Глава 108

Евгения

Проснулась я рано утром, совершенно одна. Судя по всему, Макс так и не возвращался в каюту. И где его черти носили? Хотя, мне это было на руку, даже не знаю, как мне теперь на него реагировать. Вот же, человек-загадка…

Быстро привела себя в порядок и уселась в кресле, так как выходить на палубу и встречаться там с работорговцами, ой, как не хотелось.

Макс заявился, где-то через час, после моего пробуждения, и по его виду было и не сказать, что вчера он дружил с зеленым змеем. Невозмутимое выражение лица, влажные волосы. Только щетина стала еще больше, так как столько дней у него не было возможности побриться. Но это даже придавало ему определенный шарм, брутальность, делало его чуть старше, и интереснее. Пожалуй, он был тем типажом, которым я могла бы заинтересоваться. Но, его род занятий, а также то, что он спокойно скупает людей, эксплуатируя потом их труд, (а, иначе, зачем же он это делает, верно?) делало его в моих глазах мерзким червяком, а не человеком.

Он спокойно прошел в каюту и устроился за столом, развалившись на стуле с подлокотниками и закинув ногу за ногу.

— Сейчас к тебе придет твоя служанка, поможет привести себя в порядок, потом она же принесет для нас завтрак. Я подумал, что ты не захочешь идти в каюту Мэтью. Для всех: вчера мы немного повздорили, но сегодня ты полна раскаяния. При служанке ни о чем не распространяйся, она ничего не должна знать о наших, хм, весьма своеобразных отношениях. Улыбайся и играй роль покорной жены. Любящей не прошу, фальшь легко можно определить, не такая уж ты великая актриса, ну, или подрастеряла навыки. Во Дворце же у тебя получалось… На палубу одна не выходишь, только в моём сопровождении. После завтрака выйдем погулять для вида. Сплю я сегодня тут, так что, тебе придется засунуть твоё отвращение к моей персоне поглубже. Я не мальчик-одуванчик и не стараюсь показаться перед тобой лучше, чем есть на самом деле. Да и ты сейчас не на прогулке в парке. Но в Империю я тебя доставлю и передам с рук на руки твоему ненаглядному. Но и тебе, и мне придётся потерпеть, чтобы этот благословенный день все-таки настал.

Не успела ничего ответить своему «мужу», как в дверь постучались, и, на разрешение Макса войти, в каюту просочилась та девушка, о судьбе которой я вчера переживала. Выглядела она испуганной и теребила свою юбку, пока пыталась изобразить передо мной поклон. А на её шее был кожаный ошейник, по типу собачьих. Макс вальяжно встал, подошел ко мне, небрежно притянул к себе поближе, чмокнул в макушку и выдал:

— Не буду тебе мешать, милая. Приводи себя в порядок, только побыстрей, я уже завтракать хочу.

С этими словами он отпустил меня из своих загребущих лап и лениво вышел, насвистывая какую-то мелодию.

Девушка стояла в дверях и боялась поднять на меня глаза. Елки, ну вот и как я должна себя с ней вести? Понимаю, что опасения Макса имеют под собой основание, нам нельзя проколоться, но всё же? Лааадно…

Чувствуя сама к себе отвращение, расправила плечи и ледяным голосом произнесла:

— Как тебя зовут?

Девушка подняла серые глаза и ответила:

— Я Амалия, … госпожа…

— Значит так, Амалия. Я уже привела себя в порядок, так как встала рано. Тебе нужно просто помочь мне переплести косу. Потом подашь завтрак нам с супругом. Справишься?

Она кивнула и ловко помогла мне с незатейливой прической, после чего убежала на камбуз и вернулась оттуда с подносом, уставленным едой. Расставив тарелки на столе, она побежала звать Макса. Вернулись они достаточно быстро, и Амалия, юркнув в каюту следом за Максом, опустилась на пол, неподалеку от двери и опустила голову, замерев в таком положении.

У меня аж глаз стал дергаться, но Макс, с невозмутимым видом, будто так все и должно быть, сел за стол и потянулся к своей тарелке. Пришлось последовать его примеру, хотя, от такого соседства, да и от всей ситуации в целом, кусок в горло не лез.

