Эпилог

Полтора года спустя

— Это кто у нас такой улыбака? — я осторожно сжимаю теплые пальчики сына и не удержавшись, касаюсь носом макушки, чтобы втянуть его запах. — Макар такой улыбака? А кому достались папины глазки? Тебе, да?

При слове «папа» сын улыбается еще шире, демонстрируя крошечные горошинки зубов. Меня захлестывает мощная волна эмоций, от которой распирает грудь. Хочется зацеловать его всего, чтобы еще немного освободить свою любовь. 

Я никогда не думала, что можно любить так, как я люблю нашего с Арсением сына — с первых секунд, как мне дали его в роддоме. Эта любовь не имеет ничего общего со всем, что я знала до этого. В ней нет места сомнениям, страхам, неуверенности. Макара я люблю безусловно, ничего не ожидая взамен. Достаточно, чтобы он просто посмотрел на меня, смешно поморщился — и все. Я захлебываюсь чувствами.

— Знаешь, какой сегодня день? День твоего рождения. Сегодня придут тетя с дедулей и задарят тебя подарками. 

— Тетя? — Макар старательно вытягивает губы, выговаривая новое слово. Луизу он очень любит — ведь она научила его играть в любимые ладушки.

— Где наш именинник? — слышится сверху веселый голос Арсения. Я задираю голову, но успеваю увидеть лишь задравшиеся рукава футболки. Муж тянется к нашему сыну и подхватывает его на руки.

При взгляде на своих самых любимых мужчин я улыбаюсь как дурочка и лишь потом, опомнившись, лезу в карман за телефоном, чтобы их сфотографировать. У меня в галерее тысячи подобных снимков, но еще один ведь никогда не помешает. Не могу отказать себе в удовольствии запечатлеть  момент семейной идиллии. Арсений надо мной посмеивается, когда я притаскиваю из фотостудии очередной распечатанный альбом. Говорит, что если бы знал о моей одержимости фотографией, то обязательно построил дом побольше, потому что к пятилетию сына нам будет негде их хранить. Меня это конечно нисколько не останавливает. 

С Макаром на руках он подходит к столу и вручает ему детское печенье. Сын сжимает его в кулачке и моментально тянет ко рту — он тот еще сластена.

— Тебе наверное собраться надо? — Арсений вопросительно смотрит на меня. — Во сколько все приедут?

— Через два часа, — я поднимаюсь с пола и, не удержавшись, подхожу к ним.

Прижимаюсь к Арсению, чтобы получить свою порцию ласки — поцелуй в висок — и после касаюсь губами лба сына. Времени на сборы уйдет не меньше часа, а значит я наверняка успею соскучиться. 

Арсений прав, я абсолютно сумасшедшая мама. Из тех, кто устраивает праздник в честь каждого прорезавшегося зубика и нового произнесенного слова. Ничего не могу с собой поделать. Поток любви, открывшийся во мне, брызжет фонтаном и не желает иссякать.

… Когда я спускаюсь со второго этажа, накрашенная и одетая в новое платье, моих мужчин в гостиной уже нет. Я выглядываю в окно и снова улыбаюсь. Они во дворе, штурмуют детскую площадку. С рождением Макара Арсений ее расширил: там появилась дополнительная горка и еще одни веревочные качели. 

Поймав сына на спуске с горки, Арсений сажает его себе на плечи, заставляя меня вонзиться пальцами в столешницу. Макар такое обожает, а у меня всякий раз сердце заходится. Вдруг что-то случится, и он упадет. Приходится постоянно напоминать себе, что Арсений ни за что не подвергнет нашего сына опасности, и только потом меня понемногу отпускает. 

Страх лишиться своего счастья все еще преследует меня, но уже не так как раньше. С материнством я постигаю новые грани любви — приходится, потому что я хочу стать самой лучшей матерью нашим с Арсением детям. Любовь — это тоже труд. Необходимость переступать через свои комплексы и страхи ради того, кого пообещал сделать счастливым. Любовь к детям не терпит эгоизма — она учит отдавать. То, чему я начала учиться в отношениях с Арсением, я продолжаю совершенствовать каждый день рядом с Макаром. 

Муж считает, что мальчиков нужно обязательно отдавать в спорт и уже вовсю приглядывает для сына спортивные секции: плавание, карате, лыжи. Мне заранее становится страшно: что тренер не уследит и Макар подвернет ногу или наглотается воды. Приходится останавливать себя ради него. Не хочу, чтобы он рос под гнетом страхов своей матери. Каждый день я преодолеваю себя ради него. Мы с сыном растем вместе. 

… — Выглядит красиво, — Арсений оглядывает стол и переводит взгляд на меня. Его губы трогает ироничная усмешка. — Сама наготовила?

