Глава 6. Чародей против волшебного леса

Застава – короткое слово, но оно никак не вмещало всего безобразия, которое Добриэль узрел по ту сторону перехода. Каменная стена в три человеческих роста. Этого истрийцам показалось мало, и они каждый камешек волшебным знаком разрисовали.

Чародей взглядом выхватил сразу большой пласт этих писулек, а там такого накручено – чуть голова не вскипела и пар с ушей не пошёл.

Добриэль встряхнул головой, взмахом руки закрыл переход и услышал топот ног. Спустя секунду раздался звон колокола.

Металл по металлу – мерзость.

Чародей скрипнул зубами и в последний момент всё же сдержался – не стал рушить колокол одним метким ударом молнии.

– Светоч, – голос здоровяка выражал спокойствие, но поза оставалась напряжённой, – могу я попросить… Э-э-э, принять…

Добриэль слышал, как на стену поднимаются люди, воины, а внутри каждого бьётся два сердца – человеческое и фейское. Дразнить такую свору не хотелось, и если бы не Вержик, ноги бы его в этих землях не было. Чародей провёл рукой перед лицом, принимая человеческий облик.

– Надо же, легенды не врут! – охнул воевода, и Добриэль не смог сдержать улыбки.

Такой здоровый вымахал, а удивляется как дитя.

– Веди к заставе, а то рушить ваши закорючки слегка – невежливо.

Данияр кивнул, плечи расправил, а следом лицу особо грозный вид придал и спешно потопал прямиком к воротам.

– Вы там чего, уснули? – зычно рявкнул он, едва на стене показались люди.

– Воевода? – шепотки эхом прокатились над стенами, а потом, словно громом: – Здравия желаем, ваше бродие! – рявкнули в один голос, аж чародей содрогнулся.

Данияр наоборот – прищурился. Обвёл цепким взглядом строй, а на дворе ночь, по сонным морденям видно, что некоторые прямиком с кровати сюда выбежали, хорошо хоть одеться успели.

– А почему тревожный колокол зазвонил лишь на третьей минуте? – вопросил Данияр. Строй побледнел, напрягся, виновато так, с предчувствием нагоняя. – Почему защита стены неактивна? Почему врата не заперты?

– Мой косяк… – убитым шепотом выдохнул один из стражей.

Воевода заулыбался и мигом выцепил провинившегося взглядом.

– Не зря я к ночи прибыл, чувствовал, что тут все булки расслабили! – Данияр попал в свою стезю и готов был чехвостить народ хоть до самого утра.

– Кхм-кхм! – напомнил о себе Добриэль.

Надо к лесу поспешить, пока Вержана там чего-нибудь эдакого не учинила. Воспитанница у него, конечно, барышня умная и рассудительная… Иногда… Очень редко. В остальное время за егозой глаз да глаз нужен. Не успеешь отвернуться – так Вержик на ровном месте приключение отыщет. Гарантировано.

Иногда Добриэлю казалось, что эти самые приключения специально его воспитанницу под каждым кустом караулят. Только на душе неспокойно – малышка впервые одна, да ещё и в проклятом лесу.

Данияр прекратил распекать подчинённых. Ну как прекратил – отправил всех на плац маршировать. Во втором часу ночи, и главное – никто возразить даже не подумал.

Дисциплину даже чародей оценил, хорошо князь своих людей вымуштровал.

Вон на него поглядывают, но с вопросами или шуточками не суются. Только смотрят внимательно, будто каждую деталь его внешности в отдельную часть мозга укладывают, чтоб не затерялась.

– Где князь? И как обстановка? – спросил у старшин.

Те переглянулись, видать, размышляют, какую правду начальству предоставлять – правдивую или слегка приукрашенную.

– Князь до сих пор у барьера!

– Происшествия?

Воины переглянулись, снова.

– У барьера шумно было… Мы дозорных послали, но князь перед уходом велел не приближаться. Чужих следов нет, но целостность барьера… – Шесть артефактов… Так их и разэтак, – не выдержал старший из воинов и перешёл на экспрессивный многоэтажный. – Существовать перестали! Пагуба наружу полезла.

