Глава 53

— Ты утрируешь, — ответил Ларин, ничем не показав, что его слова хоть чем-то его задели.

Разве что пальцами руль сжал сильнее — и на этом все. А я просто кипела от праведного негодования.

— Никакой собакой, просящей кусок хлеба, я тебя не считаю. Хотел сделать для своей женщины хоть что-то, раз она у меня такая независимая.

Он поджал губы, когда те стали растягиваться в улыбке. Прекрасно, Ларину было весело!

— Это называется обманом, Олег, — покачала я головой, ощущая горечь, которая так и продолжала разливаться по венам. — Мне ведь и впрямь понравилась квартира и теперь очень жаль, что от нее придется отказаться.

— Не придется. Сделка уже назначена, — отрезал Ларин.

Я фыркнула и сложила руки на груди.

— Назначена, но не проведена.

— Ты потеряешь залог, — продолжил Олег.

Это разозлило еще сильнее. Словно меня обложили со всех сторон и теперь методично загоняли в угол.

— Плевать! — процедила я, хотя, конечно, не чувствовала по этому поводу никакого равнодушия.

Мы добрались до перекрестка, повернув с которого, оказались бы прямиком возле дома, где я жила с Никитой. Остановились на светофоре.

— Ты глупишь, Настя, — сказал мне Олег, повернувшись в мою сторону. — Да, я не договорил о том, что тебе было важно, но сделал это исключительно потому, что забочусь о тебе…

— Ты поставил меня в зависимое положение. Указал мне, что без тебя я — никто.

Он сделал глубокий вдох, протяжно выдохнул-простонал.

— Что ты такое говоришь? — устало поинтересовался, не трогаясь с места, хотя сзади нам уже засигналили.

Светофор давно стал зеленым, едущие позади машины стали нас объезжать, их водители что-то выкрикивали, но Ларину было на это плевать.

— Да, Олег. Именно так я себя и ощутила. Никем.

Я взялась за ручку дверцы и прежде, чем выйти, добавила:

— А сейчас мне просто нужно побыть одной, прости.

— Настя… — окликнул меня Ларин, но я уже покинула его авто и быстро зашагала в сторону перекрестка.

Я не могла смириться с тем, что он сделал. Потому что и впрямь ощутила себя никем. Бессловесным существом, за которого кто-то всесильный принимал решения.

Мне хватило мужа, который уже попытался сотворить со мной нечто подобное. Больше позволять кому бы то ни было управлять моей жизнью я не собиралась.

Даже если уже понимала, что впервые испытываю к мужчине подобные чувства.

* * *

С нею все было иначе. Совсем по-другому, не так, как с женщинами, которые присутствовали в жизни Олега до сего времени. Ларин и сам не мог понять, что именно зацепило его в Насте с той самой первой встречи, когда они познакомились в клубе. Да так, что он испытал неудобство перед женщиной, которую обидел.

Олег даже представить не мог, что отправится просить прощения, хотя считал себя в целом правым. Особенно у девушки, с которой они увиделись ровно один раз. Но следующая встреча все изменила. Стоило только Насте его беззлобно поддеть, показать характер, как Ларин понял, что так просто он ее из своей жизни не отпустит.

Ее хотелось оберегать, желалось просто быть рядом, помогать. И даже если бы она оставалась замужем за своим Николаем, Ларина бы это не остановило. Он бы попытался добиться Настю, потому что заслуживала она гораздо большего.

Стоя сейчас в очереди на регистрацию рейса, Олег ловил себя на мысли, что постоянно выглядывает в толпе знакомое лицо. Ларин даже билеты купил не в бизнес-класс, а в эконом, чтобы у него был шанс на то, чтобы передумать и не улетать в длительную командировку, от которой в свое время отказался ради Насти.

Но время шло, он был все ближе к тому, чтобы исчезнуть на время, а на душе легче не становилось. Наверно, оттого, что понимал — Настя не примчится в аэропорт, не попросит его остаться.

Получив посадочный, Олег направился в сторону зоны прохождения контроля. Еще несколько десятков метров, и Настя, даже если окажется здесь, уже его не найдет.

Ларин чуть приостановился, решаясь, и когда уже собрался развернуться и, поехав к той женщине, которую назвал своей, повторить ей это еще несколько сотен раз, услышал позади:

— Олег!

Он прикрыл глаза, но лишь на мгновение. Развернулся так быстро, что едва голова не закружилась. От того, что видел, от того, что чувствовал.

— Олег, слава богу! А я тебе звоню… звоню…

Ларин вытащил телефон из кармана, хмуро взглянул на погасший экран. Радостно бьющееся сердце вытворяло внутри такое, что казалось, будто грудная клетка вот-вот разломается надвое.

— Мне сказали… что ты улетаешь… — выдохнула Настя, держащая за руку Никиту.

Олег поджал губы, чтобы не смеяться в голос от счастья — со стороны он бы точно выглядел идиотом.

— В командировку… Не навсегда же.

Конечно, хотелось присовокупить к этому, что он уже сам передумал и собирался ехать к Насте. Но Ларину было важным понимать — она захотела быть с ним сама. А не потому, что он ее принудил.

— Все равно.

Она отпустила руку сына, вцепилась в лацканы пиджака Олега. Прижалась к нему, уткнулась лбом в его грудь.

— Я не смогла бы без тебя так долго. Я все думала о нашем последнем разговоре… Знаешь… Все это тянулось из прошлого. То, как поступил со мной Коля. Какой я ощущала себя… никчемной…

— Но я не Коля… — проговорил Олег.

— Я знаю… Знаю! — последнее слово Настя едва ли не выкрикнула.

Подняла взгляд, вновь посмотрела на Ларина.

— И если бы сейчас я тебя потеряла из-за своих слов и того, что шлейфом идет из моей минувшей жизни… Это бы означало, что я снова проиграла.

Он обнял ее одной рукой, а вторую протянул Никитке. Стоял, держась за женщину, которая стала ему такой близкой, за сына… И тоже думал о том, что его прошлое едва не стало тем фактором, который бы мог уничтожить его настоящее.

Но теперь все было иначе. Их с Настей ждала безоблачная жизнь, и строиться она будет без оглядки на кого бы то ни было. И, уж тем более, на тех, кто желал им лишь зла.

— Поехали домой? — спросил он через время, когда понял, что находиться в этой толпе не хочет.

Ему отчаянно желалось остаться наедине со своей семьей, насладиться тем осознанием, что теперь все будет хорошо.

— Поехали домой, — кивнула Настя, улыбаясь.

— Домой, — согласился Никита, и они втроем направились к выходу из аэропорта.

Теперь все было ровно так, как должно быть у людей, которые заслужили то, что ценилось особенно, потому что было выстраданным.

Счастье.