Я шутливо ударяю ладонью в его плечо. Все блюда к сегодняшнему празднованию привезены из местного ресторана. С тем, что Макар двадцать четыре часа в сутки требует моего внимания, меня хватает лишь на приготовление завтраков. Хорошо, что есть Лидия, которая теперь бывает у нас чаще, чем в Одинцово. 

Убедившись, что сын занят возведением башни из кубиков в своем детском уголке, и снова смотрю на его папу. С рождением Макара у нас стало меньше возможностей проводить время вместе, поэтому вот такие моменты — когда можно просто постоять рядом и обняться — особенно ценны.

— Любишь меня? 

— Люблю конечно, — притянув меня к себе, Арсений выразительно косится на мою грудь. — С двумя такими сокровищами как тебя можно не любить. 

— Начинаю думать, что когда мне было пятнадцать, ты не случайно в мою спальню завалился.

Ответом мне становится фирменный взгляд «Ты серьезно?».

— Тогда у тебя и смотреть было не на что, — усмешка на лице мужа превращается в улыбку. — То ли дело, когда ты с учебы вернулась. 

Воспоминания о том, как у нас с Арсением все начиналось, воскресают перед глазами, заставляя меня счастливо покраснеть. Больше ни одно мое юношеское воспоминание не омрачено обидами. Напротив, теперь вспоминается только хорошее. Посиделки за столом в Одинцово, мама, разрезающая пирог, смешные подначивания Арсения и Луизы, ворчливые замечания отчима и улыбки Данила. Даня звонил мне пару раз — поздравлял со свадьбой и и рождением Макара. Он все еще один и, как мне показалось, его все устраивает.

— Приехали, — объявляю я, когда в заблаговременно открытые ворота  въезжает внедорожник Миши, а следом за ним — машина отчима. — Макар, к нам гости приехали. Будешь смотреть?

Взяв сына на руки, я подхожу к окну. Макар сосредоточенно вглядывается в происходящее во дворе: как Миша лезет в багажник и вытягивает оттуда здоровенную цветную коробку — обещанный Луизой электромобиль; как с заднего сиденья представительного седана выходит Лена, и следом отчим достает огромный букет, очень похожий на тот, который этим утром вручил мне Арсений. Я даже розовею от удовольствия. День рождения сына — это и мой праздник. 

— Где мой плюшевый зайчик? — с порога верещит сестра, выхватывая из моих моих рук Макара. Он улыбается ей во все свои восемь зубов и мягко стукает ладошкой по ее лицу. — Ой, так на Арса похож, я не могу! Серьезно, Аин, сравни их детские фотографии.

Я сравнивала. У меня в телефоне даже несколько коллажей есть: пятимесячный Арсений и пятимесячный Макар. Сходство поразительное. Как я и мечтала.

— Поздравляю мать моего внука, — Петр вручает мне букет и легонько царапает щеку шершавым подбородком. — Ну как вы, Аина? Нормально все?

— Все хорошо, — искренне говорю я и улыбаюсь стоящей за ним Лене. — Лен, проходите давайте! 

— А это что здесь за крепыш такой, а? — весело басит отчим. — Смотри-ка, какой дедуля тебе подарок привез!

Если я и волновалась, что из-за изменившихся обстоятельств наши отношения с Петром зависнут в стадии неопределенности, то с появлением Макара на свет этот страх испарился. Кажется, любовь к детям передалась Арсению по наследству от отца. Петр без ума от Макара и даже освоил ради него фейс-тайм, чтобы звонить нам по вечерам. Наши отношения с Арсением и моя беременность, к счастью, не стали препятствием для его честолюбивых стремлений, и в марте того года отчим получил свой депутатский мандат. 

— Миш, проходи, — я перевожу взгляд на парня сестры. — Коробка тяжелая наверное? Оставь здесь. Арсений потом занесет. 

У них с Луизой все прекрасно: много путешествуют, как сестра всегда и хотела, и около полугода назад стали жить вместе. Иногда я спрашиваю ее об их совместных планах на жизнь, но сестра отмахивается, говоря, что они никуда не торопятся. 

— Будут еще Радкевичи. Даша предупредила, что они на час задержатся, поэтому сядем пока без них.

Арсений подтягивает к столу стульчик сына, обвязанный разноцветными шариками, и забирает Макара у отца, чтобы усадить. 

— Шапка именинника! — спохватываюсь я, оглядывая стол в поисках заготовленного атрибута праздника — цветного бумажного колпачка, который соорудила и разрисовала сама. — Вот так, — аккуратно надеваю его сыну на голову и, мягко поцеловав в лоб, шепчу: — Ты мой красавчик. 

Хочу задержаться рядом с ним еще, но Арсений хватает меня за талию и заставляет сесть. Он как никто знает, что в общении с сыном я могу увлечься.