– Ваше бродие, мы всю округу на пузе проползли, но даже запаху постороннего нет! – доложил второй, а на лице работа мысли пополам с недоумением.

– Может, лазутчик? – Или морды чародейские рядом снуют? – шёпотом предположил второй старшина.

Добриэль поморщился и поглядел на алую громаду леса. Вержик уже там, хуже того – она и накуролесить успела. Вон всё воинство на ушах и в недоумении. Точно Вержик, больше некому.

Где-то глубоко в душе чародея аж гордость распирала за находчивость ученицы, но князю надо будет извинения принести и артефакты восстановить.

«А уж после такой демонстрации местный владыка предпочтёт искать жену в другом месте. Правильно, рано Вержику замуж! Пусть подрастёт, дурь из головы выветрит».

– Отставить догадки! Территорию ещё раз осмотреть! Оценить ущерб и время, которое потребуется на восстановление. Резервы есть? – Разумеется! – доложил воин и в сторону хранилища кивнул. – Стоит только владетелю потребовать – мы всё за секунду доставим!

– Хорошо, – кивнул Данияр. – Я к лесу. Осмотрюсь! – и жестом Добриэля к себе поманил, только поступь истрийского воеводы тяжёлой сделалась, а физиономия – хмурой. – Я уверен, с вашей воспитанницей всё в порядке. Сандр… – запнулся, – пресветлый князь не даст её в обиду.

– В том я как раз не сомневаюсь, – изрёк чародей, поравнявшись с воеводой. – Только сейчас не её спасать надобно.

Данияр чуть не споткнулся на ровном месте и в Добриэля взглядом упёрся.

– Вы на князя нашего то… – Да при чём тут ваш владетель! – отмахнулся чародей и на алые сосны кивком указал. – Лес спасать надо! Если там есть хоть что-то ценное, Вержик это всё найдёт, в сумку сложит, а потом заставит вашего владетеля нести! Или того хуже – на постоянной основе сюда шастать начнёт.

– На постоянной? – Данияр переспросил шёпотом. – Барышни этого леса боятся пуще, чем грызунов! Чуть что – и хлоп в обморок.

– Хилые у вас барышни, – откликнулся чародей. – А Вержана с детства среди фейри и волшебных растений. Сначала я ей правила объяснял, показывал, что к чему, потом она в книги полезла – и всему Радужному лесу сразу стало… Хм… веселей.

Добриэль улыбался и говорил нарочито весёлым тоном, но внутри всё сжималось от тревоги. Его девочка в проклятом лесу. В непонятной аномалии, которую сотворили обезумевшие истрийские чародеи в погоне за былой силой и порядком.

– Вот я сразу понял, что Вержаночка – девушка боевая! – изрёк воевода, тепло так, ласково, будто мысленно его воспитанницу уже в ранг княгини возвёл.

«Рано ей замуж!» – поджал губы Добриэль.

– Она точно нашему князю понравится.

От таких слов чародей аж дёрнулся, человеческая личина чуть с лица не сползла, а на пальцах когти выросли.

«Ничего, одного ухажёра отвадил – и к другому подход найдём! – с раздражением подумал чародей. – Пусть малышка сначала диплом получит, место своё в большом мире найдёт, а там про очаг семейный будет думать».

Наконец они подошли так близко, что стали видны следы погрома. Данияр обвёл взглядом всё вокруг, оценил копоть и ямы.

– Тут явно побывал кто-то посторонний! Куда только дозорные смотрели! – возмутился воевода. – Ох я их… – Нет, – вздохнул чародей, – это устроила Вержана! Чую её зелье, во-о-н там, – а следом пальцем обозначил направление. – И оно всё ещё поедает вашу защиту! Минут через пять до седьмого артефакта доберётся.

– Чего! – Данияр бегом побежал в указанном направлении, а там словно две речных жемчужины вдоль силовой линии катятся и магию жрут.

– Ай да Вержаночка, ай да кудесница! – выдохнул воевода – поди разбери, ругает он её или нахваливает. – Этот оборонный периметр орава лазутчиков со Скалистых берегов взять не смогла, а одна принцесса справилась. А скоро оно насытится?