Кое-как впихнула в себя овощи и на автомате отвечала на какие-то вопросы ни о чём, Макса. А сама думала: «А покормили ли эту девушку?». Отложила в сторону свою булочку с джемом и увидела, как Макс, усмехнувшись, сделал то же самое…

А, когда завтрак, с горем пополам, был окончен, на его тарелке остался и один нетронутый кусочек мяса, который он переложил к булочкам. После чего встал, бросил взгляд на девушку и произнёс:

— Мы идём прогуляться. Сидишь в каюте и выходишь только по поручениям. Можешь взять на столе, что осталось, поесть.

С этими словами он подхватил меня под руку и вывел на палубу. Там он, приобняв меня, повел в сторону борта корабля, предлагая насладиться видами. Вспомнив, что говорил Макс, я натянула улыбку и с нежностью посмотрела в его сторону, а потом ещё и прижалась к нему, как к родному, стоило мне увидеть Мэтью.

Макс вздрогнул и бросил в мою сторону настороженный взгляд, а я еще больше оскалилась. Говоришь, плохая из меня актриса? Не справлюсь с ролью влюблённой дурочки? Ха, да ради того, чтобы приблизить наш с тобой день расставания, я ещё и не такое сыграю!

Подняла руку и нежно провела по его щеке, прижимаясь всем телом к его боку. Тело Макса закаменело, а в бездонных черных глазах вспыхнуло дикое пламя. В это время к нам подошел Мэтью, и я, обхватив «мужа» двумя руками, положила голову ему на грудь, поглядывая с улыбкой на подошедшего работорговца. При этом, мысленно посылала его в ад и желала ему самую глубокую сковородку… и бывшего мужа Хель, который исправно подбрасывал бы под неё дрова…

Увидев Мэтью, Макс тоже отмер, и его лапа по-хозяйски огладила мою спину, зацепившись ненадолго за нижние девяносто.

Со стороны это, наверное, смотрелось впечатляюще, раз работорговец расплылся в ехидной улыбке и пробасил:

— Смотрю, гости дорогие, сегодня у вас все в порядке?

— О, уважаемый Мэтью, я вчера была неправа, и мой супруг, проявив своё великодушие, уже простил мне мой порыв… Нервы, видите ли, гормоны, опять же… Эти эмоциональные качели. Если у вас есть свои дети, думаю, вы меня поймете…

Грудь Макса под моей головой затряслась от судорожного кашля, а работорговец, кивнув, с умным видом, изрек:

— Даааа, когда моя Тинка первенца ждала, думал, прибью, заразу. Все нервы со своими капризами, вымотала.

— Ну вот! И я говорю… Гормоны, они такие. Мой любимый муж тоже держится из последних сил, правда, милый? Но терпит все эти неудобства, ведь моему Тигру нужны наследники. — на этих словах я подняла невинный взгляд на Макса, только-только победившего кашель и тому, не оставалось ничего другого, как медленно кивнуть.

При этом он так сузил глаза, что я поняла, стоит нам остаться одним, как грянет гром и полетят молнии.

Вжав меня еще сильнее в своё тело, он лениво повернул голову в сторону Мэтью.

— Да, бабы, они такие. Доведут, кого хочешь до ручки. И, если в обычной жизни я не прощаю бабских капризов и истерик, а, также того, когда баба без разрешения рот раскрывает, то тут, сам понимаешь, приходится взять волю в кулак, раз хочу, гм, … наследника… здорового.

Намек поняла и притихла. Даже руку хотела убрать с его пояса, но Макс не позволил, припечатав её сверху своей лапой. Они еще долго что-то обсуждали с Мэтью, я особо не прислушивалась. Одно я поняла точно: завтра к обеду мы прибудем на Майорику. И второе: Макс спрашивал разрешения отправить сообщение своим людям, но Мэтью замялся и сказал, что, при всем уважении к Максу, не может ему позволить хозяйничать в их рубке. Дико извинялся, а потом обещал, что на Майорике у него будет такая возможность.

