Глава 8

– Мое желание… – Дан медлит, а у меня перехватывает дыхание, сердце бьется еще сильнее. Мне кажется, каждый из присутствующих слышит его стук. – Раздень меня, Бэмби. Ошарашенно смотрю на них. – Я… – даже не знаю, что сказать. Он серьезно? Тут? – О господи, я не хочу это видеть, – слышу голос Нины, словно сквозь вату. И она быстро уходит, оставляя нас одних. Тишина. Дан не отстает, он так же смотрит на меня, как и Игнат. – Я не могу… – качаю головой, в горле уже пересохло. – Может, что-то другое?.. – Нет, Бэмби, по сравнению с тем, что я хочу, это самое невинное, – хрипло отвечает он, а я облизываю пересохшие губы. – Ну хорошо, ты можешь снять только футболку. И он демонстрирует свое тело в белой футболке, которая не скрывает стальных мышц. Понимаю, что мне просто не отвертеться. Встаю, словно загипнотизированная смотрю на них. Ноги ватные, а тело будто в огне. Подхожу к ним и сажусь на колени перед ними, отвожу взгляд. Слишком стыдно и одновременно порочно. Возможно, любая другая девушка смогла бы сделать это без каких-либо мыслей, но не я. В голове опять крутятся картины того сна, их горячее дыхание. – Мы ждем, Бэмби. Дрожащими руками тянусь к краю его футболки, задираю ее вверх. Каждое мое движение не укрывается от их взгляда. Стараюсь не прикасаться к телу, но не получается. От ощущения горячей кожи по телу бежит табун мурашек. Мое тело тоже словно оголенный нерв, воздух между нами накаляется, как при начале самой страшной бури. Я не знаю, сколько проходит времени, но эта пытка, или удовольствие, заканчивается. И вот мужчина частично обнажен. Золотистая кожа, выпуклые мышцы. Он немного ниже брата, но более широк в плечах. – Ну вот и все, Бэмби, а ты боялась… – хрипло произносит Дан. Киваю, сама не понимаю зачем. – Посмотри на нас, – жесткий приказ Игната, и я словно восковая кукла на огне. Встречаюсь с ним взглядом. Так же, как и у брата, в его глазах темнота и порок, словно это я с него сняла пару секунд назад майку. Его взгляд физически давит, заставляя подчиняться. – Ты не уйдёшь от нас, Бэмби… Словно невидимыми цепями они оковывают меня, а я не могу ничего сделать, или не хочу… Нет, так неправильно, потому что я не их. Не могу быть их… Эти слова словно отрезвляют меня. Резко встаю, немного покачиваясь, так как ноги все еще ватные. Больше не смотрю на них, мне нужно идти, чтобы это не зашло слишком далеко. – Нет, это неправильно, – качаю головой. – Вы просто меня наняли. Я сделаю свою работу, не переживайте. И на этом все. При первой возможности я съеду, – говорю это как заведенная кукла, чеканя слова не своим голосом. Больше не давая им ничего сказать, я иду в свою комнату. Запираюсь, проверяя, выдержит ли замок, хотя знаю, что эта преграда их не остановит. Подхожу к кровати и беру свой телефон. Несколько пропущенных от мамы и Вероники. Перезваниваю девушке. Скорее всего, она как раз хочет сказать мне о квартире. – Алло, прости, не слышала звонка, – сразу же начинаю я. – Ничего страшного, хорошо, что ты перезвонила, – отвечаете Вероника. – У меня есть новости по поводу комнаты. – Да, слушаю, он сказал, когда можно будет переехать? – В этом-то и проблема… – голос девушки теперь не такой веселый. – Я поговорила с моим соседом. – И что он сказал? – Он неожиданно вернулся домой и останется в квартире до конца недели. – То есть ничего не получится? – понимаю, что задаю глупый вопрос. – Да, к сожалению, прости, не знаю, почему он так резко приехал обратно, говорит, что-то по работе, – в голосе девушки явно читается вина. – Ничего страшного, значит, не судьба, не стоит себя винить. – Но я все равно себя чувствую виноватой, пообещала тебе, и тут вот так… – Ну, мне есть где жить, и потом я все равно не планирую тут оставаться надолго, у меня осталась одна съемка. – Да? Ну да, наверно, можно и потерпеть, хотя знаю, что многие бы отдали кучу денег, чтобы пожить в доме таких мужчин. Многие, но, к сожалению, не я. Потому что чем больше я с ними нахожусь, тем тяжелее сопротивляться. – Возможно, но я не гонюсь за этим. Ладно, я поняла тебя, Вероника, спасибо, что узнала. – Да не за что, пиши, если что, с удовольствием поболтаю с тобой еще. – Обязательно. Отключаюсь. Значит, пока мне не представится возможность переехать. Тогда мне нужно просто стараться не контактировать с ними, избегать. Осталось совсем немного, хотя я понимаю, что это все сложно. Задумываюсь так, что вздрагиваю от мелодии звонка телефона в моей руке. Мама. – Да, мам, – понимаю, что мне не отвертеться от разговора в этот раз. – Алиса, почему ты не брала трубку? – слышу холодное. Наверное, другие родители поинтересовались бы у своего ребенка о его делах и самочувствии, но это другие родители. А у меня есть только мама, отношения с которой у меня натянуты. – Слишком много работы, ты же знаешь, съемки, переезд… – начинаю я. – Так много всего, что ты только сейчас соизволила взять трубку, – и это не вопрос, а утверждение. Мама злится, и чем дальше, тем больше. Молчу. Просто не хочу скандала, я и так устала. По приезде я обязательно съеду, не знаю пока куда, но точно. Хватит жить в ненависти. – Когда ты приедешь обратно? Все должно было уже закончиться, – мама не намерена останавливаться. – Еще одна съемка, завтра в городе праздник… – И что? Ты просто просиживаешь там время! А оно, милая моя, стоит денег! – А что я сделаю?! – тоже начинаю злиться. – У людей праздник. И, если что, я не плачу за жилье и еду, это делает руководство. – Что за руководство? – Начальство, которое и наняло меня на рекламу. Вернее, компания, которая заказала съемки, – отвечаю я, не упоминая имен братьев. Молчание. Такое долгое, что мне кажется, что у нас пропала связь. Смотрю на телефон: нет, минуты идут. – Уезжай оттуда, Алиса, – почти похоронным голосом произносит мать. – Что? – мне кажется, я ослышалась. – Я говорю, ты должна уехать оттуда. Плевать на контракт, я жду тебя дома. – Нет, мам, – теперь протестую я. – Я доделаю этот заказ. Ты сама сказала, что он будет последним для меня. – Нет, ты не доделаешь, ты возвращаешься домой, – строго произносит она. – Нет! Я не буду делать это! – теперь злюсь и я. – Хорошо, не слушаешься меня, тогда я позвоню ему, – опять холодно произносит мама. – Надеюсь, ты еще помнишь о своем долге? Потому что он помнит. Замираю. Сжимаю руку в кулак, впиваясь ногтями в нежную кожу. – Я помню, мама, но я закончу это дело. А потом… я верну свой долг. Больше не слушаю ее, просто отключаюсь. Чувствую, как сильно колотится сердце, теперь уже не от возбуждения, а от страха. Мать не простит мне этого. Она позвонит ему. И тогда даже братья Громовы мне не помогут.