– Не знаю, – честно изрёк Добриэль. – Вержик как-то доработанный эликсир в доме разлила и вовремя не убрала, так он бездонный артефакт сожрал и не подавился! – расщедрился на пояснения чародей, затем рукой махнул, вытягивая из варева волшебные частицы. – Ладно, идём в лес!

Легко сказать. Стоило Добриэлю ближе подойти, как сосны ощетинились иголками, будто драться собрались.

– Что-то с лесом не так, – протянул воевода, невольно выставляя перед собой защитную сферу.

– Всё с ним в порядке, просто чародеев он на дух не переносит!

– Это же лес! – а на лице воеводы чистейшей воды недоумение.

– Зачарованный лес. А у любой зачарованной вещицы со временем характер появляется. Этой аномалии почти две сотни лет.

Тут на глазах воеводы сосны в ряд выстроились – честное слово, как солдаты в строй. Ещё миг – и ветки между собой до того тесно переплелись, что и мышь не проскочит.

– Что происходит? Лес сражаться с нами собрался? – похоже такой подставы, от родной аномалии истриец никак не ожидал. И теперь насторожено поглядывал на чародея, вдруг могучий гость осерчает.

Добриэль вздохнул, руки на груди скрестил и окинул грозные сосны уставшим взглядом.

– Сражаться – нет, а вот силёнками померяться, таки придётся! – отозвался чародей, а в следующий миг его фигуру окутал фиолетовый вихрь, да такой плотный, что Данияр аж отшатнулся. Волшба поднялась выше крон, изогнулась волной и как треснет всё сосновое воинство.

Бабах!

Земля содрогнулась, колючки у ёлок осыпались. Луна сказала: «Ну всё, хватит, дальше без меня» – и быстро смылась с небосвода. Зато сосны стоят! Стеной. Не шевелятся.

Данияр пригляделся и сглотнул комок в горле.

Таки нет, лес не стоит – там сосны к первой линии обороны сбегаются, встают так близко друг к другу, что частокол получается, зловещий такой и метров двадцать в высоту.

– Я пришёл за своей воспитанницей! – изрёк Добриэль. – Отдай её!

Лес притих. В смысле, сосновое передвижение прекратилось. Странное ощущение, будто затишье наступило перед бурей.

– Отдаст? – спрашивает Данияр и на сосны смотрит, а в голове ни единой мысли, чем можно помочь чародею.

Сосновое воинство зашевелилось. Ветви во все стороны заскрипели, будто вековые деревья потягивались после длительной спячки, а потом началось сущее безобразие: земля алой сделалась, да ещё и засветилась. Будто корешки деревьев силу прямо из земли выпивали.

Миг – и по толстым деревянным стволам поползли трещины, как вены на руках людей. Прошла ещё секунда – и алое зарево с земли стало понемногу подниматься вверх, словно болячка. Оно захватывало одно дерево за другим.

– Что происходит? – насторожился Данияр.

Воевода многое в жизни повидал, но чтобы родная аномалия принимала такой зловещий вид – да о таком даже древние фолианты молчали.

Может, зря он сюда чародея притащил?

– Лес ваш волю почувствовал, и ему понравилось. А тут я… Он думает, я пришёл, чтобы подчинить его, превратить в часть владений.

– Но вы же не за этим… – тихо уточнил воевода с надеждой в голосе.

– У меня угодий с лихвой. Только разве ж соснам сторосовым это втолкуешь? – чародей даже сейчас оставался спокоен, будто вокруг ничего подозрительного не происходит. – Защиту укрепляй, сейчас лес в ответ ударит!

Лес и такое может? Медлить воевода не стал, всю доступную магию в сферу переправил, колдовская преграда аж загудела от напряжения.

Иголки сосновые багрянцем налились – зловещим таким.

Ветер утих.

Тихо сделалось, аж до звона в ушах, а следом похолодало, что аж пар изо рта вырывался.

– Может, он одумается и не будет нападать? – шёпотом спросил воевода – надежда на лучшее не покидала прожжённого вояку.

– Отдавай Вержика, пока я по-хорошему прошу! – громко потребовал Добриэль, а вокруг него начали появляться волшебные символы, да такие мудрёные, что Данияр, хоть и искушённый в колдовской науке, ни одной завитушки не понял.