В общем, так прошло время до обеда. Возвращалась в каюту, понимая, что сейчас будет скандал, и мысленно, готовилась парировать на претензии «мужа», что я просто импровизировала и играла роль «любящей» болонки, но я совсем не ожидала того, что будет на самом деле.

Зайдя в каюту, Макс рявкнул Амалии, чтобы та испарилась, а сам, как только за ней закрылась дверь, медленно шагнул в мою сторону, заставляя попятиться, пока не уперлась в стену.

Воздух между нами сгустился, стал плотным, почти осязаемым. Он, словно хищник, учуявший добычу, сделал ещё шаг вперед. В его глазах горел тот самый огонь, который обещал бурю и разрушение. И вот, прежде чем я успела осознать, что происходит, его рука, сильная и властная, легла мне на затылок, притягивая к себе, а губы впились в мои…

Это был не просто поцелуй! Это было что-то невообразимое. Такое же, как сам Макс. Не ожидая ничего подобного, я растерялась, что позволило ему сразу углубить поцелуй. Это не был нежный, робкий поцелуй. Это был захват, утверждение власти, дикий напор, который сметал все сопротивление.

Растерянность сковала, парализовала, оставив лишь дрожь, пробежавшую по телу. Его поцелуй был как удар, как цунами, которое накрыло меня с головой, унося сознание в какие-то неведомые дали, заставляя подчиниться ему. Я чувствовала его силу, его неукротимое желание, его абсолютную уверенность в том, что он получит все, что захочет.

В этом поцелуе не было места сомнениям или колебаниям. В каждом движении его губ, в каждом прикосновении его языка чувствовалась абсолютная власть, не терпящая возражений. Он брал то, что хотел, и я, к своему собственному удивлению, отдавала. Моё тело отзывалось на его натиск, становясь податливым, горячим. Я чувствовала, как дыхание сбивается, как сердце колотится в груди, словно пойманная птица. Каким-то, непонятным мне образом, мои руки оказались на его груди под рубашкой, отчего Макс вздрогнул и только сильней прижал к себе мою безвольную тушку. Он тоже не был спокойным, его сердце под моей рукой колотилось, как бешенное. А, когда его губы переместились на шею, и он прикусил мочку моего уха, я застонала…

И вот этот стон вернул меня на грешную землю…

БОГИ. ЧТО. Я. ТВОРЮ??? И С КЕМ???

Колено, выброшенное вперед, уткнулось в вовремя подставленную Максом ногу, не нанеся ему никакого ущерба. Взвившаяся в вверх рука для пощечины, была тут же перехвачена и прижата к стене.

Он, так же, как и я, тяжело дышал, но насмешливый голос над ухом резанул по нервам хуже бритвы:

— Не смей больше никогда играть в игры со взрослыми дядями, если не хочешь последствий…

С этими словами он оттолкнулся от стены и отошел от меня, повернувшись ко мне спиной. Около столика остановился, сделал несколько больших глотков воды из кувшина, потом вылил часть воды себе на голову.

После чего, не глядя на меня, Макс произнес:

— Извиняться не буду и до вечера не жди.

С этими словами он просто взял и ушёл, оставив меня сидящей на полу, с поджатыми коленями и дико колотящимся сердцем. Обхватила голову руками и застонала от разочарования в самой себе…

Я не девочка, опыт с мужчинами у меня был, хоть и небольшой, но, после поцелуя Макса, могу смело сказать, что я невинная девственница…

Меня никто и никогда ТАК не целовал! Заставляя забыть и о том, где я, и о том, с кем…

Откинула голову назад и несколько раз стукнулась головой о стену.

Это было полное поражение! Этот мужчина отчетливо доказал, что не мне с ним играть, и, если я не хочу пасть еще ниже, то мне стоит как можно меньше с ним общаться.

Дверь открылась, и в проеме показалась голова Амалии.

— Госпожа, вы звали?

Тяжело вздохнула и посмотрела в её сторону.

— Неси обед, Амалия. И пусть положат две порции, кормить тебя буду…