Глава 30

— Этого не будет, — неожиданно угрожающе даже для самого себя процедил Николай.

— Что? — с искренним недоумением уточнила Кира.

В ее глазах зажглось что-то нехорошее, с чем Коля уже не раз сталкивался. Эти злые оттенки заставляли его отступать, делать так, как хотела эта женщина, но не в этот раз.

— Этого не будет. Нам не нужны никакие Люськи. Даю час, чтобы она исчезла из этой квартиры.

Он говорил это громко, не заботясь о том, что сидящая в кресле тетка, которая, видимо, уже почувствовала здесь себя как дома, все слышит.

— Вика и Маша должны быть под присмотром, — с нажимом проговорила Кира.

— Присмотром алкоголички? — выгнул бровь Николай.

— Люся не пьет.

— Пару часов?

Он покачал головой и прежде, чем выйти, повторил:

— У вас час. Если по прошествии этого времени она останется здесь — я вызову полицию.

Коля физически почувствовал злобу, исходящую от матери его дочерей. Но предел тому свинарнику, в который превратились и его жилище, и его жизнь, должен был наступить.

— Кто тогда будет с девочками, пока я работаю? — раздался позади чуть истеричный голос Киры. — Или может, мне уволиться сразу и сидеть дома?

Николай обернулся и окинул ее быстрым взглядом.

— Нет, Вика и Маша уже взрослые, они справятся.

— Но не одни в чужом городе!

Коля никак не мог понять, почему Кире настолько важным было найти кого-то на роль няни для дочерей. Обе были вполне разумные и справлялись со многими вещами, которые не все осваивают и в пятнадцать. Так за что она так переживала?

— Они справятся, я уверен, — проговорил он. — И завтра будь добра, организуй небольшие поминки. Будет несколько друзей семьи, человек десять. Я бы заказал обед в специальной организации, но денег почти не осталось.

Он смотрел на Киру, взгляд которой полыхал гневом, а на лице вновь было заискивающее выражение.

— А та сумма, которая на счетах твоей мамы? Ты говорил, что там есть деньжата, — растянув губы в улыбке, пробормотала Кира.

— Та сумма — наследство. Вступить в него можно не раньше, чем через полгода.

Николай нахмурился, внутреннее чутье не давало ему покоя, подбрасывая мысль, которую он упорно игнорировал. И не сейчас, а на протяжении долгих лет. Нет, Кира никогда не показывала себя алчной, ей хватало той небольшой финансовой помощи, которую он давал. Из села никуда не рвалась — жизнь за городом, пусть совсем небогатая и довольно неряшливая, ее полностью устраивала. Потому образ того, какой королевой она себя ощущала сейчас, оказавшись в городе, не укладывался в голове.

— Я тебя поняла, Коля, — произнесла Кира после небольшой паузы и, отвернувшись, обменялась молчаливыми взглядами с Люськой.

Николай же пожал плечами и ушел к себе. В целом он был удовлетворен тем, что Кира его послушалась. Правда, в этот момент забыл одну немаловажную деталь — эта женщина не Настя. И ему это предстояло прочувствовать на своей шкуре в весьма обозримом будущем.

* * *

Когда мы подъехали к месту, где Вера Артемьевна должна была обрести последний покой, меня стало потряхивать. Это был своего рода гештальт, который я должна была закрыть. В прошлом потеря родных, пусть и тех, которые были мне не близки, стала значимым отпечатком на моей судьбе.

Семья для меня была важнее всего. И то, что мать Николая стала ее частью, в каких бы отношениях мы с ней ни находились, было неоспоримым. Не попрощаться с нею я не могла.

— Я буду ждать тебя чуть поодаль. Пройдусь как раз… здесь недалеко, а я давно не навещал родных, — сказал Ларин, когда мы выяснили, где будут проходить похороны.

— О… — только и вымолвила я, ощущая облегчение от того, что Олег не станет ходить следом за мной немым стражем.

— Если что — позвони мне, — добавил Ларин и мы с ним вышли из машины.

Он, немного помедлив, направился в одну сторону, я — в другую. Ветреный день был бесснежным, мороз понуждал спрятаться от него, накинуть капюшон. А может, виной тому было желание укрыться от предстоящего.

Николая я увидела сразу, он стоял чуть поодаль, опустив голову. Был один, без Киры и девочек, и это хоть немного успокоило. В паре метров от него расположилась довольно живописная группа из женщин и мужчин возраста Веры Артемьевны. Кого-то из них я знала, кого-то — видела впервые.

— Ох, Настенька! — обратилась ко мне Марья Борисовна, близкая подруга Колиной мамы, с которой они пусть и крайне редко, но выбирались на какие-то концерты. — А я у Николая спрашиваю, где же ты? А он молчит.

В этот момент я посмотрела на мужа, на его лице было написано неподдельное изумление, смешанное с радостью.

— Я вот… приехала, — сказала невпопад.

И когда Коля подошел и попытался меня поцеловать — отвернулась. Его губы мазнули по моей щеке.

— Спасибо, Настюш, — поблагодарил он меня, на что я натянуто улыбнулась.

Все заняло минут двадцать. И вот уже все наперебой обсуждают не только Веру Артемьевну и как ей теперь, наверно, хорошо, раз она встретилась со своим мужем, но и то, кто здесь еще похоронен из общих знакомых.

Николай вовсю налегал на поминальные порции алкоголя, а я, поняв, что здесь меня больше ничто не держит, собралась уехать. Решив, что никому до меня дела нет, пробормотала:

— Отойду в туалет.

Увлеченные кто разговорами, кто поминками присутствующие не обратили на эти слова ни капли внимания. Развернувшись, я направилась к выходу, где возле небольшой церквушки располагались здания администрации и парковка.

Но добраться до ворот не успела — Коля (а это наверняка был он, хотя, я еще не обернулась) схватил меня за руку и, сжав, сообщил:

— Без разговора с мужем никуда не уйдешь.