Глава 17

Мужчины в черном идут на нас. Угрожающе. Так что не остается сомнений, что они выполнят любой приказ своего хозяина. Прижимаюсь спиной к Дану, понимая, что все это из-за меня. Но тут в одну секунду все меняется. Мужчины проходят мимо нас и встают сзади. – Что?.. – расширяются глаза Максима Юрьевича от удивления, он смотрит на нас и на своих охранников. – Лучше вам было не отказываться от нашего предложения. Судя по тому, как быстро ваша охрана предала вас, с финансами у вас туго. Ну и еще, к сведению, наши люди нашли несостыковки в ваших документах, много скрытого имущества и подставных лиц… – качает театрально головой Игнат. – Тянет на тюремный срок… Поэтому советую как можно быстрее убираться из города, а лучше из страны. Лицо мужчины бледнеет, он явно понимает, о чем они. – Всего доброго, – произносит Дан, а потом тянет меня за собой. Мы уходим, оставляя мужчину одного со своим мыслями. Молча спускаемся по эскалатору вниз. На нас смотрят с любопытством. Но сейчас мне на это плевать. Садимся в машину, близнецы все так же молчат, поэтому заговариваю первая: – Простите меня… – начинаю сипло, на глазах наворачиваются слезы. – Я правда хотела сказать… просто думала, сама решу эту проблему… Тут сильные руки тянут меня к себе. Так что я оказываюсь на коленях Игната. Он берет мое лицо в чашу своих ладоней, заставляя смотреть только на него. – Бэмби, теперь твои проблемы – это наша забота. Запомни это, – со всей серьезностью произносит он. А мне становится приятно. Никто никогда не заботился обо мне так, как они. Мне всегда было нужно быть сильной девочкой, но с ними я могу быть слабой. – И мы, конечно же, злы на тебя за то, что ты не сказала нам. – Прости… Но мужчина не дает мне договорить, прижимая палец к моим губам. – Возможно, это ошибка с нашей стороны. Пока ты еще не поняла, как дорога нам, но, поверь, мы будем над этим работать и будем доказывать каждым своим поступком. Они и так показывают мне свою заботу, каждый день, каждый час! И я сама останавливаю его, впиваясь в губы, выражая все мое чувство не только словами. – Вы и так делаете все, чтобы я стала счастливой, – хрипло говорю я, отрываясь от Игната, смотрю на Дана. – И я очень благодарна вам за это. Мне еще много раз придется показать, как мне хорошо с ними, как они важны для меня. А пока… – Мы не поняли только одного, самого главного: почему твой отец сам не занял у него денег? – спрашивает тихо Дан, пока я лежу на нем. – Потому что он умер, – хрипло отвечаю я. – Вы не знаете всю историю. Когда мне было одиннадцать лет, отец ушел от нас. Наверное, тогда моя мама возненавидела меня, потому что я похожа на него. Возможно, потом, когда… – спотыкаюсь, потому что мне тяжело это рассказывать, но близнецы со мной рядом. – В общем, отец от нас ушел. Он аргументировал это тем, что наконец-то сможет воссоединиться со своей школьной любовью. Мама сильно горячилась, папа хотел забрать меня, но она не позволила, сказала, чтобы он вообще не смел со мной видеться с этого дня. Так и было. Пока в один день отец сам не позвонил мне. Умолял встретиться. Мужчины внимательно смотрели на меня. Каждый держал меня за руку, поддерживая. – Я не была на него зла, в отличие от матери. И, надо признать, очень хотела с ним встретиться. Поэтому втайне от матери я это сделала. Узнала, что у меня родился брат и что отец очень счастлив, был. Пока не умерла его новая жена, София. Она была слаба здоровьем, и после родов отец остался с сыном на руках. Он воспитывал его как мог, старался заменить ему мать. Саша, мой брат, был очень буйным ребенком. Папа познакомил меня с ним. Мы стали общаться. Мать не знала об этом, я врала, что ходила гулять с подругами или на очередной кастинг. Все было хорошо, я даже хотела переехать к отцу. Но в один день все рухнуло… Отец умер от инсульта, просто шел на работу, и все… По моим щекам опять полились слезы. – Саша остался один, его хотели отдать в детский дом. Бабушке не разрешили взять опеку над ним! Но я не могла это допустить! – рассказываю я. Чувствую, как к горлу подкатывает тошнота вперемешку с горечью. – Тогда обо всем узнала мама. Я умоляла ее взять опеку над Сашей! Но она была слишком зла на отца, она только посоветовала мне обратиться к Максиму Юрьевичу. Якобы он решит все мои проблемы. Он решил их, Сашу отдали на опекунство бабушке, а я стала его должницей. Через пять лет я должна была выйти за него замуж и родить наследника. Ощущаю, как Игнат сжимает мою руку. – Но я рада тому, что встретила вас, потому что я не смогла… не смогла бы это сделать… – Бэмби… у нас просто нет слов, но одно мы знаем точно, – глядя в глаза, произносит Дан, – ты очень сильная, наша девочка, не побоявшаяся трудностей! И мы очень гордимся тобой. – Спасибо, и я бы очень хотела, чтобы вы познакомились с Сашей, мы бы могли поехать к нему… – Мы обязательно поедем, Бэмби! Не терпится теперь познакомиться с твоей семьей. – С адекватной частью семьи, ты забыл уточнить, – добавляет иронично Дан. И мы едем, уже на следующей неделе, невзирая на мою учебу. Мы едем в Сочи, где живет моя бабушка с Сашей. В маленьком домике, на берегу моря, с красивыми видами, скрытыми от посторонних глаз туристов. Бабушка прожила тут всю жизнь, дожидаясь