— Давайте, что ли, я первым скажу, — отчим поднимается с бокалом вина и вопросительно оглядывает стол, будто действительно верит, что ему кто-то сможет возразить. — С днем рождения моего внука, — он смотрит на Макара, потом на нас с Арсением. — Лучший подарок к моему прошлому дню рождения сделала Аина. Растите большими, здоровыми и знайте, что всегда можете на нас рассчитывать. 

— Присоединяемся с Мишаней! — энергично подхватывает Луиза. — Если захотите с Арсом замутить романтический уик-энд, я всегда готова побыть няней.

Сестра уже не в первый раз это говорит, но я пока никак не могу решиться доверить Макара кому-то, кроме Арсения. У нас даже няни нет. Пусть сын сначала немного подрастет. 

— Ну давай уж, новость сообщи, — с деланной ворчливостью говорит Петр. 

— А то я не успею! — фыркает сестра и немного розовеет. — Короче, мой Борзяш сделал мне предложение, — повернувшись, она с улыбкой смотрит на Мишу, который тоже начинает смущенно улыбаться. — И нет, я не беременна! — многозначительный взгляд на брата. 

— А я разве что-то сказал? — усмехается Арсений. 

— В общем, свадьбу планируем на Санторини. Я сначала хотела как у вас на Кипре, но к чему повторяться, да? Так что на конец сентября ничего не планируйте. Выберемся всей семьей на отдых, — Луиза поворачивается к Макару и делает голос мультяшно-сюсюкающим: — И заодно свозим моего бубусика к морюшку. 

Меня затапливают очередные воспоминания: придерживая рукой шестимесячный живот, я стою по щиколотку в песке и смотрю на Арсения. Он мне улыбается, но видно, что немного смущен. Свадебная церемония — это наверное не для него, но он стоически держится. Из-за почти тридцатиградусной жары на нем нет пиджака — только белая рубашка, а синие глаза на загоревшем лице кажутся ярче, чем обычно. Я так хорошо помню свои мысли в том момент. Тогда я дала себе обещание больше никогда не думать о том, что кто-то способен отнять мое счастье. То же самое я сказала себе, когда акушерка положила Макара на мою грудь. Жизнь раз за разом доказывает мне, что я достойна счастья. 

— Поздравляю вас, — улыбаюсь я, глядя на Мишу. — Ты сделал отличный выбор.

— Он знает, — нараспев произносит сестра и кладет свою руку на его ладонь.

Я с умилением смотрю, как Миша подносит ее к губам и целует. В носу начинает щипать. Я давно не беременна, но почему-то так и осталась сентиментальной. 

— Друзей много звать не будем, — возбужденно тараторит сестра. — Мне у Аины с Арсом на свадьбе понравилось. Так тихо, спокойно, никакого лишнего шума, только близкие… Отель я уже выбрала…

Арсений встает, чтобы взять Макара на руки и вновь садится на место. Я улыбаюсь. Не я одна испытываю потребность постоянно его трогать.

— Тебе его скоро кормить? — понизив голос, он смотрит на меня. — Луиза надолго зарядила. 

— Рано еще. Пойду через полчаса, — помявшись, я тяну мужа за руку.

Промокнув подтек яблочного сока с подбородка сына, Арсений вопросительно смотрит на меня: мол, говори.

Придвинувшись к нему, я максимально понижаю голос. 

— Я очень девочку хочу. 

Лицо мужа становится сосредоточенным, но уже через пару секунд на нем появляется знакомое ироничное выражение.

— Так ты сообщаешь мне, что отменила себе таблетки?

— Какой же ты, а? — обиженно бормочу я. — Не сейчас. Через полгода или год. Я чувствую себя готовой. А ты?

— А если будет мальчик? — Арсений внимательно щурит глаза.

— Пусть. Значит девочка будет третьей. Ты ведь хотел большую семью.

Мои слова отнюдь не спонтанность. В последнее время я думаю о втором ребенке все чаще и чаще. Теперь, когда страх о том, что из меня выйдет плохая мать, исчез, я хочу отдавать все больше. И в этом есть огромная заслуга Арсения — именно он стал тем источником, где я черпаю уверенность в собственных силах. Любовь есть в каждом из нас, достаточно найти в себе желание и потребность ее раскрыть. 

— Я в общем-то готов, — усмехается Арсений. — Доставка еды работает исправно, и к тому же у нас огромная детская площадка. 

— Ну что, давайте теперь я скажу тост? — звонко восклицает Луиза, заставляя снова на себя посмотреть. — С днем рождения моего дорогого племяша. Расти здоровым, крепким и умненьким как я...

Сестра продолжает говорить, а мне приходится бороться с нарастающим покалывание в глазах. Настал еще один момент, когда я чувствую абсолютное счастье.

Конец!