– И князя тоже верни! – напомнил воевода спокойно, так, будто не с аномалией разговаривал, а с упрямой конягой.

Алое зарево на земле погасло. Данияр перевёл дыхание – похоже, лес одумался. И устыдился. Дальше всё как надо будет…

Ага, размечтался. Над соснами возникло багровое сияние, полупрозрачное, как лёд. В одно мгновенье оно окрасило всё небо в алый.

– Древняя магия… – сдавленно охнул чародей.

А у Данияра так и вовсе язык отнялся – он такое количество волшбы никогда не видел. Да что там, он её даже представить не мог.

Секунда – и вся эта мощь хлынула вниз, сначала медленно, словно первый комочек снежной лавины. Один вдох – и среди алой пелены появились всполохи огня. Два удара сердца – и пламя взметнулось до самых небес, закрыло всё вокруг.

«Нам хана», – осознал воевода, но глаза от смертоносного зрелища не отвёл, слишком завораживающе выглядела смерть. Аж дыхание перехватило, а клубы алого пламени неслись прямо на них, превращаясь в огненный шторм.

И вдруг чародей выступил вперёд, заслонил собой человека, поднял руки вверх и что-то вымолвил – строго и повелительно. Фиолетовая волна окутала чародея, а спустя секунду две стихии столкнулись.

Жахнуло так, что воевода оглох. Земля под ногами задрожала, а вокруг взметнулся слой пыли – он ослепил и дезориентировал.

Казалось, небо, недолго думая, разлетелось на осколки и грохнулось на землю… А воздух – он просто исчез, вместо него остались дым, пепел и мороз.

Воевода пытался сделать вдох, но даже этого не получалось. Мороз жёг кожу, щёки, казалось, будто он пытается пробраться в душу, подчинить человека.

Кто-то дёрнул Данияра за плечо. Воевода не сразу смог сфокусировать взгляд. Несколько секунд – и он наконец опознал чародея. Тот выглядел потрёпанным. Человеческая личина сползла, одежда висела лохмотьями.

Лихо его потрепало – это он что, удар на себя принял?

– Ты как? Живой?

Воевода кивнул. Язык не слушался, сделать вдох никак не получалось. Чародей подошёл ближе, поднырнул под руку, подставил плечо, помог опереться и, как побратима, потащил куда-то.

Не бросил… – с удивлением осознал человек. Это поразило.

Старые предания утверждали, все чародеи – мудрецы, а ещё снобы, каких поискать. Но Добриэль рушил все представления о волшебниках.

– Давай, здоровяк, шевели ногами, – буркнул он. – Я чувствую, лес опять силу накапливает.

– Опять? – прохрипел Данияр.

– Я удивлён не меньше твоего, – признался чародей и остановился, глянул на воеводу. – Тут давление волшбы поменьше… Дышать можешь?

Данияр сделал вдох – лёгкие будто огнём обожгло. Здоровяк пополам согнулся в приступе кашля.

– Лихо ты магической пыли вдохнул, – буркнул Добриэль, кончики его пальцев вспыхнули зеленоватыми искорками целительной волшбы, но на полпути чародей остановился. На лице проступило сомнение. – Технология второго сердца мне незнакома.

Данияр выставил руку и попытался жестом изобразить, мол, всё в порядке. Но опять закашлялся, а следом воздух загудел. Добриэль обернулся, пальцы сжались в кулаки.

– Правильно ваш лес называют аномалией, – буркнул он и принялся волшебные знаки вокруг чертить – один за другим, будто пытался само мироздание на помощь призвать.

Если бы это помогло… Новый приступ кашля заставил согнуться. Грудь жгло огнём, будто Данияр солнце слопал и перцем горьким закусил. Шею что-то сжимало, словно костлявая за него вцепилась, намекая, один раз повезло, а на второй можешь не рассчитывать. Мир перед глазами начал расплываться, мужчину бросало то в жар, то в холод.

Добриэль снова очутился рядом.

– Надо ещё отойти, – выдохнул он, тяжело дыша. Похоже, его тоже нехило волной задело, но чародей всё равно цапнул здоровяка за предплечье и потянул к себе. – Давай, вставай!