дедушку из плаваний. Мой брат встретил нас веселым смехом счастливого ребенка. Он выбежал на крыльцо дома и побежал сразу же к нам. – Алиса! – кричит Саша, и я ловлю его в свои объятия. Вдыхаю знакомый запах. Сейчас мое сердце переполнено счастьем, все мои самые любимые и родные люди тут, рядом со мной. – А это кто? – хмуро спрашивает брат, смотря из-за спины, прижимая меня к себе еще сильнее. Мой маленький защитник. – Ну, здравствуй, Александр, – к нам подходит Игнат и по-мужски протягивает Саше руку. – Меня зовут Игнат, и я друг твоей сестры. – Друг… – словно думает, что же это за слово, Саша. – Да, кстати, Алиса сказала, ты любишь спортивные машины, мы тут купили несколько моделей… Между прочим, Дан и Игнат специально ездили в какой-то специализированный магазин, чтобы купить Саше коллекцию из нескольких спортивных машин, узнав, что мой брат очень увлекается ими. Брат идет смотреть свои новые игрушки, а я иду к бабушке навстречу. По ней я тоже очень соскучилась. Обнимаю и тоже вдыхаю родной запах детства, когда моя семья была счастлива. Позже я представляю своих мужчин бабушке. Если у нее и были вопросы насчет нас, то она тактично промолчала. А потом шепнула мне, что близнецы ей нравятся и она видит, как я счастлива с ними. Значит, она не против. Эта неделя стала для меня самой счастливой, мы много купались и отдыхали. Бабушка выделила для нас с близнецами комнату. Конечно же, кровать была маленькая и явно не предназначена для нас троих. Поэтому мои мужчины ворчали по этому поводу почти каждое утро. В конце третьего дня они не выдержали и купили новую кровать, которая заняла почти полкомнаты. – Вот, наконец-то нормальная кровать, – хрипло произносит Дан, совершая очередной толчок, – а то у меня вся спина болит от этой скрипучки. – Кстати, Бэмби, мы уговорили твою бабушку сделать ремонт, аргументируя это тем, что мы будем часто приезжать сюда, – Игнат поддерживает мои бедра, тоже вбиваясь в меня. Они оба одновременно во мне, растягивая до предела, так что я могу только мычать в свой кулак. – Но мы с братом хотим все же купить тут дом. Что ты думаешь по этому поводу? Что я думаю?! Серьезно?! Сейчас я могу думать только о том, как они одновременно входят в меня, заставляя доходить до пика. Сейчас все мои ощущения сосредоточены внизу, там, где мы соединены. – Мм… ах! – все же выбивается из меня на очередном толчке. – Нам обязательно… ах… говорить об этом… м-м-м… сейчас? – Так ты быстрее согласишься со всеми нашими предложениями, – усмехается Дан, а потом тянет свою руку к моему соску, беря его пальцами, оттягивая и прокручивая, так что мне приходится кусать плечо Игната, чтобы не закричать. Стены тут тоже хилые, и я не хочу, чтобы кто-либо слышал, чем мы занимаемся в комнате. – Я… ах… согласна… на все… а-а-а! – развязка приходит неожиданно. Меня опять словно поражает током. Хватают воздух ртом, как выбравшаяся из воды рыба. С ними всегда так феерично. – Ну вот и хорошо… Мужчины кончают почти одновременно. Оставаясь внутри меня, они ложатся на нашу новую кровать. Чувствую, как на меня наваливается усталость, хочется спать. – Спи, Бэмби, скоро ты дашь нам ответ… – последнее, что слышу, и проваливаюсь в сон. Пробуждаюсь ближе к закату. Понимаю, что мужчин рядом нет и, судя по теплоте кровати, они ушли уже довольно давно. Странно. Поднимаюсь и сразу же иду в душ, смываю следы нашей страсти. Надеваю просторное белое хлопковое платье. На улице все еще жарко, но прохладный ветер уже приятно обдувает тело. Направляюсь искать своих мужчин. Их силуэты вижу на пляже, они что-то обсуждают. Становится любопытно, поэтому приближаюсь к ним. Но чем ближе подхожу, тем отчетливее понимаю, что что-то не так. Безлюдный пляж, играет ненавязчивая музыка… И они, в просторных хлопковых рубашках. – Бэмби, – первым ко мне поворачивается Дан. – Что вы… – хочу спросить, что они делают, но не успеваю, потому что вижу, как они оборачиваются и встают на одно колено. В руках Дана кольцо с красивой огранкой, украшенное мелкими бриллиантами. Шокировано смотрю на них. – Бэмби, мы выбирали этот момент долго. Но когда приехали сюда, поняли: он идеален, – начинает Игнат. – Мы зададим тебе единственный вопрос, который изменит твою судьбу и свяжет нас. Навсегда. Навечно. – Ты выйдешь за нас замуж? – тихо спрашивает Дан. И все, я больше не могу сказать ни слова. Потому что по моим щекам уже льются слезы. Слезы счастья. Киваю. – Да… я выйду за вас! – потому что иного ответа нет и не будет. Я слишком люблю их, и да, я согласна, чтобы навсегда и нерушимо. Они оба встают, и Дан надевает мне на палец кольцо. А потом я целую их, показывая всю свою любовь и безграничное счастье. Дальше мы просто гуляем вместе, взявшись за руки, смотря на заходящее солнце. – Кстати, мы спросили благословения у твоей бабушки, и она благословила нас, – делится Игнат. – И Саша тоже не против, – добавляет Дан. – Значит, все это было заранее спланировано? – Ну, с тобой, Бэмби, только так. А то норовят тут всякие старики жениться на тебе и наследника настругать, – припоминают они мне. – Вы же знаете, я люблю только вас, – останавливаюсь и смотрю на них. – Мы знаем, Бэмби, и мы тоже любим тебя… А потом мы целуемся, провожая яркий закат.