.

Она опустила глаза, улыбка сошла с лица.

— Но другое дело, — продолжила она. — Когда что-то происходит здесь и сейчас. Мне страшно. Но я хочу разобраться.

Машина шла ровно, асфальт гудел под колёсами. До Выборга оставалось больше часа. Плотный лесной массив сменился прогалиной с редкими березами, голыми и низкими. Из-под рыхлого снега фрагментами проступала сырая земля.

— Всегда любила эту дорогу, — сказала Анна. — Здесь хорошо видно весну.

— И все-таки не складывается что-то, Ань, — неожиданно ответил Юра. — Если кто-то подделывает архив, не логично ли обратиться к Брагину? Это же серьезное дело. Возможно даже преступление. Почему ты не пойдешь к нему?

Анна снова вцепилась в колено и поджала губы. Она знала, что он спросит, но боялась этого момента больше всего.

— Потому что есть ещё кое-что, — сказала она тихо.

— Твою мать!

Юра резко ударил по тормозам. Машина дернулась, Анна вскрикнула. Перед машиной пробежал кто-то очень быстрый, с грязно-рыжей шерстью, но оба не смогли разобрать, кто это был.

— Нормально, не ушиблась? — спросил Юра.

— Все хорошо, отделалась испугом, — тяжело дыша, ответила Анна.

Зверек оказался для Анны очень кстати, чтобы сбросить напряжение перед самым важным.

— Только не подумай, что я сумасшедшая, — продолжила она, когда они снова набрали скорость.

— Я никогда не переставал так думать. Вряд ли ты меня удивишь.

— Есть вещи, которые я не могу объяснить. Помнишь, я рассказывала тебе про кошмары?

— Конечно. Они все еще снятся?

— Они не просто снятся. Я будто бы…

Она снова замолчала. Юра смотрел с тревожным ожиданием то на дорогу, то на нее. Наконец, не выдержал.

— Ань, говори уже как есть, в конце концов!

Анна потянула за манжет куртки и показала ему ожог на запястье.

— Каждый раз, когда мне снится пожар, он начинает гореть. Краснеет, жжет, даже будто увеличивается в размерах.

— Думаю, это психосоматика.

— Может и так. В любом случае, эти письма как-то странно на меня влияют. Они будто проявляются в реальной жизни. Происходят совпадения, которые не укладываются ни в одну методологию, — она посмотрела на Юру. — Я боюсь, если скажу это вслух в Институте, меня перестанут воспринимать всерьёз.

— Так и не говори. Расскажи о том, что письма переписывают, а Брагин пусть сам решает, что с этим делать. А твои сны его не касаются.

Анна поморщилась и опустила лицо в ладони.

— Зачем я тебя в это втягиваю. Ты не понимаешь меня.

— Я все понимаю, Ань. Тебе кажется, что ты имеешь дело с чем-то паранормальным. Но не можешь понять: это ты с катушек съехала или тебе все-таки не кажется. Поэтому и себе доверять ты не можешь, и институт вовлекать боишься. А я тебе нужен, как рациональный взгляд со стороны. Так?

Анна кивнула.

— Ладно, — сказал он. — Не хочу обесценивать твои видения, это вряд ли поможет. Давай так. Я буду работать над архивом вместе с тобой. Но если я не замечу никакой чертовщины, но фальсификация писем подтвердится — мы идем к Брагину и все рассказываем.

Анна впервые за долгое время почувствовала не страх — а опору.

Она кивнула.

— Спасибо, — сказала она.

Машина мчалась по трассе, навстречу выборгской весне. Анна снова открыла окно и подставила лицо под мартовский ветер и прохладное солнце.