Глава 8

— Это хорошо, — кивнула я, переводя дыхание. — Первое — у меня есть ряд условий, которые вы будете выполнять.

— А иначе что? — хихикнула Кира, но Коля смерил ее взглядом, и его первая жена замолчала.

— А иначе мы станем воевать. Бесконечно.

Растянув губы в улыбке, я обратила все свое внимание на мужа и, призвав силы, которых почти не осталось, спросила:

— Милый, твои слова о том, что в доме главная я, а девочки, — я указала кивком в сторону нашей спальни, — станут выполнять все, что скажу… Они ведь в силе?

Коля дернулся. Его челюсти сжались, а зубы, как мне показалось, скрежетнули друг о друга. И все же он, улыбнувшись мне точно такой же натянутой улыбкой, повторил однажды сказанное:

— Да. Ты в доме главная, Настен. Кира это знает.

Я не смотрела в ее сторону, но физически почувствовала негатив, щедрыми волнами выплескивающийся наружу.

— Хорошо. Тогда правила таковы. Никитке мы говорим, что у нас гости. Родственники. Девочки даже не смеют называть тебя папой!

Я повысила голос, взглянув на Киру. Глаза той метали молнии, но я видела, что она вынужденно предпочла засунуть язык себе в одно место.

— Никаких побудок с петухами, особенно когда выходные. Если вы в своей деревне, — это я говорила уже полностью переключив внимание с мужа на его жену, — привыкли вставать с петухами, то даже если проснулись в воскресенье в пять утра — сидите в комнате тихо, как мышки.

— А то что? — не выдержала снова Кира.

Николай тронул ее локтем, но она уже закусила удила.

— Нет, Коль… Мне правда интересно, что сделает Настасья, если вдруг ее правила не выполнятся?

Я растерялась, хотя и старалась не показывать виду. Угрожать тем, что уйду? Да Кира ламбаду бросится танцевать, когда услышит об этом.

— Настасья устроит тебе адскую жизнь, Кира, — понизив голос, проговорила я.

Со стороны, должно быть, это выглядело смешно — где мои сорок семь килограммов, и где эта тетя-лошадь? Нет, Кира не была толстой, но коренастостью и крепостью больше походила на деревенскую кобылу. Однако сейчас мне было плевать на то, как смотрюсь, когда угрожаю Кире.

— Никиту из садика привожу только я. Больше забирать его вот так не нужно, — продолжила озвучивать свои условия.

Коля сделал вид, что раскаивается.

— Я просто испугался, что ты снова отправишь его к бабушке. Хотел познакомить с Викой и Машей. И да, мы сказали ему, что это просто гости, — проговорил он.

В любой другой ситуации я бы возмутилась и высказалась на эту тему, но было видно, что слышать, как Николай идет у меня на поводу, Кире крайне неприятно.

— Вот и хорошо. И все же на будущее… Привожу сына из сада я лично. Забирать его не нужно, — повторила уже озвученное.

Я побарабанила пальцами по столу. Прислушалась к себе. Ничуть не стало легче от того, что выдавала свои условия, а их принимали. Я не ощущала себя победительницей, не чувствовала облегчения, которое позволило бы мне вздохнуть свободнее. Лишь только ужасающая усталость все давила и давила сверху на плечи.

— Ложимся спать мы тоже рано. В девять вечера — отбой. И что касается готовки… Ни я, ни Никита употреблять то, что творит на этой плите Кира, не станем. Питаться с сыном я буду отдельно.

— А я? — тут же поинтересовался Николай, привыкший к тому, что его дома всегда кормят вкусно и сытно.

И дело обходится без прогорклого масла, от которого разве что стены не закоптились.

— А ты будешь есть вместе с Кирой. Она не так давно уверяла меня, что тебе ее стряпня нравится.

Я смотрела на мужа, на лице которого появилось кислое выражение. Видимо, Кира сильно преувеличивала, когда говорила о том, как Николай наслаждается тем, что она готовит.

— Хорошо, — все же сказал он после недолгой паузы. — Это все твои условия, Насть? — уточнил Коля.

— Да. Остальное, вроде того, что те деньги, которые я заработаю, остаются у меня, а продукты в дом покупаешь ты, я думаю, очевидно и безо всяких обсуждений.

Брови Коли поползли наверх. Муж привык, что я оставляла себе совсем крохотную сумму на самое необходимое, а остальное отдавала ему, потому что «банк семьи» находился в его руках.

— Не разбогатей только! — фыркнула Кира, не выдержав.

Она поднялась из-за стола и вышла из кухни. Я последовала ее примеру. Оставаться и дальше наедине с Колей было слишком тягостно.

— Мы еще это обсудим! — донесся мне в спину голос мужа.

Я обернулась на пороге, покачала головой и уверенно заявила:

— Больше нечего обсуждать, Коль. Или все будет так, или никак.

После чего поспешила скрыться за дверью детской.