Данияр уцепился за протянутую руку, поднялся на одном упрямстве – сил не было, вон колени позорно дрожали.

И тут молния прошила небо пополам, вокруг стало белым-бело, словно день посреди ночи наступил.

– Это тоже лес? – не удержался от вопроса он и тут увидел огромное белое облако, оно с немыслимой скоростью спускалось с неба, прямо к ним. – О! Похоже, глюки подкатили.

Туча, словно взбешённый конь, встала на дыбы у самой земли – плотная такая. И тут Данияр ощутил в ней силу. Страшную, почти такую же, как выдавал лес.

– Это что? – хрипло вопросил он, а каждый волосок на теле дыбом встал, казалось, даже кровь в жилах заледенела, сердце в груди, если бы могло, тоже остановилось бы. В легендах упоминалось, что на свете существуют более могущественные волшебники, чем чародеи.

– Это древний, – с благоговением выдохнул Добриэль.

Туча вспыхнула, затем изнутри в белоснежных одеяниях вынырнул тот самый древний. Снежно-белая кожа, фиолетовые сияющие глаза-угли. Данияр взирал на незнакомца, затаив дыхание. Древний – не просто чародей, он само воплощение магии. Одежда, плоть, волосы – это концентрированная сила.

И вот эта самая мощь, вместо атакующего заклинания, ручкой в сторону леса махнула, пальчиками своими идеальными щёлкнул – и колдовской вихрь растаял. Будто там не буря была, а так, лёгкий морской бриз.

В довершение всего древний взял и лесу пальцем а-та-та показал, словно перед ним нашкодивший щенок.

И что вы думаете? Сосны багровые вдруг взяли и малюсенькими сделались, будто их вчера только посадили. Ещё и ветки к самой земле пригнули – мол, не мы первые начали.

Гость покачал головой и рукой махнул – брысь отсюда, а затем обернулся.

– Здравствуй, Добриэль, – пропел, а голос – музыка. Слышится в нём шум моря, жаркий шорох пустыни и ледяная вьюга зимы.

Гость медленно опустился на землю, длинные рукава его мантии коснулись пола, но не пачкались.

– Давно не виделись, – добавил он, затем придал лицу строгое выражение. – Ты зачем лес аномальный раздраконил? Мы для чего запреты создавали? Для галочки?

Пока Данияр стоял и хлопал глазами, Добриэль поклонился.

– Приветствую вас, древний. Я верен правилам, и совесть моя чиста. В лесу моя воспитанница, и я требовал её вернуть.

– Воспитанница? – фиолетовые глаза зажглись любопытством, а сам древний повернул голову и уставился на лес. Будто мог разглядеть там обычную человеческую девочку. – Вержик, – без труда вспомнил он. – А выросла-то как и расцвела… Ты хорошо о ней все эти годы заботился… Вижу, она совсем волшбы не страшится. Это замечательно.

– Древний? – нахмурился чародей и замер, будто готов был наброситься с кулаками.

Гость обернулся, окинул Добриэля пристальным взглядом.

– Не думал, что ты так сильно к ней привяжешься. Она же человеческое дитя.

– Вержана мне как дочь! – чародей заставил себя расслабиться, а потом низко поклонился. – Прошу вас, древний, помогите её вернуть…

– Нет, – качнул головой тот, и вокруг будто холодом повеяло, стужей. – Всё идёт, как должно… Жди и не вмешивайся! Лес тебя не пощадит. Ты не видишь, но в глубине аномалии столько тьмы спрятано, что половину материка может с лица земли стереть.

– Тем более нужно Вержану спасать!

– Я сказал – жди! – чуть повысив голос, повторил древний. Только вот решительный настрой Добриэля подсказывал, что тот готов наделать новых ошибок. – От твоей воспитанницы зависит будущее всего волшебного мира. Потому запасись терпением и жди!

Повторил и растаял вместе с облаком.

– Напустил туману и смылся! – раздосадованно буркнул Добриэль. – Ненавижу, когда они так делают! Ладно, давай располагаться поудобнее, придётся ждать.